Обещаю тебя забыть (СИ)

  
Обещаю тебя забыть 
 
Пролог 
Раз, два, три, четыре… Я отсчитываю секунды, ожидая, когда лифт доедет до нужного мне этажа. Сердце бьется как сумасшедшее, ладони потеют. Это моя последняя попытка все исправить.
Кабина останавливается, створки разъезжаются, и на трясущихся ногах я выхожу в большой светлый коридор. Впереди нужная мне дверь, в приемной никого. Удача на моей стороне. Лишь бы она не покинула меня и дальше.
Ждать до позднего вечера, а то и до завтра у меня просто нет сил. Или сейчас, или… сейчас!
Ступаю медленно, прокручивая фразы в голове. Все кажется не тем. Каким-то наигранным, ненастоящим, а мне нужно, чтобы коротко и сразу в цель. Только бы Стас оказался на месте, только бы выслушал.
Я останавливаюсь у самой двери. Вдыхаю глубоко, набираюсь смелости и нажимаю на дверную ручку. Темное дубовое полотно легко поддается, распахивая передо мной красочную картину: мой любимый в кожаном кресле руководителя, а перед ним в одном нижнем белье и чулках сидит его секретарша. Одна ее нога лежит на подлокотнике кресла, другая бесстыже пристроилась между его ног. Сам Стас еще одет, но галстука уже нет, и рубашка расстегнута на пару верхних пуговиц.
Я задыхаюсь от увиденного, останавливаясь на пороге, не в силах пошевелиться. Ситуация настолько говорящая, что не нужно ничего объяснять. Все и так понятно.
Можно было бы списать на то, что наглая секретарша решила соблазнить начальника после рабочего дня, если бы не несколько но: во-первых, девушка почти раздета, что уже говорит о том, что Стас даже не пытался ее остановить, во-вторых, возбужденный мужской пах, выделяющийся сквозь ткань брюк, говорит сам за себя.
— Катя? — переводит он на меня раздраженный взгляд.
Алиса — так, кажется, зовут его сотрудницу — испуганно дергается в сторону, замечая меня в проеме двери. Хватает лежащую рядом юбку, пытаясь прикрыться, но Стас останавливает ее, кладя ладонь на ее колено. Девушка неуверенно замирает.
— Здравствуй, Стас. Прости, что помешала, — киваю нервно.
— Что-то случилось? — спрашивает таким будничным тоном, словно мы с ним тут вдвоем и я ничего не видела.
В груди печет, на глаза наворачиваются слезы. Еще пару минут назад у меня была надежда, что все можно исправить. Что ссоры, вечное раздражение любимого человека, недомолвки — это просто такой сложный период нашей пары. Что трудности преодолимы.
Но это…
Господи, я оправдывала его, выгораживая и думая, что он много работает, а оно вон как оказывается. Он просто трахает другую женщину. Он просто мне изменяет.
Робкая надежда бьется хрустальным стеклом на мелкие осколки. Я больно закусываю щеку изнутри, чтобы не разрыдаться. Или не расхохотаться, как ненормальная. Я вообще с трудом сейчас себя контролирую.
— Кать, только давай без истерик, ладно? Мы ведь взрослые люди, — слышу его усталый голос.
Смотрю в любимые и такие чужие сейчас для меня глаза и на мгновение замечаю в них жалость. Он недовольно поджимает губы.
Жалость… Боже, я и правда сейчас выгляжу жалко, глупо и убого. Сглатываю колючий ком, но он застревает в грудной клетке и теперь душит там, ширясь и разрастаясь. Весь мир рушится карточным домиком.
Делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю. Больно, но плакать буду потом, дома, одна. Когда никто не видит. И уж точно не при Стасе.
— Я просто хотела сказать, что уезжаю. Мама заболела, мне нужно ее проведать, — говорю совсем не то, что собиралась.
Даже пытаюсь выдавить из себя извиняющуюся улыбку. Стас прав: мы взрослые люди, устраивать скандал нет никакого смысла. Я ничего не добьюсь, кроме очередной ссоры, которая окончательно добьет меня. А мне и без того плохо. Да и о том, что наши отношения подошли к концу, Стас дал понять уже давно, просто я тормозила, не желая мириться с неизбежностью, и всячески оттягивала момент.
Он смотрит на меня несколько секунд странным взглядом, словно убеждаясь, что все правильно понял, а после просто кивает:
 
