"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Если бы я не узнал о твоём отце, — ответил я, — тогда бы ты поехала домой примерно на неделю позже.
Пожал плечами.
— Я бы уладил вопрос твоего проживания и питания с администрацией пансионата. Мы с тобой прекрасно провели бы эту неделю в «Авроре»: купались бы ночью в море, целовались бы при луне, любовались бы морскими рассветами и закатами с вершины Птичьей скалы. А на восьмой день я всё равно бы усадил тебя в автобус. Поцеловал бы тебя на прощанье.
Бурцева улыбнулась — невесело.
— Думаешь, случилось бы именно так?
— А так и случилось, — ответил я. — У меня. Но не с тобой.
Тоже улыбнулся.
— Были и рассветы, были и поцелуи. И слёзы при прощании тоже случились.
Я дёрнул плечом, не отвёл взгляда от Настиных карих глаз.
— Но не твои.
Я отсалютовал Бурцевой бокалом.
— Но могли быть твоими.
Я смочил губы вином.
— Та девица вернулась домой. Наверняка, думала обо мне в июле каждую ночь. Так будет, пока у неё не начнутся рабочие будни. Осенью она меня уже почти позабудет. Окончательно вернётся из фантазий в реальность. Потому что курортные романы — это и есть фантазии. Длятся они недолго. Как яркий сон, как поездка во время отпуска на море.
Анастасия усмехнулась.
— Ты говоришь, как мой папа, — сказала она. — Или как Марк Аврелий. Тот как-то сказал, что мужчина должен бояться не смерти, а того, что он никогда не начнёт жить. Понимаешь, что он имел в виду? Настоящая жизнь не в наших мечтах и фантазиях. Вы, мужчины, просто не осознаёте, что…
Настя замолчала, стрельнула недовольным взглядом в появившуюся из-за её спины официантку. Светочку взгляд клиентки не смутил. Она ответила на него дежурной улыбкой, поинтересовалась: определились ли мы с заказом. Ельцова остановилась рядом со мной, будто посчитала мою спутницу недостойной внимания. Бурцева раздражённо дёрнула головой. Но я придержал официантку, надиктовал ей набор выбранных мною для себя и для московской гостьи блюд. Настя одобрила мой выбор — не в последнюю очередь потому, что присутствие Светочки её явно нервировало. Ельцова чиркнула бедром по моей руке, свысока взглянула на хмурую москвичку и зашагала в сторону кухни, притягивая к себе взгляды отдыхавших в ресторане мужчин.
— Мы, мужчины, всё прекрасно осознаём, — сказал я. — Напрасно вы, женщины, считаете нас глупцами. Вот только у нас своё понимание того, что такое «жить».
Бурцева сощурила глаза — те превратились в тёмные линии, похожие на окошки пулемётных дотов.
— И что же такое ты понял в пансионате… что променял меня на другую? — спросила она. — Ведь я ещё тогда заметила, что понравилась тебе? Или я ошиблась?
Я поставил на стол бокал.
Музыка, что лилась из динамиков, стала тише — на сцене засуетились музыканты.
— Понравилась, — сказал я. — С этим я не спорю. Но я понял тогда, что ты не согласишься с правилами игры. Влюбишься в меня. И захочешь большего, нежели обычный курортный роман.
Настя скрестила на груди руки.
— И что в этом плохого? — спросила она. — Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе. Уверена: вместе мы были бы счастливы. Аристотель сказал, что счастье — это смысл и цель жизни, и конечное назначение человеческого существования…
— Вот только женитьба на тебе в моих планах не значится, — сказал я.
И мысленно уточнил: «Уже не значится».
— Настя, я не женюсь на тебе. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем.
Мне показалось, что Бурцева вздрогнула.
— Я тебе больше не нравлюсь? — спросила она.
Я расслышал её слова лишь потому, что стихла музыка.
Настины губы плаксиво задрожали.
— Нравишься, — ответил я.
И тут же пояснил:
— Но мне нравятся и другие женщины. Я не ограничу своё общение лишь с одной. Не в ближайшем будущем так уж точно. Кто, как не ты это поймёт? Ведь у тебя не зашоренное восприятие жизни. За это я тебя особенно уважаю.
Я развёл руками.
— Я понял ещё там, в пансионате, что ты не только очень умная, но и целеустремлённая. Ты обязательно поборешься за своё счастье. Даже если оно не станет счастьем для меня. Поэтому я тогда и отступил, отпустил тебя домой.
