За твоей спиной

Злюсь на себя, что вообще об этом думаю. Зачем?
Проигнорировав вытянутую ладонь, забираюсь в салон и пытаюсь устроить сына поудобнее.
– Тебе так нормально?
– Да, мамочка. А куда мы едем?
– Мы едем в другой город, Лука.
– В другой город?
– Да. В путешествие.
– Я люблю путешествия!
– Я знаю, сынок, поэтому Расул и предложил нам посетить его город.
Лука замолкает.
  
Я накрываю сына своим легким пальто и толкаю сумку с вещами поглубже под сиденье. Когда дел больше не остается, сажусь напротив Расула. В передней части салона. Избегать общения в условиях совместной поездки – это глупо и совершенно по-детски.
Заметив на себе внимательный взгляд, благожелательно улыбаюсь.
– Он боится отца? – спрашивает Расул тихо.
– Да.
– Герман бил его? – карие глаза становятся черными.
– Нет. Его он не бил…
Мы оба отворачиваемся к окну.
Автомобиль выруливает на поле, а затем, покинув его, оказывается на проселочной дороге, по которой мы приехали. Сейчас кажется, что это было очень давно, хотя в охотничьем домике мы пробыли совсем недолго.
– Ты уже решил, где мы будем жить? – интересуюсь задумчиво.
Он делает вид, что с трудом отводит взгляд от дороги.
– Да. Я все решил.
– Нам понадобятся кое-какие вещи…
– По приезду все приобретем, Таня.
– У меня есть некоторые сбережения в банке, но сейчас, как ты понимаешь, воспользоваться ими я не могу. Поэтому, как только ситуация изменится, я все тебе верну. Обещаю.
Расул усмехается так, будто его что-то в моих словах умиляет.
– Я буду ждать! Обязательно верни!
Опять злюсь.
Как у него так получается? Одной фразой указать на мое место?
Отвлекаюсь на пролетающие мимо деревья. А в груди пусто. В душе полный раздрай.
Что с нами будет, где мы будем жить? Понравится ли нам в республике и как отнесутся к этому знакомые Расула?
Но главное: как отнесется к нам его жена? Женщина, на которой он женился сразу после того, как оставил меня.
Все эти вопросы не дают мне искренне радоваться тому, что с каждым новым километром расстояние между нами и Германом увеличивается.
Лука покашливает в тишине. Некритично, но за сегодняшний день не в первый раз. Это настораживает. Бросив нечаянный взгляд на Расула, замечаю, что он пристально за мной наблюдает.
В салоне полумрак. Только отсвет от фар, озаряющих дорогу.
– Что? – спрашиваю чуть раздраженно.
– Ничего.
– У меня есть ощущение, что ты все время хочешь мне что-то сказать, – не сдерживаюсь.
– Если бы я хотел, я бы сказал. А вот ты почему-то нервничаешь…
– Боюсь, что Герман нас найдет, – тут же смягчаюсь.
– В республике? Как? Он знает, что у нас были отношения, Таня? Ты делилась об этом с мужем?
– Отношения? – горько усмехаюсь. – Ты хотел сказать, что мы какое-то время спали, а потом ты все прекратил, вместо объяснений одарив меня цветами?
Расул вздыхает так тяжело, будто жалеет, что затеял этот разговор.
– Прости, – тут же смущаюсь и уже чуть тише объясняю: – Про тебя конкретно Герман не знает. Когда мы только познакомились, я говорила, что встречалась с одним… мудаком, но, как бы сказать…
– Что?
– Тогда я еще не знала, кто окажется настоящим мудаком…
– Ты всегда умела делать поспешные выводы и принимать глупые решения.
Он все такой же спокойный и уравновешенный, а я вдруг завожусь. Мы, вообще-то, обсуждаем, как некрасиво и не по-мужски Расул меня бросил. Неужели он не может извиниться хотя бы за это?
Прикрыв глаза, отправляюсь в воспоминания…
… Это случилось после смерти Эльдара. Самого младшего из братьев Хаджаевых. Ему было всего восемнадцать, и он умер от передозировки. Расул переживал. Я всячески помогала ему справиться, но все изменилось, когда в Дубай прилетел их отец.
Рашид Хаджаев – старый дьявол. Самодур с комплексом кавказского бога. Я сразу ему не понравилась. Это чувствовалось во всем. Во внимательном, чуть пренебрежительном взгляде и в том, как сухо и свысока мне отдавались приказы. В этом, кстати, они со средним сыном похожи.
Молчать я не умею, и лебезить перед стариком смысла не было. Несколько раз мы крепко повздорили. Он оскорблял меня, я в ответ – его. Расул был в гневе.
Он просил меня не отсвечивать и переждать, пока отец находится в Эмиратах, но оставить свою работу мне было не на кого. А дел было предостаточно. Амиру досталось втройне: нужно было уделять внимание бизнесу, они расстались со Златой и – самое худшее – именно старшего сына отец обвинил в смерти Эльдара.
Боже, какими словами обзывал Рашид Амира… Неудивительно, что теперь они не общаются.
С каждым новым днем мы с Расулом теряли близость. Он отдалился от меня. А потом просто уехал…
Провалившись в поверхностный сон, вздрагиваю, когда мы плавно останавливаемся. Тело бьет лихорадкой. Кажется, что в салоне очень холодно. Это, скорее всего, от недосыпа, но ощущается неприятно.
– Платная дорога, – негромко сообщает Буба. – Транспондер. Едем дальше.
Снова смотрю на Расула. Закусив губу, словно маленький воришка, быстро изучаю спящее, мужественное лицо, широкие плечи, сложенные на груди руки с длинными ухоженными пальцами и широко расставленные колени.
– Спи, Таня, – не открывая глаз, уверенно приказывает.
Я в душе шиплю, словно дикая африканская кошка. Как у него получается выводить меня одним словом из трех букв? Просто «спи»! И я, мать твою, в бешенстве! Даже с учетом того, что разучилась перечить мужчине за эти годы.
– Я замерзла, – хоть как-то оправдываю свое любопытство.
Грудь Расула становится в два раз больше от громкого вздоха. Наклонившись, он снимает кожаную куртку и передает мне.
– Надень.
– Спасибо тебе, – шепчу, укутываясь в тепло его сильного тела.
Сердце щемит.
– Спи! – снова выводит меня из себя.
– Конечно! – закатываю глаза и цокаю. – Спасибо за подсказку, что мне делать. Этого, знаешь ли, в жизни очень не хватало…
Защелкиваю рот на замок, обнимаю мягкую ткань куртки и всячески сдерживаюсь, чтобы больше не язвить на невозмутимый густой смех, распространяющийся по салону.
 
