Двадцать четыре секунды до последнего выстрела (СИ)

Себ не возражал. Пока помимо билетов в один конец он оплатил только отель недалеко от Дисней Вилладж на две ночи и аренду машины на десять дней, так что они могли менять маршрут поездки так, как им вздумается. До конца каникул Сьюзен оставалось почти две недели, а самого Себа Джим отпустил с расплывчатой формулировкой: «Ты узнаешь, когда понадобишься мне в Лондоне».
Перед посадкой в самолёт Себ принялся отвлекать Сьюзен всеми доступными способами. Лучше всего сработала жалоба на то, что он совершенно не помнит, что там происходило с мушкетёрами — Сьюзен принялась пересказывать ему книжку с присущими ей аккуратностью и вниманием к деталям. 
О том, что лететь на самолёте не страшно, они говорили не раз. И накануне вечером Себ снова повторил, что ничего не случится, и Сьюзен даже заразилась лёгким предвкушением, особенно когда он пообещал ей показать изнанку облаков.
Но всё-таки Себ переживал из-за её реакции. Кажется, напрасно.
Конечно, можно было поехать на поезде или на машине через тоннель — собственно, миссис Кейл настаивала именно на этом варианте, — но Себ был уверен, что чем раньше Сьюзен сядет в самолёт и убедится, что ничего опасного в нём нет, тем лучше. Пусть, если нужно, она поплачет сейчас, когда он рядом и сможет её утешить, чем в двадцать лет отказывается от студенческих поездок и путешествий с друзьями, потому что боится летать.
Плакать Сью не собиралась, но свой пересказ забросила на полпути и принялась оглядываться. Потом с заворожённым лицом слушала стюардессу, которая объясняла правила безопасности и показывала, как надевать кислородную маску. И, наконец, прилипла к окну и только изредка отвлекалась от него, чтобы спросить, как работает самолёт или уточнить, что это они пролетают.
Себ в окне ничего интересного не находил, так что позволил мыслям течь лениво и несвязно. То и дело в голове всплывали лица, обрывки разговоров, мелкие бытовые сценки. Последняя встреча с Джоан — до того, как её поглотило очередное расследование, — была чудесной. Последнее задание от Джима было странным. Провожая Криса на пенсию, они с ребятами из Ярда напились так, что на следующей утро Себ вспомнил истинную сущность похмелья. 
Прокручивая в голове эти пустые, но приятные воспоминания, Себ следил за тем, что происходило вокруг, в самолёте, а потому достаточно быстро заметил, что его соседка справа кидает на него задумчивые взгляды.
Поймав третий или четвёртый такой взгляд, Себ боковым зрением рассмотрел её повнимательнее. Красивая женщина. Безо всяких скидок и условностей, без «но» — просто объективно красивая, хоть фотографию на стенку вешай и любуйся потом. Фигуру не разглядеть, но лицо тонкое, очень фактурное. Тёмные волосы собраны, губы накрашены. Даже забавно, что он её сразу не заметил (шутка про старость, кажется, становится всё более актуальной). Впрочем, на кой чёрт она ему сдалась? Изменять любимой женщине он не то, что не собирался, он физически не мог — доказано. С Эмили когда-то было также: разве что красоток он всё-таки видел и оценивал. Но не иначе как произведения искусства.
Он повернул было голову к Сьюзен и тут услышал негромкое:
— Летите отдыхать?
Голос женщине очень подходил — оказался достаточно низким, но, пожалуй, немного излишне томным. Промолчать было бы грубо, так что он ответил:
— Да.
Женщина чуть прищурилась. Себ вздохнул.
Общаться с попутчицей он не желал, молчать в ответ на такой требовательный взгляд было бы верхом неприличия, но и спрашивать её о планах было бы неразумно. Так что он просто улыбнулся и пожал плечами.
Женщина поставила локоть на их общий подлокотник и коснулась пальцем уголка губ. Себ задумчиво почесал ухо и подумал, что этот интерес его чем-то напрягает.
Во-первых, говоря откровенно, женщина была явно не из его лиги. Слишком красивая, слишком дорого одета и слишком хорошо знает о своих достоинствах, чтобы положить глаз на простого парня вроде него. В другой ситуации он решил бы, что она рассчитывает на необременительное приключение, которое могло бы завершиться быстрым сексом в туалете. Но наличие у него под боком Сьюзен, кажется, отметало этот вариант.
 
