"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Конверт с письмом для Бурцевой я прихватил с собой вечером второго августа, когда провожал до трамвайной остановки Лену Котову. «Долбанной» жары не было и сегодня. Я даже ощутил прохладный ветерок, пока мы с Леной шли через деревянный мост в город. Торопова в компании с Кириллом и Артурчиком сегодня отправились в кинотеатр на фильм «Москва, любовь моя». Я это кино уже дважды посмотрел только в этой новой жизни. От очередной возможности полюбоваться на нынешнего кумира женщин Олега Видова я наотрез отказался. Котова осталась в посёлке вместе со мной. В награду за такое самопожертвование я даже спел для Лены под гитару песню «Смуглянка» из кинофильма «В бой идут одни старики». А вечером добровольно вызвался в её провожатые.
По пути в город Котова мне призналась, что тоже с радостью сходила бы на концерт Владимира Высоцкого (тема Высоцкого обсуждалась нами с короткими перерывами со вчерашнего дня). Но с ещё большим удовольствием она посетила бы Театр на Таганке, посмотрела бы любую пьесу с участием Высоцкого… и даже ту, в которой Владимир Семёнович не участвовал. Лена поделилась со мной воспоминаниями об ощущениях от своего единственного похода в «настоящий театр», который случился семь лет назад в Ленинграде. Котова подробно и с восторгом рассказала мне не только сюжет пьесы, но описала и царившую в Академическом театре драмы имени Пушкина атмосферу. Она запомнила даже витавшие там в буфете запахи. Я смотрел на светившиеся от восторга глаза Котовой…
И вдруг Лена замолчала.
Мы остановились.
Потому что дорогу нам преградил невысокий красноносый мужчина в сером костюме. От него пахло одеколоном «Шипр» и табачным дымом. Мужчина внимательно посмотрел мне в лицо.
— Чернов Сергей Леонидович? — сказал он.
— Есть такой, — ответил я. — Кто мной интересуется?
Пальцы Лены сжали мой локоть.
Мужчина вынул из кармана удостоверение, раскрыл его и сунул мне под нос.
— Капитан Зареченский. Лев Петрович. Комитет государственной безопасности СССР.
Я взглянул на чёрно-белое фото в удостоверении. Бросил взгляд поверх плеча капитана Зареченского на почтовый ящик, что висел на стене дома всего в десятке метров от нас. Посмотрел на припаркованную у края дороги бежевую «Волгу».
На эту же «Волгу» мне указал и Лев Петрович.
— Сергей Леонидович, — сказал он, — присядьте в мою машину. Дама подождёт. Мне с вами нужно кое о чём поговорить.
Андрей Федин
Чёрный дембель
Часть 4
Глава 1
Ветер покачивал листья стоявшего около дороги дерева, в кроне которого перелетали с ветки на ветку скворцы. Птицы присматривались к созревшим колючим плодам каштана. И подслушивали наш разговор. Зависшее над домами солнце светило словно из последних сил. Оно ярким пятном отражалось в окнах пятиэтажек и в широко открытых глазах Котовой.
Лена с удивлением и с едва заметным испугом смотрела на преградившего нам путь мужчину. Прижималась к моей руке плечом — я чувствовал тепло её кожи. Капитан Зареченский с тихим глухим хлопком закрыл удостоверение и сунул его в карман пиджака. Солнце светило ему в спину. На лице Зареченского лежала тень. Его залысины блестели, будто смазанные воском.
— Лена, иди на остановку, — сказал я. — Увидимся завтра.
Котова не выпустила мою руку. Покачала головой.
— Сергей, я тебя одного здесь не оставлю, — заявила она. — Я буду с тобой.
Котова чуть свысока смотрела на капитана Зареченского.
Капитан скривил свои тонкие губы. Показал нам большие, как у грызуна резцы.
— Гражданочка, — сказал он, — успокойтесь. Мы с Сергеем Леонидовичем только пообщаемся. В машине. Никуда я его не повезу. И ваша помощь ему точно не понадобится.
Зареченский сощурил глаза. Он уже не ухмылялся, но его зубы полностью не спрятались за губами.
Я подумал, что капитан похож на бобра или на нутрию.