Глава 10. Татьяна
 
Ближе к обеду мы делаем остановку у придорожного кафе где-то за Воронежем. Буба покупает себе бизнес-ланч и садится за отдельный стол. Я не настаиваю. Наверное, у Расула с его работниками так принято.
Я выбираю куриный суп для себя и для сына. А потом ловлю флешбэки из дубайского прошлого, пока Расул все это оплачивает своей картой. Куда бы мы ни ходили и где бы не появлялись, я никогда не позволяла платить за себя.
Это было мое главное правило: ни от кого не зависеть финансово. Вообще ни от кого не зависеть.
Грустно усмехнувшись, снимаю с сына куртку и вешаю ее на спинку стула. Кто бы мог подумать, что через три года, я буду не только безропотно принимать помощь Расула, но и радоваться этому, как бездомный щенок.
Кто мог такое подумать?
– Суп? – морщится Лука. – Фу-у…
– Он самый, – отвечаю тихо. – Поешь, пожалуйста.
– Я не хочу суп!
Набрав побольше воздуха в легкие, выдыхаю его малыми дозами, и ровным голосом объясняю:
– Лу, мы весь день будем в дороге. Возможно, полноценно поужинать уже не сможем, поэтому нужно съесть теплый суп. Пожалуйста…
– Я не хочу суп!.. Не хочу, мамочка!
– Лука, пожалуйста…
– Не хочу!
Расул, поставив поднос с едой перед собой, внимательно наблюдает за нашей перепалкой, а потом придвигает тарелку с супом и коротко приказывает моему сыну:
– Ешь.
Я изумленно наблюдаю, как маленькие глаза сначала наполняются удивлением, а затем округляются в каком-то благоговейном страхе. Уже через пять секунд Лука хватает ложку, черпает бульон и… ест!
  
Расул тоже приступает к еде.
– Просто феноменально, – шепчу под нос, оглядываясь по сторонам.
– Что, Таня?
– Как у тебя это получается? Со всеми!.. Без исключения.