Как улучшить дракона. Если он тот еще ящер (СИ)

Мои родители сидели у камина. Отец — ринтан Карис Раднал — сгорбившись в кресле, выглядел постаревшим на десяток лет за одну ночь. Мать — ринтана Арвея — сидела рядом, прямая и собранная, но бледность ее лица выдавала внутреннее напряжение. 
— Лиралин, — отец поднялся навстречу, его голос звучал хрипло, словно он долго кричал. Может, так и было — я не знала, чем он занимался после нашего возвращения с арены, когда заперся в своем кабинете. 
  
— Отец, — я подошла к нему, и Карис крепко обнял меня. 
И сейчас это не казалось хоть сколько-то неестественным. 
— Я подвел тебя, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Не смог защитить собственную дочь от... от... 
— От судьбы, — закончила за него мать, поднимаясь со своего места. — Никто из нас не мог предвидеть, что дар проявится таким образом. 
Карис отстранился, и я увидела в его глазах влагу: 
— Я должен был что-то сделать. Выступить на совете, обратиться к аэллэ... 
— И что бы это изменило? — спросила я мягко. — Драконьи законы нерушимы, ты сам говорил мне это. 
— Но отдать тебя этому... — он осекся, словно боялся произнести имя Латора, как будто одно упоминание могло призвать его. 
Тот, кого блин нельзя называть. 
Великий и ужасных Латор Авельтан. Ну я ему чешую-то повыдеру. 
— Не говори так, Карис, — вмешалась Арвея, подходя ближе. — Халидэл Латор Авельтан — не просто дракон, а наследник одного из древнейших и могущественнейших кланов. Этот союз... — она взглянула на меня с легкой нерешительностью, — он может принести нашему роду огромные преимущества. 
Карис резко повернулся к жене: 
— Преимущества? Ты говоришь о выгоде, когда твоя дочь вынуждена выйти замуж против воли? 
— Я говорю о реальности, муж мой, — твердо ответила Арвея. — О том, что никто из нас не может изменить случившегося. Но мы можем попытаться увидеть в этом не только потерю, но и возможность. 
Она повернулась ко мне, взяв за руки: 
— Лиралин, дитя мое. Я не стану притворяться, будто рада тому, как это произошло. — Её голос был мягким, но твердым. — Но я знаю тебя. Твой ум, твою силу духа. Ты не просто чья-то жена — ты носительница древнего дара, наследница рода Радналов. И если этот союз с драконом неизбежен, то я уверена, что ты найдешь способ обратить его в свою пользу. 
В её словах звучал не просто материнский утешительный лепет, но глубокая вера в меня. Арвея проявляла в последнее время недюжинную прагматичность. Я давно поражалась этой перемене. А сейчас. Все стало очевидно. 
— В союзе с кланом Авельтан ты получишь доступ к древним знаниям, — продолжила она. — Их библиотеки хранят тайны драконьей магии, недоступные обычным людям. А твой дар... с такой поддержкой ты сможешь развить его до невиданных высот. 
— Арвея! — воскликнул Карис. — Как ты можешь?.. 
— Я могу и должна, — твердо ответила она мужу. — Потому что моя дочь уходит сегодня из этого дома не как пленница, а как невеста могущественного дракона. И я хочу, чтобы она знала свою ценность и свою силу. 
Она снова посмотрела на меня: 
— Не позволяй ему забыть, кто ты, Лиралин. Дракон может видеть в тебе сокровище, но ты — не вещь, которой можно обладать. Ты — Раднал, и наша кровь не подчиняется никому, даже если мы склоняем голову перед необходимостью. 
Я крепко обняла Арвею, она нашла слова для моего сердца. Ну, потому что даже если вас съели, у вас есть два выхода. А меня пока этот дракон жрать не собирался, хотя… 
— Я не забуду, мама. Обещаю. 
Карис подошел к нам, его лицо отражало внутреннюю борьбу: 
— Вы обе сильнее меня, — сказал он тихо. — Но знай, Лиралин: что бы ни случилось, наш дом всегда останется твоим домом. И если этот дракон причинит тебе боль... — он не закончил фразу, но его глаза потемнели от сдерживаемой ярости. 
— Я знаю, отец, — ответила я, обнимая его. — Я буду в порядке. 
Паузу вдруг прервала Нилли: 
— Госпожа, ринтан Тиар… 
Я отстранилась от родителей: 
— Где он? 
— В зимнем саду, ринтана. 
Я обернулась к родителям: 
— Мне нужно поговорить с ним. 
Арвея понимающе кивнула: 
— Иди. У вас должна быть возможность попрощаться. 
Зимний сад так и остался любимым местом Арвеи. Но уже не был самой ухоженной частью поместья. Тиара я увидела почти сразу. 
Он стоял у фонтана с фигурой нимфы, рассеянно касаясь пальцами струящейся воды. Когда я вошла, он медленно обернулся, и выражение его лица — смесь боли, любви и отчаяния — пронзило меня острее, чем любой клинок. 
— Лиралин, — только и сказал он, и в этом единственном слове было больше чувства, чем в самых длинных признаниях. 
Я подошла ближе, но остановилась на расстоянии вытянутой руки, боясь, что если окажусь слишком близко, то сломаюсь, потеряю ту решимость, которую с таким трудом собирала по крупицам с момента поединка. 
— Ты не должна этого делать. 
Я покачала головой: 
— Тогда мы потеряем все, что строили. Я к этому не готова. Я подставлю вас, я к этому не готова. Моя семья будет в опасности. Нет. 
— И ради этого ты готова стать его пленницей? — горечь в его словах была почти осязаемой. 
— Не пленницей. Женой, — поправила я, хотя сама не до конца верила в разницу. — Я заключила с ним сделку, помнишь? У меня будет определенная свобода. 
Тиар горько усмехнулся: 
— Свобода? У жены дракона? Лиралин, ты наивна, если веришь в это. Они считают нас не более чем интересными домашними питомцами, которых можно держать в золотой клетке. 
Я невольно вспомнила взгляд Латора — не холодный и расчетливый, как можно было бы ожидать от хищника, а полный боли. Как будто его предали. Хотя предал он. И давно. Но в Латоре мне чудилось что-то, выходящее за рамки простого желания обладать. Он – невероятно сложный. И то, как представляет его Тиар даже немного оскорбительно что ли. 
Я его не понимаю, он меня бесит, ящерица самодовольная. 
  
Но он далеко не так однозначен. 
И не такой плоский… как герой романа про вечную любовь. 
— Возможно, ты прав, — сказала я. — Но у меня нет выбора.