  
— Пусть мужчина боится женщины, когда она любит: ибо она приносит любую жертву и всякая другая вещь не имеет для неё цены, — произнесла Настя. — Это цитата из книги «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше.
Я кивнул и пояснил:
— Вот я примерно так и подумал тогда. Запомнил твои слова о папе полковнике КГБ. И решил, что он уж точно сделает всё, чтобы осчастливить свою дочь. Особенно, если ты его об этом попросишь.
Бурцева фыркнула.
— Зря ты так подумал. Просто ты не знаешь моего папу. Он сразу мне сказал, чтобы я выкинула мысли о тебе из головы. Сказал, что вся лимита хочет жениться на москвичке. А ещё больше все хотят породниться с моим дедом.
Она усмехнулась.
— Твой отец совершенно прав, — сказал я. — Прислушивайся к его советам. Ты идеальная мишень для любого карьериста. Имей это в виду. Разве твой отец и дед не помогут зятю протекцией на хорошую должность?
Настя кивнула и спокойно ответила:
— Помогут. Если я их об этом попрошу.
Я снова отсалютовал ей бокалом и заверил:
— Твоему будущему мужу крупно повезёт. Ему достанется не только умная красавица жена. После женитьбы на тебе его ждут и превосходные карьерные перспективы. Уверен, что от женихов у тебя сейчас нет отбоя.
Бурцева дёрнула плечом.
— Да ну их… Они не такие, как ты.
— А я не такой, как они. Мне важно, что ты хороший и интересный человек. Я буду счастлив дружить и общаться с тобой.
— Только дружить?
— Жениться я пока ни на ком не намерен. Должности и чины меня совершенно не интересуют. Деньги и полезные в масштабе нашего города связи я заработаю сам.
Я наклонился над столом — Настя, зачарованная моим взглядом, подалась мне навстречу.
— Скажу тебе по секрету, как другу, — произнёс я. — Из меня бы получился скверный муж. Который не осчастливил бы тебя. И не устроил бы твою родню. Потому что я очень люблю женщин.
Тихо добавил:
— И не отказываю себе в… тесном общении с ними.
Я развёл руки — повернул их ладонями вверх.
— Это не оправдание и не страшилка. Это факт. Вон, посмотри туда.
Я кивнул в направлении стола Прохоровых.
Илья Владимирович и Варвара Сергеевна увлечённо беседовали, не обращали на нас внимания.
— Прошлым летом я вернулся из армии и закрутил роман с вот этой женщиной. Она была вдовой. Жила с двумя детьми на зарплату медсестры. Помнишь ту надпись на моей гитаре? Это и есть та самая «Варя».
Мне почудился в Настином взгляде ревнивый блеск.
— Мы с ней расстались друзьями. Теперь она замужем за директором швейной фабрики. Ты видела сама: мы прекрасно общаемся и с Варей, и с её мужем. Чуть позже в этом ещё раз убедишься.
Я взглянул в другую сторону.
— А вон там сидит черноволосый мужик со шрамом на щеке. Это директор Колхозного рынка. Прошлой осенью у меня был недолгий роман с его бывшей женой. Вчера я видел её снова. Скоро она выйдет замуж за моего друга.
Я сделал паузу в своей исповеди, пока официантка раскладывала приборы, расставляла у нас на столе тарелки с салатами и нарезками.
Кивнул ей вслед и сказал:
— Сейчас я по субботам наведываюсь в гости вот к ней. Это Светочка. Она разведена, живёт неподалёку от этого ресторана. Ты знаешь, что я сказал Светочке в самом начале наших с ней отношений?
— Что?
— Что я на ней не женюсь.
Я придвинул к себе салат.
Бурцева снова обернулась, взглянула, как покачивала бёдрами Ельцова.
— А… что она?
— Мы с ней расстанемся, как только она подыщет себе мужа, — сказал я. — Или раньше — по той или иной причине.
Анастасия ухмыльнулась — мысли о моём отношении к женитьбе на Светочке её явно порадовали.
— Сергей, да ты бабник, — сказала она.
Вынула из сумки спички.
— Об этом я тебе и твержу, — ответил я. — В моих ближайших планах нет женитьбы и так называемых серьёзных отношений. А моё поведение — прошлое и будущее — вряд ли понравится твоей семье.