"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Чёрный? — произнесла баба Люба.
Она удивлённо приподняла белёсые брови. У меня за спиной, промчалась машина скорой помощи. Звуки сирены почти заглушили вопрос вахтёрши, но я прочёл его по губам.
— Здравствуйте, Любовь Фёдоровна, — сказал я. — С праздником вас!
И только теперь убрал руки с женских плеч.
— Спасибо, Сергей.
Я улыбнулся и спросил:
— Что ж вы, Любовь Фёдоровна, не смотрите по сторонам? Чуть меня не затоптали. Едва не прошлись по мне, как по коврику.
Баба Люба хмыкнула.
— Ага, тебя затопчешь. Бугай. Скорее бы лоб о тебя расшибла.
Она убрала со лба седой локон, спрятала его под платок. Тяжело вздохнула.
— Вид у вас сегодня невесёлый, — сказал я. — Что-то случилось? Не выспались? Или на работу не хочется?
— Не хочется, — сказала баба Люба. — Не выспалась. И уже опаздываю.
Я увидел, как баба Люба строго сжала губы.
Предложил:
— Провожу вас. Чтобы хулиганы вас не обидели.
Баба Люба сверкнула в меня голубыми глазами и усмехнулась.
— Проводи, Серёжа. Проводи.
Она взяла меня за руку и спросила:
— А твоя глазастенькая не заревнует?
Я сохранил серьёзное выражение лица. Пожал плечами.
— Не знаю, баба Люба. Она может. Но я придумаю оправдание, не сомневайтесь.
Любовь Фёдоровна запрокинула голову, посмотрела на меня.
— Женишься-то ты на ней когда? — спросила вахтёрша. — Ждёт ведь девка. А ты, небось, ещё ей и предложение не сделал.
— Не сделал, — согласился я. — Пока. Но женюсь.
Вздохнул и сообщил:
— Летом женюсь. Точно. Обещаю.
Баба Люба дёрнула меня за руку — мы остановились. Она заглянула мне в глаза.
Пару секунд мы смотрели друг на друга, молчали.
— Верю, — сказала вахтёрша. — Тебе, Сергей, верю. Молодец.
Мы снова двинулись в сторону общежития. На асфальт впереди нас приземлилась ворона. Она следила за нашим приближением, вертела головой, вычерчивала кончиком клюва в воздухе зигзаги. Мы поравнялись с ней — птица преспокойно наблюдала за нами. Затем будто бы разочаровано каркнула нам в след. Я услышал хлопанье крыльев, но не обернулся.
— Так что у вас случилось, баба Люба? — спросил я. — Вы сегодня сама на себя не похожи. Плохо себя чувствуете? Или заболел кто-то из родственников?
Любовь Фёдоровна покачала головой.
— Не знаю, Серёжа, — сказала она. — Может и заболел. Не знаю.
Вздохнула. Провела пальцем по лбу; проверила, не выглянули из-под платка волосы.
И вдруг запрокинула голову, посмотрела на моё лицо и сообщила:
— Сын меня с праздником не поздравил. Ни открытку не прислал, ни письмо не написал. Никогда такого не было.
Любовь Фёдоровна пожала плечами.
— Не похоже это на него. Переживаю. Совсем старая, наверное, стала.
Она махнула сумкой, невесело улыбнулась.
— Ещё со вчерашнего дня навыдумывала невесть что. Глаз этой ночью не сомкнула. Рада, что хоть сменами на сегодняшний день поменялась. А то сидела бы дома одна. Извелась бы вся.
* * *Я довёл бабу Любу до «мужского» корпуса. Пообещал, что скоро загляну в её каморку на чай. Вернулся за Котовой.
В комнату вахтёрши я и Лена пришли уже после девяти утра. Принесли коробку с тортом.
Ещё с порога комнаты вахтёров я заметил, что настроение у бабы Любы изменилось. Любовь Фёдоровна встретила нас улыбкой. Её глаза задорно блестели.
— Сын позвонил, — сообщила она. — Обрадовался, что застал меня на работе…
Баба Люба сказала, что сын «огорошил» её новостью: у неё вчера родилась ещё одна внучка. Призналась, что не ожидала подобного известия: сыну уже почти «стукнуло» пятьдесят лет.
— Любочкой её назвали, как меня, — сказала она.
Поругалась на работу почты СССР: сын заверил её, что отправил поздравительную открытку ещё в начале прошлого месяца вместе с письмом, где сообщал о будущем пополнении в семействе.
