"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
* * *Шагнул в коридор, прикрыл дверь.
— Ну, что? — спросил Кирилл.
— Сколько получил? — сказал Прохоров.
Я заметил взволнованный взгляд стоявшей за спинами парней Котовой.
— Расслабьтесь, пацаны, — ответил я. — Профессор сказал, что я отличный парень. Он так и начиркал в ведомости: «отлично».
Ко мне потянулись сразу несколько рук для поздравительных рукопожатий.
Первым делом я пожал руку своему брату.
* * *Кирилл и Артур предложили, чтобы мы задержались около кабинета, где проводили экзамен. Парни ждали, когда «отстреляется» Наташа Торопова — она уселась к столу перед Хоттабычем после меня. Я лишь пожал плечами и отошёл к окну. Щуплые абитуриенты потеснились, уступили мне место рядом с подоконником. А троица низкорослых, похожих друг на друга девчонок тут же набросилась на меня с вопросами — их голоса дрожали от волнения и испуга. Я не отказал девицам в ответах. С трудом припомнил лицо лишь одной из них (она в моей прошлой жизни училась в группе «лётчиков»).
Появление Тороповой мы ждали почти тридцать минут.
Наташа вышла из кабинета на прямых ногах, с блестящими от слёз глазами. Артурчик и Лена Котова наперегонки кинулись к ней с расспросами. Следом за Прохоровым подошёл к Наташе и Кир.
А через пять минут Артурчик мне сообщил:
— Тройку схлопотала. Не повезло. Как думаешь, Серёга, Наташка поступит?
— Что у неё по другим экзаменам? — спросил я.
— «Отлично» за письменную математику и «хорошо» за устную, — ответил Прохоров.
«Ровно четвёрка средний балл, — подумал я. — Меньше, чем у Кирилла. Это замечательно».
Пожал плечами и сказал:
— Скорее всего, пройдёт. Но точно мы узнаем это в следующий вторник. Когда обнародуют списки зачисленных на первый курс.
«Интересно, — подумал я, — если Торопова сейчас не поступит в МехМашИн, спасёт ли это её от гибели в тысяча девятьсот семьдесят пятом году?»
Глава 19
После экзамена по физике мы возвращались домой в приподнятом настроении. Почти как тогда, в прошлой жизни. Наташа Торопова осталась в институте в окружении утешавших её девчонок. Прохоров (как и мы) о её неудаче позабыл уже в вестибюле главного корпуса МехМашИна. Артурчик после экзамена поспешил к таксофону, позвонил отцу. Сообщил родителю об очередной пятёрке. Из кабинки телефона-автомата он вышел будто повзрослевшим. Заявил, что вернётся в отцовскую квартиру, когда захочет. Сказал: сейчас он поедет с нами в посёлок… пить водку. Мы с Киром поддержали его решение. И вскоре уже шагали втроём (плечо к плечу) по освещённой редкими фонарями Речной улице — в точности, как и в той реальности, что существовала теперь лишь в моих воспоминаниях.
Мы приняли поздравления от родителей. Наспех поужинали — Прохоров поучаствовал в нашем застолье. «Дёрнули» с папой по «соточке» за будущих экономистов. После второй «соточки» («за взрослых сыновей») мама напомнила отцу, что ему завтра на работу — папа разочарованно вздохнул, но перевернул свою рюмку донышком вверх. Прохоров по-хозяйски разлил остатки водки в три рюмки и убрал пустую бутылку под стол. Продолжили мы гулянку во дворе его бабушки. Припрятанная Артуром бутылка «Столичной» опустела неожиданно быстро. Артурчик заявил, что у бабушки наверняка «есть ещё». Он ушёл в дом и вскоре вернулся с бутылкой «Московской особой» и с гитарой. Я отобрал у Прохорова музыкальный инструмент. Засучил рукава тельняшки.
Ночную тишину разорвало дребезжание струн.
— Когда мы выйдем за ворота с дипломатами в руках, — запел я. — И встречать нас будут мамы со слезами на глазах…
Поначалу парни молча слушали.
А я терзал струны и голосил на луну.
