Экземпляр номер тринадцать (СИ)

— Вы еще слишком молоды — вздохнул обладатель аппетитного тела, бездарно скрытого за формой инквизиции — Вам не всегда понятны мотивы окружающих.
— Тогда что скажите о Ваших мотивах — недовольно фыркнула я, отстраняясь и складывая руки на груди — Зачем же вы пришли ко мне сегодня? Не разделить со мной боль утраты, как мы выяснили. И вовсе не заставить меня подписать отказ от возможных претензий на наследство. Так что же Вас ко мне привело?
Инквизитор неожиданно устало вздохнул и вновь упал в кресло. Минуту он молчал, поставив локти на подлокотники и сложив кончики пальцев перед своим лицом.
— О том, что Вермона больше нет я узнал от отца. На фамильном древе погасла его ветвь — безучастно сообщил он.
— Я… мне жаль — прошептала я.
— Да — словно отмахнулся он от моих сожаления и снова замер на несколько мгновений — Только вот тело так и не нашли — очень медленно проговорил он.
— Да — снова безучастно подтвердила я.
В голове набатом била паника. Я прокололась?! На чем? Да нет же… полиция безоговорочно поверила в мой рассказ. Все было гладко сложено и подкопаться однозначно было не к чему!
— Я пришел… Отец потребовал, чтобы завели дело, не смотря на итоги расследования полиции.
Твою-ж мать… Я тихо планировала упасть в обморок. Такой подставы я как-то не ожидала.
«Вот спасибо тебе, комиссар Саджю. А ведь обещал, что никакого расследования больше не будет» — в ярости подумала я, уже прикидывая, какое именно проклятие сегодня упадет на голову нерадивого помощника.
— И Вы пришли… — как-то невнятно промямлила я.
— Пришел — кивнул дознаватель — Инквизитору не возбраняется вести дела своей семьи, если они не связаны с конфликтом интересов. В данном случае, их не было. Поскольку я не предполагал, что Вы окажетесь… тоже членом моей семьи.
— А кем же я должна была оказаться? — прошелестела я.
— Свидетелей того, как часто Вермон был вашим гостем оказалось предостаточно — с трудом процедил мужчина — А поскольку ведьмовской обряд не дал никакого официального заявления о Вашем новом статусе…
— Вы решили, что я его любовница? — хмыкнула я.
— Ну…
— О!? Неужели еще хуже? Профессионалка? А он мой постоянный клиент? И какое же отношение я имела в таком случае к гибели моего супру… кхм… клиента?
— Делия, пожалуйста — поморщился инквизитор.
Но я уже знала куда давить!
«Пятая точка!» — хлопала в ладошки от радости внутренняя ведьма — «Слепое поклонение собственной семье! Просьба папы — закон. Лицо невестки — всегда лик святой! Особенно, если она успела пройти проверку на корыстный умысел! Ха-ха-ха!»
— Чтоб вы знали, вир Мигре — нарочито официально и как можно более безэмоционально произнесла я — О том, что мой супруг… простите «лже супруг» мертв я узнала, когда утром увидела на запястье погасшую вязь. Сразу после этого я вызвала полицию. К сожалению, я понятия не имела как это произошло. Вечером он, внезапно, сказал, что ему нужно на важную встречу. Я не дождалась его и легла спать.
— Делия…
— Меня зовут вира Адаль, господин Верховный Дознаватель — с горькой усмешкой поправила я — Раз уж Вы здесь по столь официальному поводу и я в подозреваемых… И да, полицейские проверили меня на кристаллах истины. Запись хранится в отделении, насколько я знаю. В отличии от участников единого союза, после ведьмовского обряда я не могу чувствовать близость или отдаленность от мужа. Просто если вязь гаснет это означает только одно — его душа уже не в его теле. Так же, если вы не в курсе, ведьмовской обряд защищает каждого из супругов от членовредительства. Ведьмы бывают весьма невоздержаны и это, своего рода, оберег для обоих. Иными словами, если бы я причинила хоть какой-то вред его телу… ну, то есть ему, то вязь раскалилась бы добела и могла прожечь руку насквозь. Это еще одно подтверждение тому, что я не причастна…
— Довольно Делия… То есть, вира Адаль… — инквизитор выглядел побитой собакой. Разве что не скулил, жалобно заглядывая в глаза — Я… Я еще раз приношу Вам свои глубочайшие извинения. Я не знал… Никто не знал!
