"Фантастика 2024-178". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Всё будет нормально, Кондратьич, — ответил я. — Сберегу твоего Чижика, как родного. Не переживай.
* * *По улице посёлка я прокатился медленно: привыкал к новому средству передвижения. Купался в завистливых взглядах детей и подростков. В прошлый раз я ездил на мотоцикле лет двадцать назад (по моему внутреннему календарю). Но то был не «ИЖ-56», а японский «Suzuki Hayabusa», купленный для старшего сына Артура Прохорова. Тот японец лишь отдалённо походил на дребезжащего Чижика. Как сказал бы Степан Кондратьевич: то был породистый скакун, а не крестьянская лошадка. Но «ИЖ-56» меня сейчас вполне устраивал. Да и в глазах нынешней молодёжи он выглядел почти как тот «Suzuki Hayabusa»: зверь, а не машина — не чета самому доступному сейчас средству передвижения велосипеду.
Я правдиво описал Степану Кондратьевичу свой намеченный маршрут. Гость Прохоровых направил меня именно в деревню Майское, через которую я прошлой жизни проезжал много раз и помнил её, как не очень длинный ряд домишек на обочинах шоссе. От той деревни до Павловской водокачки (где в прошлый раз нашли тело директора швейной фабрики) было примерно тридцать километров. Но эти две точки соединялись приличной асфальтированной дорогой, по которой похитители тихо и спокойно провезли бы тело Прохорова в «Запорожце». Да и в Майское Илью Владимировича наверняка доставили без особого труда и риска: деревня хоть и маленькая, но автомобили мимо неё проезжали часто.
Во дворе Варвары Сергеевны я не увидел мальчишек. Свернул около Вариного забора — за пару секунд выехал на петлявшую между посёлком и пустырями дорогу. Сдерживал желание прибавить газу: уж очень легко «ИЖ-56» подскакивал на кочках, будто сделанный из бумаги. Но даже при маленькой скорости поездка по просёлочной дороге на мотоцикле бодрила, а не убаюкивала, как езда за рулём внедорожника по гладкому шоссе. Дребезжание металлических деталей моего скакуна распугивало птиц — те метались над пустырями, словно после выстрелов из ружья. Дорожные знаки подсказали о приближении перекрёстка. По асфальту Чижик побежал мягче, тише и уже не оставлял позади себя густой шлейф из пыли.
* * *Около знака с надписью «Майское» я сбавил и без того невеликую скорость, свернул на обочину, остановил Чижика. На ближайшем доме прочёл адрес: «Улица Ленина д. 1». Взглядом стрельнул в направлении семнадцатого дома — того, на который мне указал разговорчивый гость Прохоровых. Из ближайшего двора выбежала собака: чистокровная дворняга. Она замерла в десятке шагов от меня, слушала грозное рычание Чижика. Подойти не решилась. Но и не убежала. Я стащил с головы мотошлем, бросил его рядом с чемоданом. Надел на голову берет, стряхнул пыль со щёгольских аксельбантов. Псина проявила благоразумие: на советского десантника не тявкнула — поджала хвост и вернулась в свой двор.
Мотоцикл зарычал ей вслед, тронулся с места. Я приосанился, будто ехал во главе колонны ВДВ на параде по Красной площади. От образа голливудского терминатора отказался — воспроизвёл облик классического отечественного героя (принял «вид лихой и придурковатый»). Лихо подрулил к высоким воротам дома номер семнадцать. Убедился, что мой источник информации хорошо усвоил «таблетку для памяти»: описал мне дом и придомовую территорию едва ли не до мельчайших деталей. Я спрыгнул на землю; не сразу, но распрямил ноги. На ощупь проверил залом на берете. Выпятил грудь и подбородок. Выдернул из бокового прицепа мотоцикла чемодан и походкой бывалого человека (локти в стороны) подошёл к калитке.
— Эй, хозяева! — прокричал я. — Есть кто дома⁈
Громыхнул о калитку чемоданом — окрашенные в зелёный цвет деревянные штакетины задрожали.
Не спровоцировал собачий лай — собачью будку во дворе не заметил, как и предсказывал мой «информатор».
— Хозяева, открывайте! — крикнул я. — К вам гость приехал!
В одном из окон дрогнула занавеска, будто её потревожил кот. Но из дома мне навстречу никто не вышел.
