"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Он интересовался вот этим.
— Твоим письмом?
— Моими отношениями с его адресатом.
— Почему? Это… из-за той открытки Высоцкого?
Лена произнесла фамилию Владимира Семёновича едва ли не шёпотом.
Я усмехнулся, покачал головой.
— Нет, Высоцкий тут ни при чём. Во всяком случае, о нём меня капитан не расспрашивал. Всё дело в этой девчонке. В Насте Бурцевой. На самом деле её отец не командир Кремлёвского полка, как сказал Артурчик, а полковник КГБ.
— И что с того?
Лена пожала плечами.
— Ничего, — ответил я. — Но у Анастасии Бурцевой ещё есть дед по материнской линии. Его фамилию тебе не скажу. Но уверен, что ты её много раз видела в газетах и слышала по радио и по телевидению. Он член Политбюро ЦК КПСС.
— Ого.
— Ого, — согласился я. — Этот дед по нескольку раз на неделе с Леонидом Ильичом целуется. Смотрит парады и демонстрации на Красной площади с балкона Мавзолея. И переживает, что его любимая внучка общается непонятно с кем.
— Ты не непонятно кто! — взмутилась Котова.
Я улыбнулся.
— Спасибо. Но он об этом не знал. Вот, выясняет.
Я указал рукой в том направлении, куда умчалась «Волга» капитана Зареченского.
— Понятно.
Лена вздохнула.
Секунд пять мы молчали. Шагали плечо к плечу по исчерченному трещинами тротуару.
— Так это она и есть? — тихо спросила Котова. — Та самая? Которая… по расчету…
Я кивнул.
— Она.
Мне показалось, что Лена вздрогнула.
Я взглянул на её лицо — заметил, что её глаза влажно заблестели.
— И что теперь? — сказала Котова. — Женишься на ней?
Мимо нас по дороге промчался грузовик — он оставил за собой шлейф из пыли. Я почувствовал, что на зубах у меня заскрипел песок. Сплюнул на тротуар.
Котова наблюдала за мной, не моргала.
— Нет. Не женюсь.
Я заметил, что Лена затаила дыхание.
Она смотрела на моё лицо. Хмурила брови.
— Не женишься? — переспросила Котова.
Лена остановилась. И будто якорь удержала на месте меня. Чуть склонила набок голову.
Я увидел, что на её переносице проявилась тонкая неглубокая морщина.
Повторил:
— Не женюсь.
— Почему? — спросила Котова. — Ведь… её дед… и отец… Москва… Ты сам говорил… и хотел…
— Говорил, хотел, — согласился я. — Но передумал.
— Сейчас?
Я покачал головой.
— Нет, ещё там, в пансионате. А может, и ещё раньше.
— Почему?
Я заметил, что с переносицы Котовой исчезла морщина. Увидел, что в уголках глаз у Лены застыли маленькие капли влаги. А в самих глазах рассмотрел крохотные отражения своего лица.
— Потому что я ещё не готов к женитьбе, — сказал я. — Даже на дочери полковника КГБ и внучке члена Политбюро ЦК КПСС. Я ещё слишком молод и глуп для такого ответственного шага. Неужели непонятно?
Котова кивнула, улыбнулась.
Капли всё же скользнули по её лицу: пробежали мимо носа, обогнули губы, на секунду замерли около подбородка и полетели на пыльный тротуар — Лена этого словно не заметила.
— Так и будем стоять? — спросил я.
Лена покачала головой — мы снова зашагали по улице в направлении трамвайной остановки. Я уже слышал, как там, за домами, грохотали по рельсам трамваи. Заметил, что Котова всё ещё улыбалась. Она шагала, чуть приподняв подбородок. Держалась за мой локоть, смотрела вперёд рассеянным взглядом. Я чувствовал, как её плечо то и дело чиркало по моей руке. Невольно вспомнил, как шёл к пансионату «Аврора» рядом с Настей Бурцевой. Будто наяву вновь почувствовал запах табачного дыма. Мысленно воспроизвёл несколько витиеватых фраз о «пещере Платона». Усмехнулся.
Котова повернула ко мне лицо.
— Серёжа, а когда она тебе приснилась?
— Кто?
— Эта девушка из Москвы. Настя.
Лена взмахнула ресницами.
— Ведь ты же знал, что встретишь Настю там, в пансионате, — сказала она. — Ты сам сказал, что передумал жениться на ней ещё до поездки на море. Хотя познакомился с ней только там. И об этой глупой женитьбе по расчёту ты говорил мне давным-давно.
Котова кивнула головой, словно ответила сама себе.
