Двадцать четыре секунды до последнего выстрела (СИ)
Но он отчаянно хотел оказаться дома и принять душ.
Глава 17
В завещании Эмили ничего не написала о похоронах — поэтому миссис Кейл, единственная, кто имел моральное право решать, за прошедший месяц раз пять поменяла точку зрения. Захоронение? Кремация? Приглашать ли пастора? Какую выбрать музыку [5]?
Тем не менее, ко дню похорон всё было определено, и Себу оставалось только отвезти нарядную, причёсанную, но очень печальную Сьюзен на кладбище к нужному времени.
Накануне он сам, не полагаясь на сознательность и ответственность остальных, обговорил с дочерью каждую деталь церемонии, а потом помог ей выбрать подходящее платье. Вместе с родителями и с няней Сьюзен они пришли к выводу, что она обязательно должна побывать хотя бы на первой части церемонии.
Себ не любил похороны, да и бывал на них очень редко — ни горевать, ни вспоминать, ни праздновать его не тянуло, но ради Сьюзен он подошёл к вопросу серьёзно. Даже если это означало сначала стоять в душном костюме под неожиданно и не по сезону жарким солнцем, а потом улыбаться родственникам и знакомым Эмили, которых он в жизни не видел.
Заняв парковочное место у ворот кладбища, Себ повернулся к Сьюзен, поймал её потерянный и испуганный взгляд, спросил:
— Готова?
Сью сделала неопределённое движение плечами.
— Помнишь, о чём вчера говорили?
— Угу…
— Если ты захочешь заплакать — это не страшно. Никто не станет думать о тебе плохо. Но если сможешь сдержаться — будешь очень большой умницей. Попробуй всё время вспоминать весёлое. Помнишь медведя?
Явно через силу, но Сьюзен всё-таки улыбнулась, вспоминая истории, которые Себ вчера рассказывал ей почти час, и собственные воспоминания о ней, которые они тоже освежили вместе.
— Пошли?
Только дождавшись внятного утвердительного ответа, Себ вышел из машины.
Кладбище Милл Хилл было из тех, которые точно понравились бы Эмили (в этом Себ был уверен — сколько их они обошли, когда только начали встречаться…). Здесь было тихо, зелено и достаточно пустынно.
Сьюзен шла маленькими медленными шагами, крепко держась за руку Себа, и даже оглядывалась по сторонам. В какой-то момент она залюбовалась большим мраморным ангелом, и они остановились возле него. Сьюзен осторожно коснулась крыла.
Себ её не торопил — специально приехал с небольшим запасом по времени.
Наконец, они вышли на церковный двор, где уже прогуливались гости. Завидев их, к ним поспешила миссис Кейл.
Ещё вчера она рыдала, но сегодня взяла себя в руки, оделась, накрасилась и даже вытащила откуда-то шляпку в духе королевы. С некоторой мрачностью Себ подумал: хорошо, что не малиновую.
— Басти! — она официально протянула Себу руку, которую он мягко пожал. Потом она наклонилась и поцеловала в щёку Сьюзен.
— Вы отлично выглядите, миссис Кейл, — сказал Себ.
Не успела она ответить, как к ним подошли соседки Эмили. Напрягшись, Себ всё-таки вытащил из памяти их фамилии: миссис Бейкер и миссис Харрис, которая предпочитает, чтобы её называли просто Сесиль. Они тоже явно постарались, выбирая лучшие платья, обе по очереди пожали руку Себу и обе расцеловали Сьюзен, передавая ей приветы от своих детей.
Себ чуть сжал ладонь Сьюзен — и она выговорила в ответ пусть тихое, но вполне слышимое «спасибо».
— Она была такой красавицей, — вздохнула миссис Бейкер. — И такая ещё молодая…
— Жаль её цветы, она обожала розы и хризантемы, — проговорила миссис Харрис светским тоном, — мы с ней совсем недавно говорили, как подвязать плети на зиму…
Оставив соседок делиться впечатлениями о саде с миссис Кейл, Себ осторожно отвёл Сьюзен в сторону, незаметно поправил идиотский узкий пиджак и, подняв голову, прикинул, что между скатом крыши и высоким кирпичным бортиком просматривается отличная позиция для стрелка. Даже для двоих, учитывая симметричность строения. А спуститься можно сзади, там даже технические лестницы есть.