— Просит, чтобы я приехала в Ленинград, — сказала баба Люба. — Говорил, что для них ребёнок тоже стал неожиданностью. А у его супруги важная работа.
Усмехнулась и добавила:
— Действительно важная, раз она обо мне вспомнила. Старших детей она мне не доверила.
Махнула рукой.
— Вот брошу всё и уеду к внучке!
— Езжайте, баба Люба! — хором сказали я и Котова.
Мы подарили вахтёрше торт. Любовь Фёдоровна пожаловалась, что «жалко резать такую красоту». Но разрезала «красивущий» торт недрогнувшей рукой.
Будто по волшебству у неё в комнатушке вслед за нами нарисовались Вова Красильников и Паша Мраморов. Я заметил их голодные взгляды. Сообразил, что торт точно не пропадёт: не успеет.
* * *Вещи в поездку я собрал ещё вчера. Много одежды с собой не взял — только самое необходимое: из расчета на два дня пребывания в столице. Обратные билеты я купил на вечер одиннадцатого марта (на этот раз проигнорировал утренние рейсы).
Сегодня я лишь завершил приготовления (когда мы с Леной остались в моей комнате одни). Я растёр в порошок три таблетки из тех, что осенью забрал у Венчика (он ими усыпил Ингу Рауде). Растворил порошок в чекушке водки «Русская», закупорил её пробкой.
— Зачем тебе это? — спросила Котова.
— С собой эту водку возьму. В Москву.
— Бурцеву и Елизарова усыпишь, чтобы забрать у Миши удостоверение?
— Как вариант, — ответил я. — Если другие варианты не сработают.
* * *Вечером восьмого марта мы приехали на вокзал в машине такси. Сразу отправились на перрон, куда уже через десять минут прибыл наш поезд. Мы предъявили билеты строгой розовощёкой проводнице, взобрались по ступеням в вагон и окунулись в ароматы креозота, табачного дыма и жареной курицы.
С попутчиками нам повезло: в купе нас встретила молодая супружеская пара. Они будто бы и не расстроились из-за того, что мы нарушили их уединение. Супруги бодро поздоровались с нами и уже через минуту мы с ними болтали, будто с давними знакомыми: обсуждали новости, шутили и смеялись.
Наши соседи по купе в Москву ехали впервые. Поэтому мы с Леной прочли им лекцию на тему главных достопримечательностей столицы (ГУМ, ЦУМ, «Пассаж», Московский дом книги…). Лена посоветовала им посетить ВДНХ: пообедать в ресторане «Ташкент» и обязательно прокатиться на оленьей упряжке.
* * *На Павелецкий вокзал наш поезд прибыл без опоздания. Хотя по Москве он снова едва ехал, словно подкрадывался. Мы разглядывали через окно вагона столицу. Наши соседи глазели на город с нескрываемым восхищением. Мы с Леной посматривали за окно со слабым интересом бывалых путешественников. Обсуждали, во что одеты москвичи (они всё ещё не избавились от зимних облачений). Прикидывали «температуру за бортом». Обнаружили, что снег в Москве ещё сохранился: под кустами и под деревьями. Но дороги и тротуары от него уже очистились, на асфальте блестели лужи.
С попутчиками мы попрощались уже на перроне. Пожелали им удачи и влились в толпу спешивших к зданию вокзала советских граждан. Шли следом за носильщиком, катившим загруженную сумками и чемоданами металлическую тележку. То и дело проходили сквозь застывшие в воздухе клубы табачного дыма. В самом начале перрона, на привычном месте, ещё издали увидели Настю Бурцеву. Она стояла около металлического ограждения в одиночестве, скользила взглядом по лицам проходивших мимо неё людей. Анастасия заметила нас, радостно улыбнулась, встрепенулась и помахала нам рукой.
Лена и Настя поприветствовали друг друга радостными возгласами, обнялись, поцеловали друг друга в щёки. Достался поцелуй и мне — дружеский, едва ощутимый. Мы сразу же свернули в сторону от входа в вокзал, направились к стоянке автомобилей. Котова и Бурцева на ходу обменивались информацией. То и тело восклицали «а ты помнишь⁈», а «ты знаешь⁈». Засыпали друг друга вопросами — торопливо, будто подозревали, что через пару минут снова расстанутся. Я слушал их щебет и посматривал поверх голов шагавших впереди нас людей на стоянку. Высматривал там «Чайку» или чёрную «Волгу».