"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Вечером тридцать первого августа я наблюдал, как готовился к завтрашнему походу в институт мой младший брат. Кирилл тщательно подбирал и утюжил свою одежду, складывал канцелярские принадлежности в доставшийся ему три года назад по наследству от меня коричневый портфель с двумя застёжками (я в эту среду купил себе в «универмаге» похожий, но чёрный). Мой портфель (ещё с биркой) пока стоял в шкафу: завтра брошу в него тетрадь и шариковую ручку (я помнил: другая канцелярия в первый день занятий в институте мне не понадобится). Мой костюм висел в шкафу в полной боевой готовности.
Утром первого сентября мы с братом ограничились пробежкой и работой на спортплощадке. От ставшего уже привычным спарринга мы отказались. Позавтракали вместе с родителями. Нарядились в костюмы и полуботинки. С портфелями в руках (будто большие и важные начальники) мы зашагали через посёлок к трамвайной остановке. Младший брат меня поторапливал. Но я заявил Кириллу, что мы пока никуда не опаздываем: в этот же день в моей прошлой жизни мы отправились в институт на четверть часа позже.
* * *
Летом я нечасто смотрел телевизор и редко прислушивался к воркованию радиоприёмника. Баннеры с советской символикой, что встречались по пути к институту и к магазинам быстро примелькались — мой глаз не замечал их уже после второго-третьего просмотра. Но первого сентября я снова прочувствовал, что очутился именно в Советском Союзе. Потому что сегодня, пока мы с Кириллом ехали в трамвае, я с интересом рассматривал шагавших по тротуарам школьников. Они резко выделялись из потока спешивших по улицам Новосоветска людей не только ранцами и зажатыми в руках букетами цветов, но и яркими алыми пятнами пионерских галстуков.
Видел я на форме школяров помладше значки в форме пятиконечной звезды с изображением юного Владимира Ульянова. Сам я нацепил на пиджак значок с профилем уже немолодого Ленина и с аббревиатурой ВЛКСМ. Но я признал: атмосферу СССР в первую очередь создавали именно пионерские галстуки. Я даже вспомнил, пока рассматривал пионеров, как в детстве сам завязывал на галстуке хитрый узел (промаялся с этой проблемой весь вечер). Стоявший рядом со мной в салоне трамвая Кирилл тоже активно вертел головой. Но его интересовали не пионеры с ранцами за спиной — мой младший брат разглядывал загорелые ноги комсомолок.
В окно трамвая я увидел вереницу спешивших к главному корпусу МехМашИна студентов. На большинстве молодых мужчин и женщин увидел схожие наряды: белые рубашки, светлые блузы. Немногие парни щеголяли в пиджаках. Я прекрасно представлял, что мы с братом тоже снимем пиджаки, как только пока ещё по-летнему жгучее солнце поднимется к зениту (облаков на небе я не заметил). Но я ещё вчера объяснил Киру, как важно произвести правильное первое впечатление. Говорил: нужно, чтобы сокурсники (и в первую очередь сокурсницы) увидели в нём не изображающего взрослого человека мальчишку, а молодого солидного мужчину.
Артур Прохоров дожидался нас на том самом месте, где днём стояла пивная бочка. Он курил, поглядывал на проходивших мимо него девиц, то и дело поправлял ворот пиджака и блестящий узел галстука. Как и в прошлый раз, у Артурчика в руках я увидел новенький чёрный кожаный дипломат с блестящими кодовыми замками, купленный в «Берёзке» (с ним Прохоров выглядел не начальником, а иностранным шпионом). Артур поспешил нам навстречу — мы обменялись рукопожатиями. Прохоров с недовольством пробубнил о том, что устал нас ждать: до нашего появления он выкурил три сигареты. И сообщил, что Торопова и Котова «уже там».
Ещё вчера я (сам для себя) предсказал, что появление Лены Котовой, безусловно, внесёт некоторые изменения в сегодняшний день. Но спрогнозировал, что перемены коснутся в основном поведения Кира и Артура. Парни уже по пути к институту подтвердили мои догадки: они завели разговор не о вчерашнем футбольном матче между ЦСКА и московским «Динамо» — обсуждали девчонок. Быть может, прикинул я, поведёт себя иначе и Коля Барсов, лишившийся намеченной жертвы для своих чар. Но на расписание и ход сегодняшних институтских мероприятий смена Жени Рукавичкиной на Лену Котову, в теории, никак не влияла.