— Она тебе тоже приснилась. Это правда. И ты поехал в этот пансионат не случайно. Прохоров говорил, что ты защитил эту Нину от хулиганов. Что там на самом деле произошло? Что случилось с той девушкой в твоём сне? Там она… умерла? Почему? Из-за чего?
  
Я усмехнулся.
— Ты задаёшь слишком много вопросов, Котова. Как тот капитан из КГБ. Вы с ним случайно не в одной конторе работаете?
Снова заметил между бровей у Лены морщину.
— Серёжа, расскажи, пожалуйста, — попросила Котова. — Что ты видел?
Она погладила меня по руке.
Я хмыкнул и ответил:
— Статью какого-то журналиста я видел…
Пересказал Котовой ту самую статью из интернета, которую мне в прошлой жизни прислал Артурчик. Лена слушала меня внимательно — морщина между её бровей стала глубже. После слов об изнасиловании Котова крепко сжала мою руку. Она смотрела на мои губы, словно считывала по ним каждое слово и не доверяла только слуху. Вздрогнула, когда я упомянул о падении Бурцевой со скалы. Затаила дыхание, когда я повторил рассказ журналиста о том, как Настя в той моей прошлой жизни отчаянно цеплялась за жизнь после падения на камни. Кивнула и сжала кулаки, услышав о смерти Фёдора Тартанова.
Она дослушала мой рассказ до конца.
Вытекавшие из уголков глаз капли влаги нарисовали на её лице извилистые влажные линии.
— Это очень страшно так умереть, — тихо сказала Лена. — Даже страшнее, чем при аварии самолёта.
Спросила:
— Его посадят в тюрьму?
— Кого?
— Этого Фёдора.
Я усмехнулся.
Сказал:
— За какое преступление? За оторванные от блузы пуговицы? Это разве что на мелкое хулиганство потянет. Бурцева на него, конечно, обиделась. Но так и не поняла, к чему всё шло там, на Птичьей скале.
Котова вздохнула.
— Жаль, — сказала она. — И очень обидно. Ты ведь этой девушке из Москвы тогда жизнь спас. А она об этом даже не узнала. Хорошо хоть ты этого гада Фёдора хорошо стукнул. Я бы ему тоже по лицу двинула!..
Лена махнула кулаком — ударила воображаемого Тартанова.
Шагавшие нам навстречу женщины испуганно отшатнулись, но витавшая в своих фантазиях Котова этого не заметила.
— И что будет дальше? — спросила Лена. — Тебе ведь этот капитан из КГБ ничего не сделает? Ты ведь ничего плохого не совершил. Да и вообще!.. Не хотят же они теперь, чтобы ты на этой студентке из МГУ женился?
Я посмотрел на возмущённо нахмурившую брови Котову и подумал: «Именно этого „они“ как раз и не хотят. В этом наши желания совпадают. Главное только, чтобы „они“ об этом совпадении не догадались».
* * *
Кирилл и Артурчик вернулись из кинотеатра уже затемно.
Я вместе с отцом смотрел телевизор, когда мой младший брат вошёл в комнату и заявил:
— Серый, с тебя шесть рублей. Гони.
— С какой стати? — поинтересовался я.
— За лотереи, — сказал Кирилл. — Мы купили каждому по двадцать штук. Тебе, Артурчику и мне. С каждого по шесть рублей. Посмотрим, кто из нас на этот раз окажется удачливее.
Кир показал мне две тонкие пачки тридцатикопеечных билетов денежно-вещевой лотереи.
Заявил:
— Выбирай любую.
Я покачал головой.
— В азартные игры с государством не играю.
— Играешь, — возразил Кирилл. — В прошлый раз тебе достался самовар. Я выиграл только два рубля. Но у тебя тогда и билетов было больше. Поглядим, кому удача улыбнётся теперь.
Он потряс лотерейными билетами.
— Между прочим, Серый, там сейчас снова ГАЗ-24 разыгрывают, как и в начале весны, — сообщил Кир, — а не какие-то там «Москвичи». Так что ты мне ещё завидовать будешь, когда я его выиграю.
* * *
В пятницу девятого августа к воротам родительского дома подъехал мотоцикл «ИЖ-56» с боковым прицепом — родной брат Чижика. Рычание его двигателя я услышал даже на фоне хрипов Артурчика: Прохоров сегодня снова развлекал нас пением «под Высоцкого» (открытка с автографом артиста уже неделю висела у Артура над кроватью). Я выбрался из-за стола, жестом показал Кириллу, что прогуляюсь во двор родителей (сегодняшний концерт Артурчик устраивал во дворе у бабушки). Котова встрепенулась — я шепнул ей, что скоро вернусь. «Парус! — кричал Прохоров. — Порвали парус!..» Наташа Торопова ему подпевала: «…Каюсь, каюсь, каюсь…»