"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Вторая бутылка «Московской особой» показала своё дно столь же стремительно, как и первая. Случилось это печальное событие после тоста «за хорошие дороги». Наши взгляды скрестились на этикетке «Русской». Участковый махнул рукой и скомандовал: «Наливай, Колян». «Чтобы не последняя», — провозгласил новый тост Уваров. Наши стаканы встретились над кастрюлей с компотом. Я и милиционер проследили за тем, чтобы Николай вытряхнул из бутылки в стаканы всю водку, до последней капли. Пустая бутылка под столом присоединилась к четырём другим. В кухне ненадолго воцарилась тишина. Будто прозвучал сигнал к окончанию праздника. «За встречу,- произнёс Николай. — Чтобы была не последней». Он отсалютовал нам стаканом. Мы выпили. Закусили.
— Ладно, — сказал участковый.
Он встал из-за стола.
— Никуда не уходите, мужики, — велел милиционер. — Я скоро вернусь.
* * *
Вернулся он через полчаса.
Принёс три бутылки «Коленвала».
* * *
Участковый первым «вышел из разговора»: он закрыл глаза под рассказ Николая о службе во флоте, положил голову на столешницу — между пустым стаканом и тарелкой с недоеденной картошкой. Мы с Колей выпили «за Краснознамённый Черноморский флот ВМФ СССР» — заметили, что наш собутыльник тост не поддержал. Не растормошили его. В ответ на наши доводы участковый только постанывал и пускал слюну. Не разбудили его ни похлопывание по щекам, ни спрыскивание водой (компот Уваров для этого дела забраковал). Милиционер громко всхрапнул и по-детски улыбнулся. Николай покачал головой, развёл руками. Он без видимых усилий, поднял друга со стула и отнёс его в угол кухни, уложил там на кушетку.
Третью бутылку «Каленвала» мы распечатали, вновь оказавшись за столом вдвоём.
Николай окинул меня взглядом и сказал:
— Серёга, а тельняшка на тебе неправильная. Не наша, не морская.
Он покачал головой.
— Ясен пень, Колян, — ответил я. — Никто, кроме нас! Слышал такое? За ВДВ!
Мы подняли стаканы и выпили за новый тост. Затем завязали спор на извечную «мужскую» тему: какой род войск Советской армии «круче». Уваров мне доказывал, что флот — опора безопасности нашей страны (а Черноморский флот важнейшая его составляющая). Я же призвал на помощь пока не уснувший разум и втолковывал своему явно заблуждавшемуся оппоненту, что будущее за воздушно-десантными войсками. Мы с пеной у рта спорили, пока не закончилась водка. Бутылка «Коленвала» заняла своё место в ряду под столом — мы печально вздохнули. Мысли о том, что «разговор» подошёл к логичному завершению, испортили нам настроение. Желание продолжить спор исчезло. Я провозгласил тост «за понимание».
Уваров закусил финальную порцию водки огурцом и сказал:
— Зато моряки лучше плавают.
Я встрепенулся и спросил:
— Колян, ты думаешь, что десантура не умеет плавать?..
* * *
Под споры о плавании мы с Уваровым доели сало и картошку — запивали еду компотом. К консенсусу не пришли: Николай не поверил моим заверениям о том, что десантники лучшие во всем. Девиз «Никто, кроме нас!» не произвёл на него впечатление. Я счёл его реакцию форменным безобразием. Заявил, что запросто продемонстрирую свои навыки. Плавать я научился, ещё будучи пионером. Три года совмещал посещение бассейна с боями на ринге. Пока не сообразил, что бил кулаками с большим успехом, чем изображал рыбу. Об этом я Николаю не сказал.
Туманно намекнул Уварову, что занятия в бассейне (не во Дворце спорта, разумеется) входили в обязательную программу подготовки бойцов ВДВ. Заявил, что продемонстрирую свои навыки плавания «хоть прямо сейчас». После третьей бутылки «Каленвала» Николай счёл моё предложение разумным. Он сказал, что рядом с деревней есть ставок — всего «в миле на норд-вест». Коля заявил, что отвезёт меня туда «прямо сейчас». Он ухмыльнулся и сообщил: поплывёт через ставок вместе со мной — наперегонки. Пообещал, что утрёт нос и «сухопутным», и даже «воздушным».
Мы вышли во двор и обнаружили, что мотоциклу Уварова преградил путь из двора «Урал» М-63 с боковым прицепом, на котором прикатил к приятелю участковый милиционер. Мы пару минут прикидывали, как прокатить мимо него ИЖ-56. Версию на тему того, чтобы попросту сдвинуть «Урал» в сторону мы не рассматривали. Пришли к выводу, что родственника Чижика со двора не выведем. И тогда Николаю в голову пришла удачная мысль. Он заявил: его приятель не расстроится, если до ставка мы прокатимся на милицейском «Урале». Я признал эту идею здравой.
  