Лена тряхнула каштановыми кудрями.
— Прекрасно, — сказала она. — Тогда я подожду его здесь. Это ведь не запрещено?
Она пальцем указала на асфальт у своих ног. Капитан опустил глаза, посмотрел на ноги Котовой.
Зареченский дёрнул плечом.
— Ваше право.
Он перевёл взгляд с ног Котовой на моё лицо.
— Сергей Леонидович…
Капитан снова показал рукой на автомобиль ГАЗ-21 «Волга».
— … Пройдёмте.
* * *Я уселся на переднее сидение автомобиля со стороны водителя. Не без труда, но всё же поместился там. В очередной раз отметил, что советские легковые автомобили делали для людей маленького роста: для таких, как капитан Зареченский. Офицер КГБ запросто разместился на сидении около рулевого колеса, украшенного изображением оленя. Он захлопнул дверь (я снова подумал о том, что «Волге» явно не хватало доводчика автомобильных дверей). Капитан повертел ручку стеклоподъёмника, перекрыв уличному воздуху доступ в душный, пропахший табачным дымом салон. Он взглядом просканировал пространство вокруг автомобиля, будто опасался нападения или прослушки. Я подумал, что сейчас Зареченский походил не на бобра — на суслика, что осматривал свою территорию.
Капитан привстал, взял с пассажирского сидения картонную папку с надписью на обложке: «Дело №_» Я отметил, что номер у «дела» пока не проставили, хотя папка явно не пустовала. Сама папка выглядела почти новой, словно ещё пару дней назад лежала на полке в магазине. Лев Петрович дёрнул за кончик завязки — развязал узел, но папку не открыл. Он посмотрел на меня, но тут же снова стрельнул взглядом в зеркало заднего вида. Мимо нас с грохотом и дребезжанием проехал грузовик. Зареченский нахмурил белёсые брови, строго посмотрел мне в лицо. Несколько секунд он рассматривал меня. Потом его взгляд остановился на точке между моими глазами. «Лидерский взгляд» — называл этот способ воздействия Артурчик, когда изучал методы манипуляции собеседниками.
— Сергей Леонидович, — сказал капитан, — расскажите, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с гражданкой Бурцевой Анастасией Евгеньевной.
Он прижал ладонь к картонной обложке папки, спрятал от моих глаз надпись «Дело №_». Зареченский будто намекнул, что его вопрос носил чисто риторический характер. А вся нужная ему информация уже отображена на бумаге и лежала сейчас внутри папки.
— Мы с Настей впервые встретились в ночь с первого на второе июля, — сообщил я. — В паре километров от пансионата «Аврора», где я отдыхал этим летом. На берегу моря, на вершине так называемой Птичьей скалы. После полуночи.
Капитан КГБ кивнул, будто подтвердил правдивость моих слов. Он на секунду опустил взгляд на папку (как и требовал описанный Артурчиком «метод»). И тут же снова направил взгляд мне между глаз.
— Как вы оказались на этой скале в столь поздний час? — спросил Лев Петрович. — Почему вы явились туда один, хотя приехали в пансионат в компании друзей? И что там делала в это время Анастасия Евгеньевна?
Я посмотрел поверх головы Зареченского на Котову, стоявшую в пяти метрах за спиной сверлившего мне взглядом переносицу капитана КГБ. Лена скрестила на груди руки, не спускала глаз с затылка Льва Петровича. Я подмигнул Котовой.
— Я прогуливался перед сном…
— В двух километрах от пансионата? — перебил меня капитан.
Я опустил взгляд на его залысины. Отметил, что жарко в салоне автомобиля не только мне: на лбу у капитана выступили капли пота. Пожал плечами.
— Скала Ассоль — единственная достопримечательность в тех краях, — ответил я. — О ней в своей повести «Алые паруса» упоминал приятель Максима Горького Александр Гриневский. Так мне сказали в пансионате.
— И что с того?
Я приподнял брови.
— Другой ориентир для ночной прогулки мне в голову не пришёл. К тому же… я надеялся, что в пансионате есть и другие романтически настроенные люди. Желательно, женского пола. И я с ними встречусь на скале у моря.
— Встретились?
Капитан поскрёб ногтем указательного пальца обложку папки.