 
— Это уже не важно — безучастно обронила я.
— Важно! — вскинулся мужчина, резким движением откидывая со лба непокорную прядь — Поверьте, и это очень важно для нашей семьи.
— Ах, ну да… я же могу оказаться убийцей — горько ухмыльнулась я.
— Нет. Конечно нет! — и дознаватель бессильно огляделся — Вы чудная девушка, которая в силу собственной наивности оказалась впутана в эту некрасивую историю. Я не знаю, как умер Вермон…И, возможно мы уже не узнаем этого…
«Очень надеюсь, что не узнаете!» — хмыкнула я про себя.
— Но Вы не должны чувствовать себя повинной в сложившихся обстоятельствах. Я сегодня же расскажу отцу…
— Что?! — я резко подпрыгнула и с совершенно не наигранным ужасом уставилась на инквизитора — Нет! Не смейте этого делать!
— Но почему?!
— Это… Это такой позор!
— Не Ваш позор, Делия!
— И мой тоже! — судорожно говорила я, хватая обескураженного инквизитора за руку — Я сама сглупила. Кто же еще в этом виноват?
Не найдя согласия со своими доводами в глаза мужчины, я уцепилась за больную точку номер пять:
— А Ваш отец? Он только что узнал о смерти сына. Стоит ли теперь добивать его новостями о неприглядном прошлом почившего ребенка? Он же не вынесет этого!
— Он поймет — уже не так уверенно обронил мужчина — И, потом, Вы теперь тоже часть нашей семьи! Вы больше не останетесь одна. В этих условиях…
И он обвел брезгливым взглядом мой любимый кабинет.
«Чертова четвертая точка! Помогать сирым да убогим нам надо… А. хотя… на нее же точно можно надавить!»
— А как же его настоящая жена? — воскликнула я — Только представьте каким ударом это будет для нее! Какой шок для бедной женщины!
— Черт… — простонал дознаватель, устало опадая в кресло — Еще же Астер…
— Какое красивое имя — грустно пропела я — Его обладательницы, зачастую, ранимы и хрупки…
Мужчина неуверенно повел плечами и совсем сник.
— Вы же останетесь проигравшей стороной в этой ситуации — тихо и проникновенно сообщил мне он — И никто не поможет Вам!
«Да вот я бы так не сказала, милый» — хмыкнула я про себя.
Но на лице появилась грустная смиренная улыбка и я только развела руками:
— Всегда есть проигравший, вир Мигре. Но я рада, что все вскрылось сейчас, а не когда я бы осталась матерью — одиночкой четверых детей с лживым статусом вдовы.
— Вира Адаль я…
— Все хорошо — устало вздохнула я — Присылайте свои бумаги и я безропотно все подпишу. Если нужно повторить допрос — я приеду по первому требованию. А теперь, прошу Вас, оставьте меня… Я бы хотела… немного побыть одна.
— Вира…
— Прошу Вас — с нажимом повторила я.
— Я не уверен, что Вы сейчас готовы остаться в одиночестве — упрямо поджал губы инквизитор — Вы узнали слишком тяжелые новости. А я, признаться, усугубил ваше горе своим…
— Вопросом? — мягко попыталась я помочь ему выкрутиться.
— Допросом и подозрением — упрямо не принял помощь мужчина — Мне жаль.
— Мне тоже — чуть улыбнулась я — Но я справлюсь.
— Вы… уверены?
— Определенно — кивнула я и снова едва не спалилась, с трудом подавив пьяный ведминский хохоток.
Да, дорогой мой, если бы я каждое свое вдовство впадала в депрессию, я бы разорилась на транквилизаторах. Шутка ли — двенадцатые похороны за восемь лет, как-никак…
— Делия — уже в дверях обернулся мужчина — Я хочу, чтобы Вы знали, что теперь Вы не одна. Мне не важно, насколько легитимен оказался Ваш брак с моим братом. Он…
— Тшшш — шепнула я, пьяно пошатнувшись и прижав тонкий пальчик его горячим губам. С удовольствием отметила и внезапно заполнивший радужку зрачок, и его рваное дыхание, и судорожное движение кадыка — О мертвых либо хорошо, либо никак.
— Значит никак — твердо припечатал инквизитор и уверенно вышел за дверь, выпуская сумрак на свое лицо.
А я очень тихо и осторожно повернула в замке ключ.