Уваров вернулся во двор — выудил из люльки своего мотоцикла шлем. Я тем временем присмотрелся к прицепу «Урала». Решил, что эта «люлька» меня выдержит. И даже залез в неё. Но тут же услышал от Николая, что «так не пойдёт». Коля объяснил мне, что с этого года шлем при езде положен и пассажирам мотоциклов. Сказал, что не нарушит правила — я признал его слова разумными. Но в мотоцикле участкового я шлем не обнаружил. О чём и сообщил Уварову. Коля почесал затылок — его взгляд засиял. Николай умчался в свой двор. И вскоре вернулся с милицейской фуражкой в руках.
Он надел её мне на голову и объявил:
— Вот теперь всё нормально.
До ставка мы домчались «с ветерком». Хотя и дважды останавливались: я возвращался и подбирал с обочины дороги слетавшую с моей головы фуражку. Водоём, куда меня привёз Николай, оказался больше бассейна из Дворца культуры. Но он не превышал размерами пруд, что находился около Павловской водокачки. Уваров подкатил мотоцикл к поросшему камышом берегу и заглушил двигатель. Я выбрался из «люльки» размял ноги. Окинул взглядом ставок — прикинул расстояние до противоположного берега: метров тридцать или сорок, если глазомер меня сейчас не обманывал.
Проблемы с «глазомером» заметил и Николай — после того, как решительно сбросил с себя одежду. Он объявил, что выпили мы «прилично» — «лезть» «подвыпивши» в воду небезопасно. Я тоже побросал свои вещички в боковой прицеп «Урала» и согласился с Колей. Сообщил ему, что третья бутылка «Коленвала» была лишней. Мы снова взглянули на воду. Уваров заявил, что без «подстраховки» «в таком состоянии» туда не полезет. Он решительно натянул на голову мотошлем, застегнул под подбородком ремешок. Я признал его решение мудрым — надел милицейскую фуражку.
* * *
Заплыв к противоположному берегу я проиграл.
Потому что трижды вылавливал фуражку из пруда.
К мотоциклу мы вернулись пешком: по берегу пруда. На обратном пути решили, что отметим победу Уварова. Купили в «Сельмаге» ещё две бутылки «Коленвала».
* * *
Утром меня разбудил собиравшийся на работу Николай.
Мы с ним единодушно решили, что «больше никогда в жизни» не выпьем ни капли «Коленвала»: уж очень сильно после этой водки тошнило, штормило и давило на мозг.
Рассол из бочки с квашеной капустой немного поправил мне здоровье — на площадку, где дожидался меня младший брат, я пришёл почти уверенной походкой, не стонал.
Кирилл увидел меня, рванул мне навстречу.
Он улыбнулся и сообщил:
— Серый, ты не поверишь!..
  
Глава 6
 
Звёзды на небе уже погасли. Но солнце пока не выкатилось из-за тёмной полосы лесопосадки, что выделялась на фоне разукрасившей горизонт алой полосы. Денёк обещал быть тёплым и солнечным. Всё это я отметил, ещё когда шагал на встречу со своим младшим братом. Рассуждения о природе тогда отодвинули на задний план мысли о запланированных на утро физических упражнениях, которые вызывали недовольство и панику у моего травмированного «Коленвалом» организма. Сейчас я смотрел на бодрого и радостного Кирилла и чувствовал себя больным человеком и старой развалиной. Боль в висках и в уже очищенном после утреннего пробуждения желудке требовали покоя и уединения, а не физической нагрузки и долгих бесед. Я стоял на краю утоптанной площадки, где мы с Киром разминались по утрам, слушал рассказ младшего брата — выделял в нём главные моменты.