Как улучшить дракона. Если он тот еще ящер (СИ)

Вечером я стояла балконе, наблюдая, как закатное солнце окрашивает горы в золотистые и пурпурные тона. 
— Захватывает дух, не так ли? — голос Латора раздался за спиной. 
Я обернулась — он стоял, опираясь на колонну, высокий и элегантный, с расслабленной, но при этом величественной осанкой. Солнечные лучи подсвечивали его темные волосы, словно и в них, как в его чешуе, было золото. 
  
— Да, — согласилась я, возвращая взгляд к горизонту. — Отсюда вид потрясающий. 
— А сверху ещё лучше, — сказал он, подходя ближе. — Полетаем? 
— Еще раз? Я думала, меня просто хотят впечатлить перед свадьбой. 
Он улыбнулся — открыто, почти по-мальчишески: 
— Нет. Хочу показать тебе кое-что... особенное. 
Его предложение застало меня врасплох. Полет. Я скучала по этому чувству. Но Латор… Но чего не сделаешь ради полета, правда? 
— Что именно? — спросила я с подозрением. 
— Сюрприз, — ответил он с загадочной улыбкой. — Но обещаю, оно того стоит. 
Любопытство пересилило осторожность: 
— Хорошо. Только дай мне переодеться. 
Через четверть часа я уже стояла на широкой площадке для взлета, одетая в куда более удобную одежду. Латор появился в своем человеческом облике, но быстро трансформировался в дракона — процесс, который всё ещё завораживал меня каждый раз. 
Трансформация занимала всего несколько секунд, но выглядела как прекрасный и жутковатый танец света, где человеческое тело растворялось, уступая место древней мощи дракона. 
И вот передо мной уже был не элегантный мужчина, а величественный черно-золотистый дракон с мощными крыльями и проницательными глазами цвета расплавленного золота — единственная неизменная черта, по которой я всегда узнавала Латора в любой из его форм. 
Он опустил голову и слегка наклонил шею, предлагая мне забраться на спину. Я все так же неуверенно поднялась по его передней лапе, устроилась между двумя гребнями на шее. 
И Латор расправил крылья — огромные перепончатые паруса, способные уловить малейшее движение воздуха — оттолкнулся мощными задними лапами и устремился вверх с такой силой, что мой желудок на мгновение словно остался внизу. 
Первые минуты полета были самыми захватывающими — стремительный набор высоты, свист ветра, разреженный воздух, от которого слегка кружилась голова. А затем пришло это невероятное чувство свободы — когда внизу расстилается целый мир, а вокруг только облака и бесконечное небо. 
Латор поднимался всё выше и выше, пока замок Авельтан не превратился в крошечную точку у подножия гор. Затем он выровнялся и полетел на северо-запад, уводя нас от города и обжитых территорий в дикие горные районы. 
Я обнаружила, что расслабляюсь, наслаждаясь полетом. Мы летели над горной грядой, где величественные пики, покрытые снежными шапками, пронзали облака. Закатное солнце окрашивало снег и лед в розовые, золотые и алые тона, создавая впечатление, будто горы горят изнутри. Между скалистыми вершинами виднелись глубокие ущелья, на дне которых сверкали лазурные озера и серебристые ленты рек. 
Латор снизился, пролетая через узкий горный проход, такой тесный, что кончики его крыльев почти касались скал по обеим сторонам. Я инстинктивно вжалась в его шею, но тут же ощутила волну уверенности, исходящую от него: 
— Не бойся. Я знаю этот путь как свои крылья. Я никогда тебя не уроню. 
И действительно, он маневрировал с такой точностью и изяществом, что даже в самых узких местах у меня не возникало ощущения опасности. 
Когда мы вылетели из ущелья, перед нами открылась захватывающая дух картина — скрытая горная долина, спрятанная глубоко между скал, куда, казалось, никогда не ступала нога человека. В центре долины находилось идеально круглое озеро невероятного бирюзового цвета, такого яркого, что оно казалось нереальным. Вокруг озера раскинулся лес, деревья которого имели странный серебристо-голубой оттенок листвы. 
Он спланировал вниз, приземляясь на широкий каменный уступ у самого озера. Я спустилась с его спины, чувствуя легкое головокружение — не от высоты, а от особой энергетики места. Воздух здесь словно звенел от насыщенности магией, каждый вдох наполнял тело странной, приятной легкостью. 
Латор трансформировался в человека. 
— Что это за место? — спросила я, затаив дыхание от его красоты. 
— Драконья Купель, — ответил он. — Священное место для нашего клана. Здесь мы проводим некоторые ритуалы обновления. Озеро питают источники, богатые тем же минералом, который входит в состав драконьего металла. 
— Почему ты привел меня сюда? 
Он долго смотрел на озеро, прежде чем ответить: 
— Потому что ты искренне интересуешься нашим миром. Не просто используешь знания ради выгоды или безопасности. Ты хочешь понять. 
Я подошла к кромке воды. Озеро было настолько прозрачным, что виднелось дно — не песчаное или илистое, а словно выложенное кристаллическими пластинами, которые слабо пульсировали внутренним светом. 
— Смотри, — сказал Латор, опускаясь на колени у воды и погружая в нее руку. 
Когда он вытащил ладонь, на ней лежал кристалл размером с грецкий орех, пульсирующий тем же бирюзовым светом, что и озеро. 
— Кристалл драконьего сердца, — пояснил он. — Редчайший материал. Говорят, что в нем заключена часть силы первородных драконов. В отличие от драконьего металла, его нельзя добыть или изготовить. Озеро само решает, кому его даровать. 
Он протянул кристалл мне: 
— Он появился, когда я опустил руку в воду. Думаю, он предназначен тебе. 
Я осторожно взяла кристалл, чувствуя, как он пульсирует в такт моему сердцебиению: 
— Почему мне? 
— Кто знает? — Латор пожал плечами. — Драконья Купель обладает собственной мудростью. Возможно, она чувствует в тебе родственную душу, как и я. 
Я сжала кристалл в ладони, ощущая странное тепло, разливающееся от него по всему телу. 
Мы провели у озера около часа, наблюдая, как меняются краски неба от золотисто-алых к глубоким сапфировым, как загораются первые звезды, отражаясь в идеально гладкой поверхности воды. Латор рассказывал о легендах, связанных с этим местом, о ритуалах, которые проводились здесь в течение тысячелетий, о драконах-основателях клана, впервые обнаруживших священное озеро. 
  
Его голос, обычно сдержанный и официальный, здесь звучал иначе — более мягко, с оттенком благоговения. Я поймала себя на мысли, что мне нравится слушать его, нравится этот новый, более открытый Латор.