Вестники дальних дорог (СИ)

— Угощайтесь, господа! — предложил владетель, затем заметил Киалу и добавил. — И дамы, конечно.
— Откуда это? — глухо спросил Барис, такой роскоши он и на пиршествах графа в прежние времена не видел.
— Пространственный карман, — пояснил Д’Арнье. — Это такая кладовая где-то там, за пределами мира, доступ к которой у меня всегда есть. В ней припасено столько еды, что хватит тысячам человек на много лет. Очень удобно в путешествиях. Прошу теперь рассказать мне, что с вами произошло. Меня очень интересует, почему ваш город остался нормальным, тогда как все остальные обезумели.
— Владыка, — обратилась к нему женщина с рогом на лбу, — смотрите, мы пытались допрашивать пойманных безумцев. Бесполезно, несут какую-то околесицу. Но при этом на Земле они говорили относительно внятно. А что, если там на них перестал воздействовать какой-то фактор и они начали приходить в себя? Видимо здесь, в этом городе, тоже что-то защищает разумных от этого фактора. Думаю, нам обязательно стоит проверить алтарь, о котором говорил этот старый хуман.
Барис с удивлением покосился на нее — умна! И, похоже, права. Где только, интересно, эта их Земля, что там нет безумцев? И нельзя ли туда переселиться? А то здесь становится совсем невозможно жить.
Стражники начали нерешительно пробовать незнакомые яства, все оказалось настолько вкусным, что долго недоедавшие люди буквально захлебывались слюной. Спиртного, кстати, на столе не было, только разные соки и морсы. Плюс, легкий и вкусный эль, который любители сразу оценили, в Шайкаме такого никто не варил. А жаль!
Тяжело вздохнув, капитан стражи приступил к невеселому рассказу. Жило себе поживало небольшое королевство Найгорат. Не слишком богатое, но и не нищее, как соседние Луас и Гархад. Король давал балы, знать веселилась на них, вытягивая ради этого из своих подданных сколько могла. Простолюдины ругались, но платили, бунтовать никто не желал — покой был дороже достатка. Однако двенадцать лет назад началось что-то странное и страшное. Люди в других городах и селениях внезапно начали сходить с ума, набрасываясь затем на всех вокруг, даже на своих родных. Они хотели только одного — убивать. Как можно больше и кровавее.
В Шайкаме ничего подобного не было, в нем даже не знали, что происходит что-то необычное. Узнали только тогда, когда окрестные крестьяне начали приходить в город и накидываться на всех встречных, вопя что-то неразборчивое о жертве какому-то великому Отаргу. Поначалу никто ничего не понял, магистрат, тогда еще существовавший, отправил гонцов к графу Готису, однако они не вернулись. Тогда послали отряд, сумевший добраться до столицы графства, Гайтары. Стражники чудом смогли отбиться от безумцев, но оказались свидетелями страшных картин. Вернувшись и потеряв по дороге половину личного состава, отряд доложил, что столица пуста и полуразрушена, в развалинах бродят безумцы, кидающиеся на всех, кого видят. Да и вообще в графстве не осталось нормальных людей.
Поначалу докладу не поверили. Да и как в такое поверить? Никому ведь не хочется, чтобы привычная жизнь мгновенно обрушилась в пропасть. Однако после первого нашествия безумцев, хочешь не хочешь, а пришлось поверить. Отбились, но с величайшим трудом и огромными потерями. Четверть населения потеряли. Тогда-то до жителей Шайкама и дошло, что теперь придется не жить, а выживать. К счастью, был конец осени, и урожай из окрестных земель свезли в городские амбары, чтобы выплатить подати графу и королю. Эти запасы помогли пережить первые, самые голодные и холодные года. Почему холодные? А откуда дрова брать? За стенами безумцы, лесорубов приходилось охранять чуть ли не всем составом стражи, куда стали брать всех желающих, в том числе, и женщин.
