"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

* * *
Вечером я так же, как и мои соседи по комнате, сложил в сумку вещи. А утром я вместе с Кириллом и с Артуром вышел из комнаты с сумкой на плече. У поворота к женскому корпусу мы встретились с девчонками из нашей группы. В том числе: с Котовой, с Рауде, с Тороповой и с Шировой. Под руку с Леной я дошёл до заасфальтированной площадки, где днём продавали из жёлтой бочки пиво. Но к главному корпусу МехМашИна я не пошёл.
Попрощался с друзьями и свернул к трамвайной остановке. Видел, как оглядывалась в мою сторону печальная Лена Котова. Пару раз обернулась и Лариса Широва. Я вспомнил, как мы с Ларой развлекались в колхозе тогда, в моей прошлой жизни. Улыбнулся своим воспоминаниям и шагнул навстречу подъехавшему трамваю. Пока трясся в вагоне, представил, как обрадуется мама, когда узнает: почти весь сентябрь я проведу в посёлке.
По приезду домой я первым делом снял с себя лонгету. Постанывая от удовольствия, почесал левую руку. Проведал стоявшего в сарае Братца Чижика, стряхнул с него похожий на загар слой пыли. Выполнил комплекс упражнений, который не сделал утром: на виду у Кирилла и у Лены я ограничился пробежкой. Но к возвращению с работы папы и мамы я снова принял вид раненного бойца: уложил перебинтованную левую руку на бандаж.
Мама поохала при виде моего «ранения». Папа похлопал меня по плечу (эту дурацкую привычку я ещё в прошлой жизни перенял у него) и пообещал, что дома я не соскучусь. Уже за ужином он перечислил мне список «развлечений», которые по силам такому «неполноценному» работнику, как я. И уже в среду утром я ходил по дому и по летней кухне с инструментами: подкручивал, чистил, заменял лампы… — выполнял папины поручения.
Утром в понедельник я поправил на шее бандаж и побрёл «в город».
Ещё вчера предупредил родителей, что отправлюсь «на приём». Мама заявила, что отпросится с работы и пойдёт вместе со мной. Я погладил её по голове и сообщил, что теперь она будет сопровождать на приём только внуков… когда-нибудь. А я завтра справлюсь самостоятельно. Вечером я подумал, что не обманул Илью Владимировича Прохорова, когда сказал ему: в начале у меня состоится важная встреча.
Под «началом» месяца я как раз и подразумевал сегодняшний день: девятое сентября (день рождения супруги дяди Саши Лемешева, с которой я в этой жизни пока не познакомился). Я помнил: именно сегодня сработает то самое «заклинание», о котором я в июле говорил Коле Уварову. Помощь того «заклинания» Николаю и Маргарите Лаврентьевне уже не понадобится. Поэтому я встроил его в свой план. И там оно пришлось очень даже кстати.
Я задержался около деревянного моста через ручей, размотал бинт и сунул лонгету в сумку.
  
Глава 9
 
На дне рождения у супруги дяди Саши Лемешева (ныне отбывавшего наказание в исправительной колонии строгого режима) я не побывал и в прошлом тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году: тогда я собирал урожай арбузов на колхозном поле. Но Артурчик говорил, что Лемешевы неплохо погуляли в тот день в ресторане «Московский». Об этом гулянии мне позже рассказал и сам дядя Саша (в августе следующего тысяча девятьсот семьдесят пятого года, когда мой младший брат уже находился в следственном изоляторе). А ещё Лемешев нам в тот день поведал и другую интересную историю, которая началась тоже в день рождения его жены.
Об этой истории мне напомнили билеты денежно-вещевой лотереи, которые мы с братом весной получили в подарок. Я даже припомнил, что о рассказанной Лемешевым истории читал в интернете — было это уже в конце двухтысячных годов. Вот только в статье не упоминались имена и фамилии фигурантов той истории. Зато с кого она началась мне говорил дядя Саша, и имя того человека я запомнил: с ним у меня были связаны не самые приятные воспоминания. Лемешев утверждал, что началась та история в день рождения его жены, когда он в обед приехал в комиссионный магазин на проспекте Мира и встретил там знакомого.
Тем знакомым был (как утверждал дядя Саша) Игорь Матвеевич Сельчик, второй секретарь горкома партии Новосоветска. Тогда я его больше знал, как отца Вени Сельчика, главного комсорга Новосоветского механико-машиностроительного института. Зато теперь я понимал, что свой пост Игорь Матвеевич получил не так давно. И только поэтому ещё не обзавёлся «Волгой» и не прикупил автомобиль своему единственному сыну. Дядя Саша говорил, что «заскочил в комиссионку» за капроновыми колготками для жены (утром ему о появлении этого жуткого дефицита просигналила директорша магазина). И встретил там второго секретаря горкома.
  
