"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Чуть дольше я смотрел на установленный посреди комнаты алюминиевый треножник. Он удерживал на себе новенький на вид фотоаппарат «Зенит-ЕТ» с установленной на нём массивной фотовспышкой (от этой фотовспышки к розетке на стене тянулся тонкий местами закрученный шнур). Неподалёку от треноги я приметил журнальный столик с хрустальной пепельницей (в ней вместо окурков лежали две стандартные кассеты для фотоплёнки). Рядом с пепельницей громоздилась кучка одежды — женской. Поверх этой небрежно сложенной стопки, будто вишенка на торте, лежал бюстгальтер бежевого цвета (явно советского производства). При виде него в моей голове промелькнула мысль: «Какая гадость… эта ваша заливная рыба».
А вот при виде сидевшей на диване Инги Рауде я чувства брезгливости не испытал. Напротив, невольно залюбовался девицей. Как истинный ценитель женской красоты. Разглядывал свою подругу и замерший рядом со мной Кирилл. Он будто увидел Ингу впервые. Хотя… я скосил взгляд на брата (тот стоял с приоткрытым ртом и с широко распахнутыми глазами, едва дышал). Предположил: мой младший братишка действительно увидел Рауде в таком виде в первый раз (поэтому Кирилл и оцепенел от вдруг переполнивших его эмоций). Инга разместилась на диване в положении Фаулера (полусидя-полулёжа) с двумя большими подушками под спиной. Чуть свесила на бок голову. Из одежды я на ней увидел лишь очки с тёмными стёклами.
— Инга?! — выдохнул мой младший брат. — Что происходит?!
Рауде ему не ответила. И даже не пошевелилась.
— А ты не видишь? — спросил я.
Шагнул к девице и снял с неё последний элемент одежды: очки.
— Спит твоя Инга, — сообщил я. — Не ори. Разбудишь соседей.
Кирилл шагнул к дивану, чуть склонился вперёд — он всмотрелся в лицо Рауде, будто заподозрил, что та лишь изображала спящую.
— Спит?
— Конечно, спит, — сказал я. — Разве не понятно? Широва тебя не обманула. Инга действительно уснула. Или ты подумал, что она тут для «Плейбоя» позировала?
— Но…
Кирилл посмотрел на меня.
— … Почему она…
Лицо моего младшего брата исказилось гримасой. Будто от боли. Я подумал, что вот так же и я выглядел тогда, одиннадцатого октября тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года — в прошлой жизни. Когда услышал рассказ Лары Шировой.
Кирилл рыкнул, взмахнул руками и рванул к выходу из комнаты. Врезался бедром в край стола. С приглушённым тканью звоном упали на столешницу хрустальные бокалы, пролили на белую скатерть собравшиеся на их дне капли красной жидкости.
Один из бокалов свалился на пол, ковровая дорожка смягчила его падение. Бокал откатился к дивану — я перешагнул через него, когда дёрнулся вдогонку брату. Заметил, как Кир схватил со стола нож — кухонный, с длинным клинком из нержавеющей стали.
Я догнал младшего брата лишь потому, что предвидел его реакцию. Схватил Кирилла за правое плечо и дёрнул назад — Кир развернулся, ударился плечом о дверь. На секунду мы замерли у порога комнаты; острие ножа смотрело на мой живот.
Я схватил брата за запястье и приказал:
— Брось нож!
— Я убью его!
Кирилл дёрнулся, но не высвободил из моего захвата руку.
— Брось, я сказал!
— Убью! — прорычал мне в лицо Кирилл, забрызгал мои глаза слюной.
Я вывернул брату руку — пару секунд тот не чувствовал боли. Но потом он снова зарычал (я услышал в его голосе нотки гнева, разочарования и обиды). Кир разжал пальцы — нож с глухим стуком приземлился на пол рядом с порогом.
Я всем своим весом навалился на брата и прошипел:
— Не тупи, малой!
— Пусти!
Младший брат посмотрел мне в глаза — будто на злейшего врага. Но я уже взял его руку в захват, завёл её Кириллу за спину. Резко развернул младшего брата и прижал его грудью к стене — тот дёрнулся, но не высвободился.
— Не тупи, малой, — повторил я. — Помолчи и послушай своего мудрого братца. Замять убийство сложнее, чем нанесение тяжких телесных. Поверь мне. Я это точно знаю. Поэтому никаких ножей.