— Сочувствую. — И, чуть помолчав, уточняет: — Когда уезжаешь?
— Завтра, — отвечаю безжизненным голосом.
— Надолго?
Слишком хорошо слышен в его вопросе подтекст, чтобы не понять, какого ответа он ждет.
— Насовсем.
Разворачиваюсь и прикрываю за собой дверь. Это конец. Стас не побежит следом за мной, не будет умолять остаться. Вообще ничего не сделает. Он меня не любит. А я его… А теперь это уже не имеет значения. Можно ставить жирную точку.
Если раньше я еще на что-то надеялась, о чем-то мечтала, за что-то боролась, то теперь не осталось ничего. Пустота. И боль. Много боли, которая разрывает изнутри.
Нас больше нет.
Дышать тяжело, слезы застилают глаза, и только обида, ядом расползающаяся по венам, взывает к гордости и не дает полностью расклеиться.
"Я вырву тебя из сердца, слышишь?! — мысленно обращаюсь к своему теперь уже бывшему, наполняясь решимостью. — Клянусь. Обещаю тебя забыть".
А по дороге к лифту выбрасываю в урну тест на беременность с двумя полосками, о котором так и не смогла рассказать.
Глава 1 
— Катюш, второй вип-зал. Касатик с какими-то мужиками пришел, — заглядывая в кухню, оповещает наш администратор Лена.
Кивком даю знать, что услышала ее, беру папки с меню и походкой от бедра дефилирую между столиками в вип-зал. Сегодня спокойная смена. Клиентов немного, настроение отличное. Час назад какие-то бизнесмены в деловых костюмах посидели полчасика, выпили кофе и оставили мне чаевые как половина минимальной зарплаты в нашей области.
В такие дни я люблю свою работу. Пусть пахать официанткой не так престижно, как быть офисным клерком, зато тут часто деньги падают с неба. За пару дней я могу заработать среднюю зарплату по области, на которую буду жить месяц, а остальные со спокойной душой сложу в копилку. Да и мечту — купить свое жилье — я смогу осуществить только при таком доходе.
— Добрый день, — здороваюсь с мужчинами, выдавливая самую милую улыбку из своего арсенала.
Олег Дмитриевич, или Касатик, как окрестили его наши девчонки, приветливо кивает в ответ. Мэр города и по совместительству просто хороший человек. По крайней мере, клиент он желанный, потому как чаевые никогда не забывает оставлять и претензий за все время от него в нашу сторону не было ни разу.
— Катюш, мне как обычно, а ребятам посоветуй что-нибудь. Они у нас в гостях, первый раз тут, — ласково просит Касатик.
Первый так первый. То, что мэр приходит пообедать сюда с разными деловыми людьми, в том числе и с иногородними партнерами, давно не новость. И список лучших блюд для таких случаев мы знаем наизусть.
Я как раз начинаю перечислять кулинарные изыски местной кухни, как меня перебивает один из гостей:
— Катя? А ты здесь?..
Многие клиенты знают нас по имени, да и на бэйджике написано крупными буквами, поэтому я не сразу чувствую подвох. Даже когда поворачиваю голову, переводя на него взгляд, не сразу понимаю, кто это.
Когда работаешь с таким потоком новых лиц, как у нас, ежедневно в течение двух лет, не всегда сразу удается вспомнить, откуда знаешь того или иного клиента, кто он такой и при каких обстоятельствах вы общались.
Среднего роста, темно-русые волосы, круглое лицо, мясистый нос, глубоко посаженные глаза, маленький подбородок. И небольшой живот, выделяющийся под светлой рубашкой. Обычная, ничем не запоминающаяся внешность.
— Кать, не узнаешь, что ли? Это я — Юра Селезень. А ты изменилась, — проходит одобряющим взглядом по моей фигуре.
Кровь резко отливает от лица, и сердце ухает в пятки.
— Здравствуйте, Юрий Константинович. Да, вы правы, не узнала. Вы тоже изменились, — нахожу в себе силы ответить.
Селезень был правой рукой моего бывшего в бизнесе. Его зам и самое доверенное лицо. То, что он внезапно появился в нашем городе, да еще с мэром, не сулит мне ничего хорошего. Остается только надеяться, что он по каким-то причинам больше не работает со Стасом и не расскажет тому, что видел меня здесь. Не хочу видеть последнего ни при каких обстоятельствах.