Почти все сделки по купле-продаже машин в Новосоветске совершались именно в комиссионном магазине на проспекте Мира. Хотя самих машин в том магазине в продаже обычно не было. Но именно там у директора магазина всегда была информация от продавцов машин и от покупателей. Одни объявляли свою цену, другие оставляли «заявки» на товар. Те и другие (при посредничестве директрисы) приходили к соглашению. Оценщик магазина получал стандартные двадцать пять рублей и вписывал в документы сильно заниженную цену подержанного автомобиля (от которой государство получало семь процентов комиссионного сбора).
Покупатель через директоршу передавал продавцу разницу между «реальной» ценой и «официальной». Директорша становилась гарантом сделки. И брала себе от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти рублей с этой суммы — так утверждал дядя Саша. Продавец оформлял бумаги в магазине — получал «залог» (который часто был больше «основной» суммы). И только после этого бывший в употреблении автомобиль «по бумагам» попадал на продажу в магазин, где его уже дожидался покупатель — тот оплачивал «официальную» стоимость машины через кассу и становился счастливым обладателем транспортного средства.
В тот день, о котором говорил Лемешев, он встретил в комиссионке Игоря Матвеевича Сельчика. И видел, как тот выходил из кабинета директорши магазина в компании черноволосого бородатого мужчины в полосатом костюме (это всё, что Лемешев запомнил из внешности того человека: цвет волос и бороды, полоски на костюме). Тогда дядя Саша даже не подумал, что присутствовал при начале «громкой» истории, которую позже в интернете называли «Приключения лотерейного билета». А Лемешеву о ней рассказал «знакомый из КГБ» — дядя Саша не удержался и вечером «под коньячок» поделился «секретной информацией» с Артурчиком и со мной.
Лемешев и интернет утверждали, что к директорше комиссионного магазина обратился некий мужчина. Он сообщил, что выиграл в денежно-вещевую лотерею автомобиль ГАЗ-24 «Волга». Пояснил, что автомобиль ему не нужен. Но и нести его в сберкассу он не хочет: считал, что официальные девять тысяч двести рублей — это мало за столь престижную машину. Мужчина заявил директорше, что продал бы выигрышный билет «заинтересованному лицу» за двенадцать тысяч. Предъявил женщине и сам билет, и газету с перечнем выигрышных номеров. Я помнил, как Лемешев похвалил директоршу комиссионки «за профессиональное чутьё».
Потому что работница торговли не выкупила тот билет сама, хотя в теории озолотилась бы на его перепродаже. Но она и не отказалась от выгодной сделки. За «мизерный процент» она свела продавца лотерейного билета со вторым секретарём горкома, который как раз подыскивал автомобиль для своего сына. Игорь Матвеевич Сельчик встретился с продавцом билета в магазине в тот самый день, когда дядя Саша явился туда за колготками для жены. Сверил номер и серию приобретаемого билета с таблицей выигрышных номеров (принёс на встречу собственную газету). А на следующий день передал продавцу пока виртуальной «Волги» деньги.
За получением выигрыша Игорь Матвеевич не пошёл. Он перепродал лотерейный билет своему знакомому из «южной» республики за двадцать тысяч. Лемешев предположил: Сельчик не решился пересесть на столь «престижный» автомобиль, потому что первый секретарь горкома партии Новосоветска всё ещё колесил по городу на «старой» модели «Волги» (ГАЗ-21). Дальше лотерейный билет несколько раз переходил из рук в руки. Затем (этот момент дядя Саша нам рассказывал, рыдая от смеха) он очутился у «очень уважаемого человека» директора одного из хлопковых совхозов — ему он достался за сорок пять тысяч рублей.