Сэр (лп)

Еще легкие движения.
А затем долгий вздох.
Кто бы здесь ни был, он не задерживается надолго. Я слышу, как кто-то достает книгу, а затем шаги, приближающиеся к двери. Тихонько пробираюсь по проходу и высовываю голову достаточно быстро, чтобы заметить фигуру выходящего мужчины. Мне не видно его лица, но я вижу его голую спину и трусы — да, чувак в одних трусах, и это не Эйдан, но, черт возьми, накачан, как Эйдан.
  
Какого хрена?
Может быть, кто-то остался на ночь после вечеринки, во что трудно поверить, потому что, если бы остался один человек, другие последовали бы его примеру.
У чувака крепкая задница, отмечаю про себя, а затем киваю. Это достаточно отвлекло тебя, Айви? Я снова киваю. Да, да, достаточно.
Внезапно мужчина останавливается и резко оборачивается, и я ахаю, когда вижу его лицо.
Тот самый высокомерный чувак, которого я видела прошлой ночью.
Я быстро иду по проходу, сердце стучит в ушах, и слышу его торопливые шаги, когда мужчина возвращается к проходу, в котором он взял книгу.
Наступает полная тишина. Я стою, нервничая и водя дрожащими пальцами по корешкам этих старинных книг передо мной. Не могу сейчас издать ни звука и выдать свое присутствие. Это было бы неправильно после того, как я так долго молчала.
Стоять тихо… так и должно быть.
— От кого ты прячешься, Турбо?
Вздрагиваю, когда он внезапно появляется у моего прохода с ослепительной улыбкой на лице. Мое сердце бешено колотится в груди, когда я поворачиваюсь к нему с красным лицом и качаю головой.
— Я не прячусь, — быстро отвечаю я.
Он расслабленно прислоняется к полкам, скрестив руки на груди. Мои глаза тут же вспыхиваю от этого движения, когда я замечаю обнаженную кожу. С трудом сглатываю, потому что у этого мужчины невероятное тело, и все это так неожиданно.
— Значит, ты обычно шныряешь, как мышка, по библиотеке, в которой никогда раньше не была? — спрашивает с весельем он.
— Я не шныряю, — отрицаю я. — Я приняла тебя за кое-кого другого.
— Кого?
— Просто… кого-то другого.
— Ты имеешь в виду Эйдана?
Я медленно моргаю, отказываясь отвечать.
— В любом случае…
— Даже если бы я был им, тебе не следовало бы сбегать.
Господи.
— Да, но ты не должен вызывать у кого-то желание сбежать.
Его брови взлетают вверх.
— Я виноват в том, что ты пыталась сбежать?
— Виноват.
— Каким образом?
— Ты разгуливаешь по библиотеке в нижнем белье, — объясняю я без особого энтузиазма.
— Моя раздетость доставляет тебе дискомфорт?
— В библиотеке — да.
— О, так ты больше не чувствуешь дискомфорта?
— Нет, это чувство прошло. Просто это было неожиданно, но знаешь, продолжай. Мне все равно. — Машу рукой, пытаясь этим легким движением выразить, как мало меня это волнует, хотя мои глаза выдают меня, и я продолжаю смотреть на его тело. Ничего не могу с собой поделать. Я просто… в этом мужчине есть что-то очень притягательное, и чем больше смотрю на него, тем больше начинаю понимать причину.
Он остается на месте, склонив голову набок, изучая меня, и расплывается в дерзкой улыбке.
— Я продолжу в том же духе, и знаешь, что, Турбо? Тебе тоже стоит это сделать. Что может быть лучше, чем наслаждаться жизнью, совмещая две величайшие вещи, которые она может предложить? Книги и… второе ты уже знаешь.
Я приподнимаю бровь.
— Нагота?
— Я хотел сказать «удобная одежда», но, — его ухмылка становится шире, — нагота определенно подходит.
Я борюсь с жаром на щеках.
— Ты не собирался говорить «удобная одежда». Лжец. Ты заставил меня…
Мои слова обрываются, когда он отходит от полки и приближается ко мне, сокращая расстояние, между нами. Я внимательно наблюдаю за его движением, отказываясь сдвинуться с места ни на сантиметр, потому что у меня есть чувство, что он хочет, чтобы я убежала. Вижу это в его глазах — удивление, которого нет у меня — а затем удовлетворение, когда он останавливается рядом со мной на расстоянии вытянутой руки.