Но вскоре мне уже подпевали два звонких мужских голоса:
— … Домой, домой, домой, часто снится дом родной. Домой, домой, домой, пусть послужит молодой…
* * *Во вторник на утренний кросс я отправился ещё… не совсем трезвый. Брата пожалел, не сбросил его утром с кровати — позволил Киру встретить похмелье в постели. Тем более что Кирилл моих попыток разбудить его и не заметил бы: я едва ли не на руках занёс младшего брата в спальню за пару часов до рассвета. Сообразил, пока бежал, что сегодня мой пот содержал необычайно высокий процент спирта — даже насекомые облетали меня по широкой дуге. Только на спортплощадке я заметил, что бегал не в кедах, а в старых сандалиях. Тут же убедился, что прочие атрибуты спортивной формы всё же прихватил — не рванул вокруг посёлка в одних лишь трусах.
С турника не свалился, брусья не погнул. Домой вернулся трусцой. Отправился в сад к яблоне. Обернул кисти рук тряпками — вымещал раздражение на стволе дерева.
«Пить…»
Удар.
«…Вредно…»
Удар.
«…Пить…»
Удар.
«…Вредно…»
Окончательно пришёл в себя я только после холодного душа.
* * *В среду днём я сложил в сумки учебники и вернул их в библиотеку — попрощался с учёбой до зимней сессии.
* * *Кирилл мне признался, что после вторника (когда мы сдали физику) время для него словно остановилось. Хотя он на этой неделе и не скучал. Кир учил песни (просиживал с гитарой в руках по два-три часа в день). Занимался спортом по утрам. Плескался в реке (я учил его и Артурчика плавать брассом). В субботу вместе со мной и с папой Кир ходил на Гадючий ставок на рыбалку (Прохоров остался в посёлке: он боялся «ползучих гадов»). В воскресенье они с Артурчиком отправились в кино: вдвоём (Торопова и Котова их продинамили, а я в этот день занимался на кухне, делал медовики для родителей и для мальчишек Варвары Сергеевны).
В понедельник двадцатого августа мой брат с самого утра нервничал — вечером он уже места себе не находил от волнения, хотя мы с Артуром ему доказывали: у него нормальный средний балл за экзамены, нет причины для волнения. Во время спарринга во вторник Кирилл пропускал простенькие удары. Словно мысленно он был не рядом со мной, а около информационных стендов в вестибюле МехМашИна. Но я не поддался на его призыв: не рванул в институт на рассвете. Потому что помнил, что мы и в прошлый раз почти два часа после полудня дожидались, когда обнародуют информацию. Вот ровно в полдень я сегодня и согласился с братом: пора.
* * *Так много людей я в этой новой реальности в вестибюле главного корпуса МехМашИна ещё не видел. Хотя помнил: в прошлый раз людей здесь было не меньше. Вот только тогда мы сюда приехали раньше. Ещё до того, как в вестибюле прозвучали первые в тот день жалобные всхлипы и первые радостные возгласы. Сегодня (ещё до нашего появления) толпившиеся у входа в институт юноши и девушки разделились на два лагеря: в одном звучали рыдания и ругательства. Из другого доносились бодрые голоса, уже обсуждавшие подготовку к началу первого учебного полугодия. Следом за бледными от волнения девицами мы прошли по узкому коридору, разделявшему два лагеря, к информационным стендам. Я ещё от входа рассмотрел на стендах страницы со списками.
— Меня нет, — услышал я голос того самого рыжего паренька, рядом с которым сидел на первом экзамене.
Парень судорожно сглотнул, потёр глаза и снова придвинулся к стендам: заново просматривал списки с фамилиями. Я потеснил от стендов плечом своих бывших соседей по общежитию — парни улыбались и легко простили мне мою наглость (особенно когда взглянули на моё хмурое лицо, запрокинув головы). Кирилл отодвинул парней ещё дальше, стал справа от меня. Артурчик протиснулся слева, занял место между моим плечом и рыжим парнем (который уже хлюпал носом, но всё ещё водил пальцем по строкам списков). На первой же странице, куда посмотрел, я обнаружил фамилию Котовой. Там же я нашёл Прохорова, Торопову и Черновых (Сергея и Кирилла). Выдохнул, заметил улыбку на лице брата. Пробежался взглядом по списку уже неторопливо.
«Елена Котова в наличии, — подумал я. — А вот чьё она место сейчас заняла, пока не понятно».