Как улучшить дракона. Если он тот еще ящер (СИ)

Я посмотрела прямо на Оукату: 
— Халидэла Оуката с самого начала решила видеть во мне врага, не потрудившись узнать меня. Она распространяет слухи, выискивает поводы для обвинений и не гнушается откровенной лжи. 
Обернувшись к Латору, я увидела в его глазах смесь тревоги и гордости: 
  
— Я не просила своего мужа выступать против отца или матери. Это его решение, основанное на его собственном понимании блага клана. И тот факт, что халидэла Оуката немедленно обвиняет меня в этом, лишь показывает, насколько предвзятым является её отношение. 
Ага, а теперь наживка, дорогие мои! Наживка. 
Я снова обратилась к совету: 
— Что касается моего визита во дворец, я действительно встречалась с аэллэ Элеор и архимагом Дионом. Королева интересовалась моими защитными артефактами, которые помогли предотвратить магическую атаку на её дочь. Архимаг консультировался со мной по поводу необычных свойств моей магии. В этих встречах не было ничего тайного или предательского по отношению к клану. 
Я сделала паузу: 
— Однако я вынуждена признать, что действительно получила определённую информацию, которая может иметь значение для клана. Информацию о моём происхождении и природе моего дара, которая напрямую связана с историей отношений между людьми и драконами. 
Это привлекло внимание старейшин — несколько из них подались вперёд, явно заинтригованные. 
— О чём ты говоришь? — спросил Ворит, нахмурившись. 
Я бросила взгляд на Латора, не уверенная, стоит ли продолжать. Он едва заметно кивнул, и я решилась: 
— Архимаг Дион показал мне древний манускрипт, который свидетельствует о том, что основатель моего рода, Эйран Раднал, был Преображающим — особым типом мага, способным улучшать саму суть вещей и существ. Именно он заключил первый союз с драконами, исцелив Первого Дракона от смертельной раны. 
По залу прокатился удивлённый шёпот. Многие старейшины обменивались встревоженными взглядами. 
— И архимаг считает, — продолжила я, — что я унаследовала этот дар. Что мой необычный талант к созданию защитных артефактов — это лишь поверхностное проявление способностей Преображающего. 
Оуката рассмеялась, но в её смехе слышалась неуверенность: 
— Какая удобная легенда! Преображающие — это миф, сказка для детей. А если бы они и существовали, их род давно пресёкся. 
К моему удивлению, Ворит покачал головой: 
— Нет, халидэла Оуката. Преображающие действительно существовали, и связь между родом Раднал и нашим кланом глубже, чем многие помнят. Если то, что говорит ринтана Лиралин, правда... 
— Это не может быть правдой! — перебила его Оуката. — Это просто очередная манипуляция! Она использует древние легенды, чтобы укрепить своё положение! 
Латор поднял руку, призывая к тишине: 
— Я предлагаю отложить обсуждение природы дара моей жены до тех пор, пока мы не разрешим вопрос о лидерстве в клане. Одно дело за раз. 
Он повернулся к старейшинам: 
— Я официально требую проведения церемонии проверки силы и разума для моего отца. Согласно древним законам, совет не может отказать в этой просьбе. 
Ворит медленно кивнул: 
— Ты прав, халидэл Латор. Совет обязан удовлетворить такое требование. Церемония будет проведена при следующем полнолунии, через семь дней. 
— Это безумие! — Оуката даже с места встала. — Ты не представляешь, во что ввязываешься, мальчишка. Если ты продолжишь этот путь, пути назад не будет. Ни для тебя, ни для твоей человечки. 
— Угрозы на совете старейшин? — спокойно парировал Латор. — Это не делает чести жене главы клана, мать. А пока ты еще она. 
— Я не угрожаю, — процедила Оуката сквозь зубы. — Я предупреждаю. Ты слишком многого не знаешь о клане, о власти... о своём отце. 
— Тогда, возможно, пришло время узнать, — ответил Латор. — Через семь дней всё станет ясно. 
Оуката резко повернулась ко мне: 
— А ты, человечка... Надеюсь, ты понимаешь, что только что подписала себе приговор. Даже если мой сын станет главой клана, ты никогда не будешь по-настоящему принята драконами. Особенно теперь, когда пытаешься присвоить себе легендарную силу Преображающих. 
Я выдержала её взгляд, но вместо прямой конфронтации решила сменить тактику. Слишком много было поставлено на карту, чтобы позволить эмоциям взять верх. 
— Уважаемые старейшины, — я обратилась к собравшимся, намеренно игнорируя последний выпад Оукаты, — позвольте мне рассказать больше о том, что я узнала. Возможно, это прольет свет на текущую ситуацию. 
Ворит задумчиво погладил свою длинную бороду: 
— Говори, халидэла. Совет выслушает тебя. 
Я сделала глубокий вдох, тщательно взвешивая каждое слово: 
— Согласно манускрипту, показанному архимагом Дионом, дар Преображающих в роду Раднал передавался по женской линии, но проявлялся крайне редко — всего девять подтверждённых случаев за восемь столетий. Особенность этого дара не просто в способности создавать защитные артефакты, а в умении видеть и улучшать саму структуру вещей и существ. 
Я сделала паузу, наблюдая за реакцией совета. Многие старейшины выглядели заинтригованными, некоторые — откровенно скептичными. 
— Эйран Раднал, основатель нашего рода, использовал этот дар, чтобы исцелить Первого Дракона от раны, нанесённой оружием Древних. Именно это стало основой союза между нашими народами и началом традиции халидэл. 
Ниата подалась вперёд: 
— Если это правда, то почему такая важная часть истории клана не упоминается в наших хрониках? 
— Упоминается, — неожиданно произнёс Ворит. — Но в форме, доступной только старейшим из нас. 
Он посмотрел на меня с новым интересом: 
— В наших самых древних свитках действительно говорится о человеческом маге, который "вдохнул новую жизнь в увядающую плоть Великого". Но имя и природа его дара были... затемнены. 
— Намеренно затемнены, — добавил другой старейшина, которого я знала как Герона, хранителя библиотеки клана. — Чтобы защитить и род Раднал, и тайну их дара от тех, кто мог бы его использовать или уничтожить. 
  
Оуката нетерпеливо взмахнула рукой: 
— Даже если эта легенда имеет под собой какую-то основу, что доказывает, что ты, — она бросила на меня презрительный взгляд, — унаследовала этот мифический дар? 
Я понимала, что сейчас нужно действовать осторожно. Полное раскрытие моих возможностей могло бы как защитить, так и подвергнуть меня большей опасности.