"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Вот это уже лучше, — заявила Марго. — И правдиво. Потому что я действительно красавица.
Её пальцы снова подобрались к моей шее, а запакованная в бюстгальтер грудь дотянулась до пиджака.
— Если ты меня здесь не видел, Серёжа, значит: был невнимателен, — едва слышно произнесла Марго. — Потому что я в этом ресторане частая гостья. Особенно нынешним летом.
Поверх головы партнёрши я увидел стол, где рядом с Прохоровыми и рядом с моим младшим братом официантка Светочка расставляла посуду и напитки, раскладывала приборы. Встретился взглядом с глазами Ильи Владимировича (директор швейной фабрики пристально следил за моим танцем). Опустил взгляд на серо-голубые глаза Марго.
— От тебя приятно пахнет, — сказал я. — Не нафталином. Как называются твои духи?
Марго улыбнулась, махнула накрашенными чёрной тушью ресницами.
— Это французские, — сказала она. — «Диорелла» от «Диор». Если эти названия о чём-то скажут тебе… Серёжа.
Мне почудилась насмешка в глазах партнёрши. Отметил, что женщина насмехалась надо мной не без причины. Потому что название аромата («Диорелла») не пробудило во мне никаких воспоминаний (хотя с ароматами от «Dior» я прошлой жизни сталкивался не однажды: дарил их многим женщинам) и напомнило лишь слово «диарея».
Я кивнул и сообщил:
— Неплохие духи. Отличное сердце композиции. Превосходная добавка к запаху вина.
Партнёрша отпрянула от меня, будто в порыве негодования. Но тут же выдохнула и звонко рассмеялась — её смех хорошо вписался в мелодию песни. «…Поросло травой место наших встреч», — сообщили певцы. Марго несильно ударила меня кулаком по ключице. Запрокинула голову, нахмурила брови в притворном возмущении.
— Я не так уж много вина выпила! — заявила она. — Только два бокала!.. Ладно: три.
Я остановился — придержал свою партнёршу, которая словно и не заметила: музыка стихла. Музыканты устроили совещание (дожидались, когда наряженные в строгие костюмы мужчины проводят к столам своих сверкающих золотом и драгоценными камнями партнёрш). Марго несильно толкнула меня в грудь, попятилась и стрельнула взглядом в направлении Прохорова.
— Я не прощаюсь с тобой, Сергей Леонидович, — сказала она.
Усмехнулась, заглянула мне в глаза и добавила:
— Это был не последний наш танец сегодня. Скоро увидимся, Серёжа.
* * *
Я не провожал Марго: она резко развернулась и застучала каблуками по красному ковру; не оглядывалась. Я понаблюдал, как она дефилировала между столами (стоял в одиночестве на танцплощадке). Признал, что смотреть на её ноги не менее приятно, чем на Светочкины. Женщина сохранила стройную фигуру; и умело подчеркнула её, выбрав удачный фасон платья. Отметил, что не только я провожал Марго взглядом — за ней наблюдали многие из собравшихся в зале ресторана мужчин. А некоторые дамы посматривали не на своих приоткрывших рты мужчин — рассматривали меня. За моей спиной снова зазвучала музыка. Она будто подтолкнула меня в направлении стола, где меня дожидался младший брат и Прохоровы.
Пока я шёл через зал, чувствовал на себе изучающие, любопытные, нескромные и раздражённые взгляды гостей «Московского». Расправил плечи, выпятил грудь. Рука невольно потянулась к голове: к голубому берету… который остался в доме родителей. Я поправил узел галстука. Заметил, что Илья Владимирович сменил своё местоположение за столом: он отодвинулся от сына и переместился ближе к моему стулу. «Почему в семнадцать лет парню ночью не до сна…» — запели музыканты. Я невольно взглянул на Кирилла (тот о чём-то спорил с Артурчиком). Заметил на столе бокалы и графин с похожей цветом на чай жидкостью. А ещё увидел бутылки с минеральной водой и стеклянный кувшин с клюквенным морсом.
Я вернулся на своё место, чиркнул ножками стула по полу.
— Сергей, ты знаком с Марго? — спросил Илья Владимирович.
Он наклонился в мою сторону.
Я покачал головой и ответил:
— Только что познакомился. Интересная женщина.
Директор швейной фабрики огляделся по сторонам.
