Сэр (лп)

Он запускает руку в миску для закусок, которую Гастон оставил ему на столике у двери, и отправляет в рот фисташку.
— Может, эта произведет революцию в индустрии ловли собачьего дерьма.
Я тупо смотрю на него.
— Это глупо, и вы это знаете.
— Все еще считаешь, что я зря трачу время?
— Да.
Он усмехается. Настроение между нами более легкое, чем было за последние часы. С человеком, с которым ты проводишь весь день, можно быть напряженным и раздражительным не так уж и много. Мы то взлетаем, то падаем, я уверена, что кажемся сумасшедшими.
  
Я чувствую, что он раскаивается в том, что сказал сегодня утром. Он не рычал на меня весь день, как обычно. Он был добрее обычного, и моему бедному сердцу это нужно.
— Вы знаете все о революционных продуктах, — продолжаю я, внимательно глядя на него. — Вы бог технологий. Вы создали компанию S.P.P. с нуля, и теперь это компания с оборотом в миллиард долларов.
— А потом я продал свою долю, — говорит он, но в его голосе нет горечи. Эйдан просто сбит с толку. — Это значит, что я был несчастен, работая там. Должно быть, я перешел к чему-то лучшему.
Теперь он смотрит на меня, разглядывая. Думаю, пытается понять, могу ли я подтвердить это. Я настолько легко читаема?
Я не отрываю взгляда от папки с цифрами.
— Не похоже, что у вас такой же настрой, вот и все, — осторожно объясняю я.
— Похоже на то, — соглашается он, удивляя меня. — Я просто трачу время на эти ужасные предприятия, ты права.
Его признание удивляет.
Я смотрю на него.
— Но почему?
Он закрывает книгу и подходит к столику у входа. И откладывает книгу, размышляя.
— Я жду подходящего момента, когда почувствую, что мне не терпится начать все сначала, по-настоящему начать сначала.
— Сейчас вы этого не чувствуете?
— Нет, — шепчет он. — Я чувствую обратное. Я чувствую… злость.
— Злость на что?
— На все. Черт возьми, на все. Я не знаю, как это остановить.
Он сжимает руки в кулаки. Я беспокоюсь за него, потому что знаю, что у него были проблемы с гневом. Раньше Эйдан искал неприятности и часто занимался самолечением с помощью выпивки и наркотиков и бил кулаками по лицу первого встречного. На самом деле, он уже разбил кулак в порыве гнева, и эти синяки давно прошли.
В этот момент я жалею, что рядом нет его бабушки, с которой я могла бы поговорить.
«Что ты сделала, чтобы помочь ему?» — спросила бы я ее. — «Пожалуйста, Рут, скажи мне. Как тебе удалось отговорить его от этого?»
— Интересно, не был ли я так зол до того, как потерял память, — задумчиво продолжает он. — Каково бы это было? Это слишком абсурдно, чтобы даже думать об этом.
Я знаю, каким он был. Хотелось бы мне ему рассказать. Я бы сказала, что тот придумал способ заставить замолчать эту часть себя, но ценой того, что он закрылся.
Когда Эйдан не торопился со мной, он делал это, чтобы сохранить свое сердце. Он боялся открыть эту дверь. И это было справедливо, потому что, опустив её, Уэст вызвал шквал нежелательных эмоций, которые в конечном итоге привели его образно и физически к этой катастрофе.
— Значит, то, что мы здесь делаем, необходимо, — говорю я ободряюще. — Лучше потратить время на это, если это означает, что мы не будем наказывать себя другими способами.
Он уделяет мне внимание и мягко улыбается.
— Разве мы не наказываем себя, Айви?
Я усмехаюсь.
— Могло быть и хуже. Ты мог уволить меня в ту первую ночь и остаться здесь один. Лучше страдать с такой классной девушкой, как я, чем справляться с этим в одиночку, не так ли?
Выражение его лица становится серьезнее, когда он наблюдает за мной.
— Несмотря на то, что ты бесполезна в офисе, я нахожу твое присутствие терпимым.
Вот и снова эти ужасные комплименты, но этот не так уж и жалит.
— Правда? — спрашиваю я, пытаясь подтолкнуть его рассказать мне больше.
Он мягко улыбается мне, в его глазах светится тепло.
— Я чувствую себя... привязанным к вашей компании, мисс Монткальм.
