КГБ в смокинге. Книга 2

Микоян: Возможно, тебя не совсем точно информируют, Никита. Подумай как следует…
Хрущев: Это не так, Анастас. Андропов — очень хороший посол и умный человек. Я специально интересовался у Громыко. Тот именно так его и отрекомендовал. К тому же решение уже принято. Мы все обсудили и не нашли другого выхода. Думаешь, мне легче?
Микоян: Если начнется кровопролитие, я не знаю, что я с собой сделаю!
Хрущев: Анастас, ты разумный человек. Подумай, оцени, взвесь, и ты поймешь, что принято единственно правильное решение. Даже если прольется кровь, она убережет нас от еще большего кровопролития! Подумай, и ты поймешь…
На этом месте стенограмма обрывалась. Несколько раз Андропов пытался выяснить, чья же умная голова подшила этот документ в папку с личным делом Громыко, кто тот безымянный аналитик, столь блистательно просчитавший главную ценность этого документа — фактическое прикрытие Андреем Громыко молодого честолюбивого посла, однако так и не добился ответа.
«Нет, — размышлял Андропов, осторожно, чтобы машину не повело юзом, нажимая на тормоз. — Он не мог позвонить просто так. И это не какая-нибудь очередная политическая интрига: Громыко в них участия не принимает из принципа. Но что тогда?..»
По возрасту, положению и характеру обязанностей в Политбюро Андропов числился среди первых, если не самым первым в немногочисленной когорте потенциальных «сменщиков» дряхлеющего Леонида Брежнева. Это и только это обстоятельство могло быть причиной звонка Громыко. А раз так, значит, дела плохи, значит, нависла какая-та угроза.
«Что ж, — подумал Андропов, переключая скорость. — Посмотрим, что скажет нам „мистер Нет“…»
— Хочешь горячего чаю? — Громыко в валенках, заячьей ушанке и серой телогрейке, наброшенной на толстый, ручной вязки свитер, был похож на обычного московского дворника — не хватало только метлы в руках. С этим обликом диссонировали лишь очки в тонкой французской оправе, сделанные явно не в советской «Оптике».
Усмехнувшись про себя невольно возникшему сравнению, Андропов стряхнул с ботинок налипший снег, потер их о частую металлическую сетку перед лестницей и кивнул:
— С удовольствием, Андрей Андреич.
Поднявшись по деревянным ступенькам на крыльцо коттеджа, выстроенного в традиционной русской манере — нарочито грубо отесанные бревна, резной конек, наличники на окнах, — Андропов, следуя за хозяином, миновал прихожую, целиком отделанную тесом, и попал в уютный холл, третью часть которого занимал выложенный обожженным кирпичом камин, в котором полыхал огонь и трещали чуть отсыревшие дрова.
— Раздевайся, Юрий Владимирович, располагайся, — кивнул Громыко на массивное кресло-качалку. — Я сейчас вернусь, только чай заварю…
Исчезнув за деревянным выступом, разделявшим холл и кухню, хозяин оставил гостя в одиночестве буквально на пару минут. Андропов едва успел снять пальто и повесить его на рожок старомодной деревянной вешалки, как Громыко уже появился, чуть подволакивая ноги в меховых тапках, с великолепным серебряным подносом, уставленным стаканами, вазочкой с конфетами и пузатым расписным чайником.
Поставив поднос на круглый столик у кресла, Громыко подошел к камину, подхватил длинный металлический прут, поворошил дрова и, не оборачиваясь к гостю, сообщил:
— Два часа назад у меня на Смоленской был Вебер.
Рука Андропова, разливавшего чай по стаканам, на мгновение замерла.
Аккуратно прислонив прут к камину, Громыко присел к столику на маленький табурет и с любопытством взглянул на Андропова:
— Что скажешь?
— Странно.
— Что именно?
— Резидент ЦРУ в кабинете министра иностранных дел СССР… — словно размышляя вслух, протянул Андропов, аккуратно ставя чайник на поднос.
— Тебе не доложили, что я согласился его принять?
— Нет.
— Плохо работают твои люди, Юрий Владимирович, — хмыкнул Громыко.
— Мои люди работают хорошо, Андрей Андреич, — по тонким губам Андропова скользнула вежливая усмешка. — Просто вы не являетесь объектом их внимания.
— Как прикажешь тебя понимать? — нахмурился Громыко. — Не представляю интереса? Не составляю угрозы? Пользуюсь безграничным доверием славных органов?
  
— Андрей Андреевич, — негромко прервал хозяина Андропов. — Что случилось? Чего хотел от вас Вебер?
— В КГБ время терять не любят, — пробурчал себе поднос Громыко.
— Так чего он хотел?
— Предложил сделку.
— Почему именно вам?
— А ты подумай.
— Это как-то направлено против меня лично?