Я чувствую его тепло даже отсюда. Притворяюсь, что мне безразлично его общество, и перевожу взгляд на полку, читая названия с чуть большей сосредоточенностью, чем это было бы естественно.
— Ты прожжешь глазами дырки в этих книгах, — говорит он. — Возможно, мне придется спасти их от твоего пронзительного взгляда.
Я игнорирую его.
— Знаешь, тут не так уж много названий. Думаю, ты их уже все прочитала.
Я смотрю на него, на веселое выражение его лица.
— Ты пытаешься надоедать мне?
— Ты пытаешься отмахнуться от меня, пялясь на Эдгара Аллана По? — язвит он в ответ. — Я могу просто уйти, если ты этого хочешь. Просто… ты сказала, что тебе не было неудобно, когда я раздет.
Ну что за парень.
Я имитирую его позу, прижимаясь боком к полкам, поворачиваясь к нему лицом.
— Мне это не доставляет неудобства.
— Значит, тебе это нравится.
— Мне это и не нравится.
— Я не подхожу тебе?
— Нет.
— Ты лжешь.
Я быстро поднимаю бровь.
— У тебя часто бывает склонность редактировать свою реальность?
— Ты часто краснеешь каждый раз, когда лжешь? Потому что если так, то это серьезный знак, Турбо.
— Я не краснею. Мне жарко.
— Из-за меня?
— Нет!
— Ну же, — настаивает он, оглядывая меня горящими глазами. — Я неотразим, и ты это знаешь.
Я прищуриваюсь, глядя на него, и очень медленно отвечаю:
— А еще ты слишком похож на своего старшего брата, мистер Уэст.
Как я могла не догадаться, что это Александр Уэст, когда столкнулась с ним прошлой ночью? Он же точная копия Эйдана. Даже характером похож на Эйдана… ну, того Эйдана, что был раньше.
И ладно, мне и в голову не приходило, что это его брат, потому что по какой-то непонятной причине я предположила, что Алекс — долговязый подросток, который съехал с катушек. Но, быстро подсчитав, понимаю, он же всего на восемь лет моложе Эйдана и ни в коем случае не похож на долговязого подростка с эмо-стрижкой и всем, что связано с бунтарской стороной жизни. Нет, нет, напротив, этот чувак — мужчина. Гребаный мужчина. Сногсшибательный.
Я протискиваюсь мимо него, не удивляясь, что он, посмеиваясь, следует за мной по пятам.
— Вчера вечером ты, кажется, не была уверена, что это я, Айви Монткальм.
Мои плечи напрягаются, когда я слышу свое имя в его устах. Я оборачиваюсь и останавливаюсь.
— А ты точно знал, кто я.
Он останавливается передо мной.
— О, я знаю о тебе все. Трудно не знать, когда Стивен болтает мне о тебе каждые пять секунд.
Мои губы приоткрываются от удивления.
— Значит, ты знаешь, почему я здесь.
Теперь, когда он смотрит на меня, его улыбка становится мягкой.
— Я знаю, почему ты здесь. — И затем он быстро добавляет: — Хотя я с этим не согласен.
Я бросаю на него взгляд.
— Почему?
Интересно, думает ли он, что я не заслуживаю того, чтобы быть здесь? Ненавидит ли меня так, как, должно быть, ненавидел Эйдан до аварии. От этой мысли у меня скручивает живот.
— Потому что ты не вернешь его, — отвечает он.
Мое сердце болезненно бьется.
— Почему ты так уверен?
— Рут мертва, он потерял свою компанию и снова начал выплескивать свой гнев. Тот Эйдан, которого ты пытаешься из него сделать, уже не будет прежним человеком, потому что ты не сможешь повторить тот же путь, а даже если бы и смогла, ты не сможешь развивать его в нужном тебе направлении. — Он подходит ближе, опускает голову и тихо говорит: — Мы непредсказуемые существа.
Теперь его очередь проскальзывать мимо меня. Я поворачиваюсь, следя за его движениями.
— Так почему же ты тогда здесь, Алекс?
  
Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, останавливаясь на полушаге.
— Я здесь для того, чтобы собрать осколки.
Я поджимаю губы.
— И что это должно значить?