Я выждал минуту (чтобы меня и мою молодецкую улыбку хорошо рассмотрели) и возмутился:
— Хозяйка! Ты там спишь или померла⁈ Выходи скорее!..
Приподнял над забором чемодан: будто бы с трудом.
— … Я гостинцы от твоего сына из Краснодара привёз!
Гость Прохоровых отчитался мне, что похитившая директора швейной фабрики банда состояла из троих человек. О тайнике под пионом Илья Владимирович рассказал вчера. Но похитители первым делом «обшмонали» квартиру Прохоровых: проверили правдивость директорских признаний. Тайники в квартире они обнаружили в тех самых местах, где и говорил Илья Владимирович. Поэтому преступники и нацелились на схрон во дворе дома матери директора фабрики — тем более что там Прохоров хранил «самое интересное». Говорливый мужчина заверил меня, что убивать директора они не собирались — отпустили бы его и «рванули в Сочи». Двое бандитов уже дожидались своей участи в сарае. Третий бандит сторожил похищенного директора в деревне Майское.
Я встал на цыпочки — дотянулся рукой до запиравшей калитку щеколды. Толкнул дверцу — калитка возвестила о моём вторжении жалобным стоном. С деревьев сада вспорхнули напуганные птицы. Они промчались над моей головой, будто звено истребителей. Я пару секунд выждал: посматривал на дверь дома. Краем глаза видел, что шторка в окне не шевелилась. Громко озвучил любимое словосочетания нашего прапорщика (сцены армейской жизни, как оказалось, хорошо сохранились в моей памяти). Покачал головой и решительно вошёл во двор. Нарочно громыхнул чемоданом — сбил с калитки чешуйки краски. Одёрнул китель, поправил ремень и берет. Строевым шагом подошёл к крыльцу, резво взбежал по ступеням. Забарабанил в дверь кулаком.
— Эй, хозяйка! — закричал я. — Сын тебе шоколадных конфет передал! Шматок сала! И краснодарского мёда! Варвара Сергеевна! Открывай дверь, иначе я сам все подарки съем!
Дверь преспокойно выдержала мои удары. Я прикинул: она бы запросто устояла и перед напором дубового тарана. Но слабым звеном, как часто случалось в истории штурмов укреплений, оказались защитники крепости: слова о сале и о конфетах подействовали — за дверью раздались щелчки запоров и скрип половиц. Я предусмотрительно отпрянул — дверь лишь обдала меня ветерком, а не врезала меня по лбу. Вдохнул коктейль из запахов чеснока, укропа, спирта, табачного дыма и человеческого пота. Услышал бормотание радиоприёмника — по радио озвучивали «Общественные известия». Взглянул в сощуренные бледно карие глаза светловолосого мужчины, очень похожего на отдыхавшего сейчас в сарае Прохоровых водителя «Запорожца».
— Чего ломишься в мой дом, парень? — спросил блондин.
Я поставил на ступень крыльца чемодан и заявил:
— Варвару Сергеевну хочу! Где она? Дома? Позови.
Мужчина качнул головой.
— Здесь нет никакой Варвары Сергеевны, — ответил он. — Ты ошибся адресом, парень.
Я растянул на лице улыбку, спросил:
— Ты ухажёр ейный? Кирюха о тебе не рассказывал.
Медленно поднял руки — показал мужчине пустые ладони.
— Но ты не переживай, ухажёр, — сказал я. — Отдам Варваре Сергеевне Кирюхины гостинцы. Переночую у вас и уеду.
Демонстративно понюхал воздух.
— Чем это пахнет? — спросил я. — Варвара Сергеевна борщ варит? Клёвая тема! Пожрать бы с дороги!
Я крикнул:
— Варвара Сергеевна!
Поднялся по ступеням на тесное крыльцо — заглянул поверх плеча мужчины в дом.
Блондин преградил мне путь.
— Ты кто такой, парень? — спросил он.
Я ступил на верхнюю ступень (мои глаза оказались на одном уровне с глазами мужчины); заметил, как блондин сунул руку в невидимый с крыльца угол прихожей — сообразил, что он там искал…
«Двоечка» снова не подвела.
Мужчина, будто срубленное дерево, повалился на спину: громыхнул о деревянные половицы плечами и затылком. На грохот из комнат дома никто не выбежал. Радиоприёмник бодро рассказывал о подвигах советских колхозников.
Я повторил:
— Кто я такой?
Покачал головой.