— Пап… — Сью дернула его за рукав, — что там?
Себ тут же отвёл взгляд от крыши.
— Я просто задумался. Отличная погода, правда? Представляешь, как бы нам не повезло, если бы лил дождь, как вчера?
Церковный двор окружали деревья и высокие стриженые кустарники. Себ окинул их взглядом — и почувствовал, что во рту становится горько.
Прислонившись к одному из стволов, прикрыв глаза и, кажется, целиком отдавшись звучанию музыки в наушниках, стоял Джим. Себ немедленно отвернулся и встал к нему спиной, закрывая от него Сьюзен — и наоборот. Ей совершенно не нужно его видеть и вспоминать их встречу на кухне.
К счастью, пробило десять — и Себ повёл Сьюзен вслед за остальными в церковь, где уже был выставлен чёрный гроб, обложенный со всех сторон белыми лилиями. Ладошка Сьюзен стала влажной — на ребёнка резкая смена солнечного тёплого дня на холодный церковный полумрак произвела сильное впечатление.
— Сейчас бабушке придётся говорить речь. Она репетировала её три ночи, представляешь, а всё равно боится, что забудет слова, — шепнул Себ на ухо дочери, садясь с ней на скамью в третьем ряду — так, чтобы не привлекать особого внимания и не делать Сьюзен предметом изучения.
Церковь набилась почти целиком. Кого-то Себ смутно узнавал — кажется, этих людей он встречал, пока они с Эмили ещё жили вместе. Но в основном вокруг была масса чужих лиц.
Пока все рассаживались, к Себу подошёл Грег — официальный и серьезный. Кивнул Сьюзен, сказал, что ему жать встречаться при таких обстоятельствах — и отошёл, дав Себу отличный повод снова отвлечь дочь от неприятных мыслей.
Он как раз закончил драматический рассказ о том, как будущий полицейский искал по улицам кошку Эмили, когда шуршание и шорох одежды затихли, уступая место неторопливой музыке.
Сьюзен рядом вытянулась, замерла и, кажется, даже дышала через раз. Себ продолжал держать её за руку, а на тёмном экране позади гроба расцвела первая фотография — хохочущая Эмили пытается удержать на плече кота.
«Господь, пастырь мой…» [6], — пел мягкий голос, который, если постараться, можно было принять за голос Эмили. Фотография сменилась. Теперь Эмили стояла одна и держала в руках букет цветов.
«Он водит меня к водам тихим».
Себ улыбнулся, когда увидел кусочек их с Эмили свадебной фотографии. Кто-то предусмотрительно загнул или отрезал на компьютере его половину, оставив в кадре только кусок локтя в чёрном пиджаке. А Эмили, чуть подняв голову, махала кому-то перед собой.
«И я не убоюсь зла, потому что ты со мной».
Эмили над детской кроваткой, которую почти не видно, но которая легко угадывается. Себ знал эту фотографию, потому что делал её сам.
И ещё фото, и ещё: множество забавных и счастливых моментов.
Отвернувшись от экрана, Себ посмотрел на Сьюзен. Глаза у неё были широко распахнуты, как будто она боялась моргнуть и упустить хоть что-то. Рот приоткрылся. Она всё ещё дышала через раз.
«И я буду жить в доме Господнем, навсегда и во веки веков».
На последней фотографии Эмили была вместе с Джексоном. Снятые по пояс, они обнимались и, похоже, собирались поцеловаться. Они смотрели друг на друга, и Себ ощутил что-то неприятное, шевелящееся в груди. Они хорошо смотрелись вместе, и он хотел бы…
Было бы круто увидеть их вместе по-настоящему. На свадьбе, увидеть которую мечтала Сьюзен. Чёрт возьми, они были обязаны закатить праздник и позвать его на торжество.
Фотография тихо выцвела вместе с последними нотами песни, и к трибуне вышла миссис Кейл. Она откашлялась, поправила рукава платья, потёрла запястья, коснулась шляпки, ещё раз кашлянула…
— Эмили ругала бы меня, — произнесла она в микрофон слегка дрожащим голосом, — за то, что я так нервничаю… Она вообще любила говорить, что я всё время нервничаю по пустякам. Думала, она знает, как лучше жить…