Он тут же отворачивается от меня, прежде чем я успеваю взглянуть на него. Эйдан прячется от меня. Все в порядке. Я пользуюсь моментом, чтобы улыбнуться про себя. Мое сердце бьется немного сильнее.
Ему нравится мое общество.
— Мне тоже нравится, — шепчу я себе под нос.
Он не слышит меня.
В комнате царит атмосфера невысказанных мыслей. Каждый раз, когда встречаемся взглядами, мы возвращаемся во вчерашний день, к тому, как он прижимал меня к стене, как ставил меня на колени, когда расстегивал ремень и использовал мой рот для своего удовольствия.
Чувствую, как сжимается мой желудок, чувствую, как усиливается пульсация между ног. И тогда я перестаю смотреть ему в глаза, когда это становится невыносимым.
В конце концов, мы продолжаем.
Но когда день подходит к концу, я ловлю себя на том, что нерешительно смотрю в одну точку на столе, прокручивая в голове его слова, сказанные мне ранее. Я не могу сдержаться. Не могу... потому что чувствую, что ему нужно разобраться в одном вопросе.
Я с трудом сглатываю и тихо говорю:
— Ты не злился. Не внешне, но... я думаю... теперь я думаю, оглядываясь назад, ты заменил свой гнев болью и глубоко ее спрятал.
Чувствую на себе его пристальный взгляд. Его тело застыло в полной неподвижности, но я не могу смотреть на него. Не могу.
Я быстро убираю свою часть стола и выбегаю из комнаты.
22
Айви
Еще одно удовольствие — спать на такой кровати в гигантской спальне с видом на город, который почти не спит. Подоконник достаточно широкий, чтобы я могла на нем сидеть, что я и делаю долгое время, выглядывая наружу сквозь жалюзи.
В квартире тихо, как в могиле. Нет вечеринки, которая могла бы меня потревожить, нет паука, за которым можно было бы гоняться, у меня есть все доставки в мире, и все же я не могу позволить себе подойти к телефону и заказать что-нибудь. Тильды нет рядом, Алекс затих на восточном побережье, а Уэст, возможно, бродит по этажу, но я его не слышу, и его спальня не рядом с моей, так что понятия не имею, чем он занимается.
Я чувствую себя довольно одиноко.
Я быстро принимаю душ и переодеваюсь в пижамные шорты — на этот раз милые розовые от Victoria Secret, которые мне удалось откопать в своем чемодане, и надеваю еще один мешковатый топ. Потом высовываю голову из спальни и осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, потому что боюсь наткнуться ночью на Эйдана. Я просто... сейчас не в своей тарелке. Плюс ко всему, на мне нет макияжа, я похожа на самосвал, и он меня не любит, так что в последнее время все идет не так, как мне хочется.
Иду по коридору в сторону кухни, стараясь вести себя как можно тише. У меня урчит в животе, и мне нужно что-нибудь съесть, пока не умерла от голода. Я имею в виду, что съела четыре небольших перекусов, но теперь я двигаюсь… я теперь городская девушка, и это требует больше калорий.
Кухня представляет собой огромное открытое пространство из темного дерева. Она вся отделана мрамором и прочим, а на стене есть датчик, который определяет время суток, и, поскольку сейчас ночь, свет теплый и тусклый, когда я его включаю.
Просто, знаете, дерьмо для богатых людей.
Я открываю холодильник, чувствуя, как мое сердце расцветает, когда вижу, что он полон. Просто вау. Когда это вообще случилось? Это Гастон устроил? Не могу представить, чтобы Уэст пошел в продуктовый магазин. Когда я достаю яблоко, то едва сдерживаю смех, просто представляя, как он идет по проходу с одной из этих зеленых корзинок, ощупывая продукты. Например, мягкое ли это яблоко? Не слишком ли оно твердое? Стоит ли мне покупать его на мои миллионы и миллиарды долларов?
  
Ладно, теперь я действительно смеюсь.
— Что смешного?
Мое сердце подпрыгивает, когда я оборачиваюсь. Эйдан маячит возле кухни, одетый в спортивные штаны и свободную футболку. Его волосы растрепаны, на шее наушники, а на ногах кроссовки.