— Сергей, тебе не нужно общаться с этой женщиной, — сказал он.
  
Прохоров говорил тихо, будто доверял мне государственную тайну.
— Это небезопасно, — сказал он. — В первую очередь, для тебя…
«…Просто раз и навсегда наступает в жизни час…» — пением и музыкой заглушали голос Прохорова музыканты. На танцплощадке уже трясли причёсками, плечами, боками и бёдрами нарядные женщины. Они сверкали камнями на кольцах, на серьгах, на браслетах и на ожерельях — будто подражали блеску хрустальных люстр и светильников. Илья Владимирович стрельнул взглядом в направлении соседнего столика, где устроили посиделки похожие друг на друга толщиной щёк немолодые мужчины. Посмотрел он и на моего брата, и на своего сына — те притихли, прислушивались к его словам. Проверил, не приближалась ли к нам официантка. Сделал пару глотков из бокала (цвет напитка выдал, что Прохоров пил не коньяк, а морс).
— … Отец Маргариты Лаврентьевны, — говорил Илья Владимирович. — Лаврентий Семёнович Ольшанский, второй секретарь горкома. Поэтому она, как ты сам понимаешь, девчонка избалованная…
Прохоров покачал головой.
— … Ей позволено многое, — сказал он. — И она это прекрасно знает. Но только проблема даже не в ней, и не в её отце. А в её муже, Наиле Руслановиче Рамазанове. Ты слышал о таком?
Я пожал плечами.
— Не доводилось.
— Он директор Колхозного рынка, — сообщил Илья Владимирович. — Занял это место не без помощи тестя, как ты понимаешь. Ради Маргариты Лаврентьевны лет десять назад он развёлся с первой женой…
Прохоров постучал пальцем по столешнице.
— … И с тех пор ревнует новую жену к каждому встречному. Девчонка любит веселье. И красивых мужчин. Наиль это знает. Но дома её запереть не может: из-за влиятельного тестя.
Илья Владимирович посмотрел мне в глаза.
— Поговаривают, — сказал он, — уже насколько ухажёров Марго очутились в больнице: кто с поломанными рёбрами, кто с пробитой головой. У Рамазанова на рынке вертятся разные криминальные элементы…
Прохоров выдержал паузу, не спускал с меня глаз.
— … И он находит с ними не только общий язык, но и взаимную выгоду. Так что мужиков, которые интересовались Марго, временами избивают грабители. Понимаешь меня, Сергей? Это многие знают.
Директор швейной фабрики развёл руками (левой он двигал неуверенно).
— Поэтому в зале и нет очереди из мужчин, желающих танцевать с Марго, — сказал он. — И уж тем более, никто не провожает её домой, когда Наиль в командировке. Ты… понимаешь, о чём я говорю, Сергей?
— Разумеется, дядя Илья, — ответил я. — Всё понял. Не волнуйтесь. Спасибо за предупреждение.
Прохоров откинулся на спинку стула.
— Вот и хорошо, — сказал он. — Надеюсь, ты не наделаешь глупостей.
Посмотрел мне за спину и сообщил:
— А вот и наши салаты…
«…Почему в семнадцать лет парню ночью не до сна…» — мысленно подпевал я музыкантам.
* * *
— … Вы молодцы, парни, — говорил Илья Владимирович. — Успешная сдача экзаменов для поступления на первый курс института — это ваш первый серьёзный шаг к успешному будущему…
Я слушал речь Прохорова и крохотными глотками дегустировал коньяк. Заключил, что он не лучший из тех, которые я пробовал. Но и не плохой. И уж точно Светочка принесла нам в графине не подкрашенную карамелью или чаем водку, которую мне под видом коньяка или бренди наливали и новосоветские, и питерские, и московские бармены в девяностых годах.
— … Не смотрите на тех своих приятелей, кто уже сейчас работает на предприятиях и получает зарплату, — вещал Прохоров. — Их будущее уже предопределено, они почти упёрлись в свой потолок…
Я наблюдал, с каким удовольствием Кирилл и Артур поглощали простенькие, на мой взгляд, салаты — будто ели настоящие произведения поварского искусства. Сам же я не обнаружил в блюдах поваров из «Московского» ничего примечательного. Разве что бараний шашлык они готовили превосходно — с этим утверждением Прохорова я согласился.