Со временем в Шайкаме рухнула власть магистрата — чиновники зарвались и начали запускать руку в общие запасы. Были на этом пойманы и повешены на главной площади. После этого власть взяла в свои руки стража. Но сил у нее хватало только на отражение нападений безумцев, а на наведение порядка в городе уже нет. Поэтому вскоре на улицах стали править бал различные банды. Они делились добычей со стражей, и та их не трогала. В итоге простому горожанину жаловаться стало некому. Пришлось смириться с властью паханов. Плохо только, что в городе появились людоеды, подобные Зайту. Но стражники все же поставили их в какие-то рамки, сказав, что если будут хватить ни в чем не повинных людей, то пожалеют. Поэтому ели только должников и провинившихся. Ну и проигравших в спорах.
 
Барис четно рассказал обо всем, ничего не скрывая и не обращая внимания на удивленные лица подчиненных, которые хотели бы кое-что скрыть. Почему-то ему казалось, что так будет правильно, что лгать молодому владетелю не стоит. Тот внимательно выслушал рассказ, затем повернулся к одному из своих сопровождающих, мужчине средних лет, явному воину, судя по жестким глазам.
— Как думаете, полковник, империя сможет взять этих людей в подданные? — спросил Д’Арнье. — Оставлять их здесь жестоко.
— Всех, кроме людоедов, — коротко ответил тот. — Эти нам не нужны.
Когда до капитана дошло, что измучившихся в безвластии горожан готова взять к себе нормальная империя, где нет никаких безумцев, зато есть работающие законы, он клятвенно заверил, что сам всех людоедов передушит. Тогда Барису представили полковника жандармерии Козинцева, личного представителя императора, велев обговорить с ним все детали.
Килая почти не слушала рассказ капитана, она все это и так знала. Женщина не могла оторвать взгляда от пришлого владетеля, что в нем влекло ее с такой силой, что сердце заходилось и стучало, как бешеное. Хотелось подойти к нему и отдаться у всех на глазах. Воительница не понимала саму себя. Это что с ней такое происходит? Это что вообще значит? Почему это с ней творится? К тому же Килая не раз ловила на себе удивленные взгляды гостя, он тоже не мог оторвать от нее взгляд. Вот зачем смотрит? Зачем⁈ Ничего же между ними быть не может! Кто он и кто она? У него вон сколько роскошных женщин, а ее вскоре ждет групповое изнасилование, когда гости уйдут. И никуда от этого не деться.
— Артем, — внезапно коснулась плеча владетеля женщина, которую он представил, как Айту. — Ты ослеп? Ты не видишь, что она, как и я, часть твоей души? — Она показала на ошарашенную этими словами Киалу. — Хватай и не отпускай, пока не увели!
Гость некоторое время пристально смотрел на воительницу, потом встал, подошел к ней и негромко спросил:
— Пойдешь ко мне в клан?
— Пойду, — чуть ли не помимо собственной воли произнесли губы Киалы, отказаться она просто не могла. — Но у меня есть младшая сестра. А она не пойдет без своих трех близких подруг…
— Всех возьмем, — мягко улыбнулся владетель. — И сестру, и подруг.
Затем повернулся к нахмурившемуся Барису и спросил:
— Какую виру вы хотите за эту женщину?
— Продукты! — отозвался тот. — Она хорошая воительница.
— Хорошо, я готов полностью заполнить большую кладовую, — кивнул владетель. — А сейчас прошу показать мне алтарь. И рассказать, откуда его привезли. Мне почему-то кажется, что это важно.
— Сейчас покажем, — встал капитан.
— Одну минуту, — гость повернулся к Киале. — Иди домой, приведи сестру и ее подруг. Тхайта, сходи с ней и защити в случае необходимости.
Молчаливая, красивая женщина с непроницаемым лицом аристократки молча кивнула и, жестом позвал Киалу за собой, вышла, при ходьбе ее ноги странно постукивали об пол, наверное, каблуки подбиты. Воительница двигалась, как в тумане, ошеломленная столь резким изменением своей судьбы. Что будет дальше Киала не знала, но искренне надеялась, что лучше, чем было до сих пор. К счастью, изнасилования удалось избежать, что тоже немаловажно. Она встряхнулась и с решительным видом двинулась за госпожой Тхайтой, не обращая внимания на укоризненные и обиженные взгляды стражников. Они сами выбрали, как поступить, сами выставили себя не людьми, а бабуинами-насильниками. Так что пусть теперь не обессудят. Боги простят, а Киала их простить не сможет. И не забудет. Никогда.