— Тогда б он не ко мне пришел, а к Романову.
— Значит, им не меня свалить нужно, а получить что-то конкретное?
— Не увлекайся теориями, Юра, — остановил гостя Громыко. — Чьим человеком был Тополев?
— Моим.
— Какие еще вопросы?
— Чего хочет Вебер?
— Чтобы ты отозвал из Латинской Америки почти три десятка моих людей, которые вообще-то работают на твое ведомство.
— Всего ничего! — усмехнулся Андропов. — Губа не дура.
— Так ведь не какая-то «шестерка» пожаловала, — проворчал министр. — Резидент ЦРУ собственной персоной. В официальном, так сказать, порядке.
— Чем они располагают, Андрей Андреевич?
— Показаниями Тополева, — медленно, с плохо скрываемым презрением процедил Громыко. — Разговорчивым оказался помощничек твой, Юра. Н-да, времена пошли…
— Что еще?
— Свидетели.
— Много?
— Он не уточнял.
— Чем угрожает?
— Как обычно, Юрий Владимирович: заявление их представителя в ООН, тарарам в средствах массовой информации, международный скандал, массовая высылка наших дипломатов из латиноамериканских стран… Хватит или добавить?
— Вы про чай? Спасибо, больше не хочется. А отзыв около тридцати наших людей пройдет бесследно, так?
— Ваших, Юрий Владимирович. Ваших.
— Хорошо, — вздохнул Андропов. — Пусть моих.
— Что ты предлагаешь?
— Еще не знаю… — Андропов отставил стакан. — Пока не знаю, Андрей Андреич. Конечно, процентов на девяносто все это блеф…
— Ты имеешь в виду свидетелей? — оживившись, поинтересовался Громыко.
— Не только. В конце концов, Тополев знал лишь то, что ему было положено знать. Вещи, конечно, не для профсоюзного собрания, но… переживем.
— А как насчет оставшихся десяти процентов?
— Тут Вебер не косит.
— Ты знаешь, о ком именно идет речь?
— Знаю.
— Сколько их?
— По сути — один человек.
— Кто такой?
— Женщина…
— Иностранка?
— Наша.
— Твой кадр, Юрий Владимирович?
— В том-то и дело, что не мой! — пробормотал Андропов.
— Где она?
— В бегах.
— В чем же проблема, Юра?! — Громыко не торопясь поднялся с табурета, подошел к камину, с недоумением обернулся на гостя. — В чем проблема-то?
— Ищем.
— Так успешно, что меня, в моем служебном кабинете, фактически шантажирует резидент ЦРУ?
— Все не так просто, Андрей Андреевич… — Андропов снял очки и стал медленно протирать их белоснежным платком. — Полагаю, вам вряд ли нужны детали…
— Верно полагаешь, — буркнул Громыко. — Мне бы со своими интриганами справиться!..
— Когда вы должны дать ответ?
— Сформулировано было дипломатично: «в кратчайшие сроки».
— Пара суток у меня есть?
— Потянем, — кивнул Громыко и вновь вернулся к столу. — А если ничего не выйдет, тогда что?
— Тогда еще раз напрошусь к вам на чай, — улыбнулся одними губами Андропов. — Обсудим подробности моей отставки…
— Только без бравады, пожалуйста! — поморщившись, повысил голос Громыко. — Мы не на батальонных учениях, а ты не командир мотострелкового взвода! Ты хоть понимаешь, почему я устраиваю это ночное чаепитие, вместо того чтобы немедленно информировать Политбюро и принимать экстренные меры?
— Я понимаю, Андрей Андреевич, — тихо произнес Андропов и, водворив очки на переносицу, блеснул дымчатыми стеклами. — Понимаю, а потому уважал и продолжаю уважать вас.
— А коли так, — голос Громыко смягчился, — то выкрутись, Юра. Во что бы то ни стало выкрутись! Не время сейчас, понимаешь, стремена терять. Больше двух-трех лет он не протянет. Что будет со страной потом, ты об этом подумал? Практиков не осталось — сплошь выдвиженцы с амбициями вместо голов. Я уже стар, Суслов как жил всю жизнь, идеологами командуя, так и продолжает махать учебниками. Ох, до чего же не люблю я эту борьбу за власть! Пока ты в порядке, они, хочешь не хочешь, признают твой авторитет. А стоит оступиться — и все, Андропов! Сожрут за милую душу! Сгноят. И никто тебе не поможет. Не хочу я этого, Юрий Владимирович. Страна больна, давно и серьезно больна. Ей нужны кардинальные перемены, нужны сильные кадры, думающие люди, нужен порядок и железная дисциплина. Чтобы вылезти наконец из этого дерьма. Чтобы не развалиться вконец. Потому и обращаюсь к тебе: выкрутись. Найди решение. Нужна моя помощь — скажи, подсоблю. Только действуй.