Кир снова дёрнулся, но сделал это он уже без былого задора. Я снова удержал его около стены — на этот раз без причинения боли. Заметил, что лежавший рядом с уборной Веня пошевелился: он приподнял голову и упёрся руками в пол.
  
— Венчик получит, что заслужил, — сказал я. — Мало ему не покажется. Обещаю. Я сам им сейчас займусь. А ты пока одень Ингу. Мы её тут не оставим. Я потому и пригнал сюда мотоцикл. Но не потащим же мы её по улице без одежды.
Я наблюдал, как Веня Сельчик встал на четвереньки. Он тряс головой, часто моргал. Заметил действия Венчина и Кирилл — мой младший брат прохрипел в адрес хозяина квартиры угрозы и ругательства.
— Сейчас он придёт в себя и закричит, — произнёс я. — Если я ему не заткну рот. Сюда примчатся его соседи. Они войдут в гостиную и увидят Ингу. В таком виде. Скажи мне, малой: ты этого хочешь?
Кирилл вздрогнул. Он выгнул шею и взглянул поверх моего плеча — в направлении дивана. Покачал головой.
— Нет, — сказал Кирилл.
Он посмотрел мне в лицо и тут же добавил:
— Всё, Серёга. Я понял. Отпусти.
Я выпустил руку брата и рванул к Венчику — как раз в тот момент, когда Веня сделал резкий вдох. Ударом «с левой» в солнечное сплетение я выпустил из Сельчика лишний воздух. Веня выпучил глаза и снова повалился на пол.
Младший брат прикоснулся к моему плечу.
— Это… Серый, — сказал он. — Такое дело… я не умею одевать… ну… женщин.
Я положил правую ладонь на загривок силившемуся вдохнуть Сельчику, обернулся. Взглянул на топтавшегося в нерешительности на одном месте Кирилла. Отметил, что мой младший брат уже не выглядел грозно — скорее, казался испуганным.
— Женщин одевают так же, как и раздевают, — поделился я с братом житейской мудростью. — Проделай все те же действия, как при раздевании. Только в обратной последовательности.
Я улыбнулся.
Кирилл дёрнул плечами.
— Ну так… я еще не раздевал её… ни разу, — сказал он. — Так, чтобы полностью…
Я не позволил Венчику выпрямить спину — несильно сжал его шею, наклонил Веню лицом к полу. Покачал головой.
Сказал:
— Так прояви фантазию, малой. Это несложное дело. Ты справишься. Я уверен. Заодно и потренируешься. В жизни тебе такие навыки точно пригодятся. И не волнуйся: Инге я об этой твоей тренировке не расскажу.
Кирилл вздохнул и спросил:
— А может, разбудим её?
— Сейчас? — сказал я.
Усмехнулся.
— Сомневаюсь, малой, что у нас это получится.
Похлопал притихшего Веню по затылку.
Спросил:
— Да и зачем? Чтобы она очнулась рядом с нами в чём мать родила? Ты уверен, что Инга такому пробуждению обрадуется?
— Не обрадуется.
— Вот в том-то и дело.
Я махнул рукой, сказал:
— Иди уже, малой. Займись делом.
Опустил глаза на Венчика и добавил:
— А я пока пообщаюсь с нашим общим другом. Есть у меня к нему пара вопросов.
Убедился, что Кирилл поплёлся в гостиную. Я проводил его взглядом — Кир свернул к дивану. Я вновь обратил внимание на замершего у моих ног хозяина квартиры. Тот вертел головой, но не сходил с места. Я схватил его за плечи, дёрнул вверх и развернул Веню лицом к себе. Усадил Венчика около стены — тот врезался в стену затылком. Без предупреждения прописал секретарю комсомольской организации «таблетку для памяти» (ограничился пока слабой дозой).
Присел на корточки, с интересом разглядывал лицо Венчика, пока тот судорожно хватал ртом воздух. Невольно сравнил нынешний облик Венчика с тем, который Вениамин Сельчик приобрёл «тогда», после встречи с моим кулаком (около пивной бочки). Признал, что сейчас лицо Венчика выглядело вполне фотогеничным, будто специально созданным для всевозможных «досок почёта». Но «та» его («обновлённая» моим кулаком) физиономия мне нравилось больше.
Похлопал Веню ладонью по щеке.
— Ну, всё, всё, — сказал я. — Расслабься. Злой дядя ушёл. Он не порежет тебя на лоскуты. Как бы он сейчас этого ни хотел. Пока я ему это не разрешу. Не боись. Так что отдышись, Венчик. И включи мозг.