  
Подтверждение чему я увидел, едва только свернули к главному корпусу МехМашИна. Худой черноволосый очкарик доцент (я не вспомнил его имя) с табличкой в руке («ОиНТ-73») переминался с ноги на ногу на том самом месте, где я его впервые увидел и в прошлой жизни. Вокруг доцента уже собралась большая группа первокурсников (примерно пятнадцать человек) — в том числе Котова и Торопова. Наташа Торопова улыбнулась Артурчику. Лена посмотрела на меня, но при этом будто не заметила моего брата. Я и Кир поприветствовали девчонок, а затем и прочих своих сокурсников. Котова едва заметно кивнула в ответ. Мы с Кириллом пожали руки парням.
Артурчик и Кир остановились рядом с Котовой и Тороповой. Прохоров рассказывал Наташе, что произошло в его жизни со дня их предыдущей встречи. Мой брат стоял в шаге от Лены Котовой, но та на его присутствие никак не реагировала. Не смотрела она и в мою сторону: с преувеличенным интересом слушала болтовню Артурчика, будто давно не слышала ничего столь же увлекательного. Я хмыкнул и пробежался взглядом по лицам своих бывших, а теперь уже настоящих одногруппников. Видел их в прошлом месяце на вступительных экзаменах. Но тогда они меня мало интересовали — теперь же я взглянул на них внимательно.
И сразу же отметил: все эти парни и девчонки почти не изменились, но стали совершенно другими. Потому что я смотрел на них теперь с высоты прожитых в прошлой жизни лет. И видел в них не взрослых мужчин и женщин, какими посчитал их при первом знакомстве. Теперь я знакомился с неопытными парнями и девчонками, почти с детьми. Крепкие рукопожатия парней считал не «проверкой на вшивость», а ребячеством. Кокетливые взгляды девчонок меня не привлекали — смешили. Радовало, что и в прошлый, и в этот раз почти все одногруппники видели во мне взрослого «дяденьку». Пусть и не догадывались, что нас разделяли не три прожитых года, а больше пятидесяти трёх лет.
Я снова познакомился и со своим бывшим соседом по общежитию Васей Ковальчуком, пока мы дожидались неподалёку от ступеней института опаздывавших студентов. Вспомнил, что Василий вместе с двумя приятелями приехали из Старого Оскола. Но только он стал «трудовиком» — его друзья тоже успешно сдали экзамены, но предпочли группу «машинистов». Вася улыбался, рассказывая мне о тяготах жизни в чужом городе. Волнистые пряди его (прикрывавших уши) светло-русых волос перекатывались из стороны в сторону, повинуясь прихотям ветра (они выглядели, будто после химической завивки). Парень то и дело шмыгал носом.
У Василия я выяснил, что в мою бывшую комнату пока никто не заселился. Узнал, что горячую воду в общежитии уже «дали». А занимавшая большую часть первого этажа «мужского» корпуса общежития столовая уже функционировала (ещё с начала августа). Ковальчук в красках описал мне её и похвастался, что натырил там «домой» (в комнату общежития) стаканов, вилок и ложек. Я тут же вспомнил, что за «хозяйственность» и прижимистость (иногда походившую на банальную жадность) Артурчик Прохоров за глаза называл нашего соседа «кулацким отродьем» и часто просил меня «раскулачить» соседа на те или иные вещи (в основном, на продукты).
Васины рассказы прервала перекличка. Черноволосый доцент убедился, что группа «ОиНТ-73» собралась в полном составе. Последней влилась в компанию «трудовиков» наша бывшая, а возможно и будущая комсорг Инга Рауде (голубоглазая блондинка, говорившая с лёгким прибалтийским акцентом). Парни тут же оценивающе осмотрели её стройную фигуру. Златовласая и пышнотелая Света Миккоева презрительно хмыкнула. Я вспомнил, что Миккоева приехала из деревни, что находилась неподалёку от Новосоветска. Но вот название той деревеньки в памяти не воскресил. Как не вспомнил и то, где проживала до института Инга Рауде.
Доцент выразительно покашлял — снова привлёк к себе наше внимание. Объявил, что сейчас у нас по расписанию ленинский урок — я тут же вспомнил, что в прошлой жизни у нашей группы его вела симпатичная девица-старшекурсница (из «трудовиков» третьего курса). А после этого урока, сказал доцент, он нас ненадолго задержит для выяснения организационных вопросов — выберем старосту и комсорга, сам себе мысленно пояснил я, и обсудим поездку в колхоз. Вслед за доцентом (избегая по-детски идти парами) группа «ОиНТ-73» плохо организованной толпой вошла в вестибюль института — голоса моих одногруппников там, будто по команде, стихли.