«Во-вторых» формулировалось сложнее и лежало где-то в области интуиции. От этой красивой женщины хотелось свалить куда-нибудь подальше. Она не вызывала никакой, даже самой примитивной физиологической реакции.
— Париж ужасен в это время года, — произнесла она мягко и как бы невзначай облизнула губы. — Вы так не думаете?
И Себ решил, что предпочитает остаться в её памяти грубияном, нежели вступать в диалог, поэтому сказал:
— Нет, — и повернулся к Сьюзен всем корпусом — как раз вовремя, чтобы заметить, что она уже не так сильно увлечена пейзажем за окном и внимательно прислушивается к разговору.
К счастью, перелёт был очень коротким, и вскоре они с непонятной попутчицей разошлись к разным выходам из самолёта. Сьюзен выглядела задумчивой, почти не вертела головой по сторонам.
А после паспортного контроля, пока по шумному аэропорту они пробирались к выходу на улицу, к пункту проката автомобилей, спросила:
— Пап, почему ты был груб с той женщиной?
Себ был почти готов к этому вопросу и даже смог сочинить достаточно внятный ответ, доступный пониманию восьмилетнего ребёнка.
— Она навязывала мне беседу, когда я совершенно не хотел с ней разговаривать. Я ведь встречаюсь с Джоан, было бы некрасиво с моей стороны знакомиться с другими женщинами.
Сьюзен наморщила лоб, как будто что-то у неё не сходилось.
— Ты ей понравился, — заявила она чуть ревниво.
— Не знаю, — он пожал плечами.
— Я знаю. Она на тебя так смотрела… как мисс Харрис. Как будто хотела съесть. Это противно. 
— Тем не менее, мне не следовало грубить ей, — заметил Себ и попытался сменить тему, но не тут-то было. Сьюзен, когда её что-то интересовало, становилась достаточно цепкой. 
— Она не стала бы так на тебя смотреть, если бы у тебя было кольцо, — наконец, сообщила Сьюзен. — Тебе надо жениться на Джоан.
Себ приложил немало усилий, чтобы скрыть улыбку, а потом они вышли из аэропорта под жаркое солнце в безоблачном небе, и всё забылось. 
Этот отпуск имел все шансы стать превосходным. Им повезло с машиной: агент не зря нахваливал «Меган» прошлого года, он оказался просторным, удобным и каким-то очень дружелюбным. Повезло с отелем: бывший старый особняк, располагавшийся в семи километрах от Дисней Вилладж, порадовал Себа чистотой в обеих комнатах номера и огромной плазмой на стене, а Сьюзен — большими деревянными дверьми, которые она в одиночку даже открыть не могла и которые вызывали у неё совершенно искренний восторг. Им даже повезло с администратором на ресепшене: строгая пожилая женщина умилилась, когда Сьюзен заговорила с ней на неловком школьном французском, подобрела и надавала им множество советов о том, где поесть и куда сходить вечером, после «Диснейленда».
Утром Сьюзен подскочила даже раньше, чем у Себа сработал внутренний будильник: проснулся он от её осторожных шагов за стеной.
— Ой, я тебя разбудила? — тут же спросила она виновато, когда Себ, постучавшись, вошёл. — Я тихонько сидела.
Действительно, она устроилась на кровати, но уже с книжкой. Похоже, именно за ней и вставала.
— Я сам проснулся, — улыбнулся он.
— Ты всегда просыпаешься, если я встаю, — заметила она. — Я давно знаю. Как у тебя выходит?
Себ пожал плечами. В шесть утра фантазия работала плохо, а знать правду, — что папа спит чутко ещё с Ирландии, — Сьюзен точно было не нужно.
— Хочешь ещё почитать или пойдём завтракать и занимать очередь? — спросил он.
 
— Завтракать, — Сью захлопнула книжку, и Себ заметил, что это уже не навязший на зубах «Гарри Поттер», с которым она не расставалась несколько месяцев, а тот самый «Нотр-Дам-де-Пари» в старой серой обложке.
— О чём книга?
— Про… — Сьюзен нахмурилась, словно ей было сложно ответить на вопрос, — пока не совсем понятно, но не про то, что в мультике. Тут тоже есть горбун Квазимодо, но никаких живых горгулий. Хотя, знаешь, мне кажется, он думает, что они живые. А Фролло — священник. И не злой, а несчастный. А ещё тут есть город нищих.