Оса со скальпелем (СИ)

Наваждение схлынуло так же внезапно, как и появилось, стоило только Ольге покинуть салон и захлопнуть за собой дверцу машины, а я, наконец-то, смог рассуждать объективно. И, провожая девушку до двери подъезда, я, если честно, недоумевал, откуда что взялось. Точнее — не так. Я прекрасно понимал, что моя коллега мне симпатична и, вполне вероятно, даже более чем симпатична, но вот откуда взялось внезапное скручивающее внутренности желание?
  
На самом деле мне не хотелось думать об этом, копаться в себе, рефлексировать. Зато я прекрасно знал, что может отвлечь меня от ненужных мыслей — работа. Всегда помогало и, мне казалось, поможет и в этот раз. Тем более что до выхода на дежурство оставалось не так уж и много времени — пока добрался до дома, пока переделал все срочные дела, а там уже и для сна осталось лишь несколько часов.
Приёма в воскресенье не было, в отделение выходила Ольга, а вот мне предстояло отработать в качестве дежурного хирурга скорой помощи. А это значило, что день будет совершенно непредсказуемым — никогда нельзя было угадать, в какую минуту поступит вызов и возникнет необходимость в моей помощи. Но мне нравилось такое ожидание — оно постоянно держало в тонусе, не давая расслабляться и думать о глупостях.
Утро началось довольно обыденно — пару раз экипажи выезжали на высокую температуру, был вызов на повышенное давление и еще что-то, не требующее вмешательство хирурга. А вот вызов, который поступил ближе к полудню, заставил понервничать.
Автодорожка на перекрёстке Мира и Мельникайте. Opel Corsa подставился под внедорожник, и ему смяло весь бок. Девушку-водителя зажало внутри, и спасателям пришлось постараться, чтобы извлечь её оттуда. В больницу её везли с переломами конечностей и подозрением на перелом позвоночника. Меня вызвали заранее, так что я дожидался скорую внизу, у дверей в приёмное отделение.
Пока выслушивал лаконичный отчёт фельдшера, рассмотрел свою пациентку — совсем ещё юная, едва ли не младше моей рыженькой практикантки. Вполне вероятно — небольшой опыт вождения, иначе и не представляю, как она умудрилась так подставиться. Надеюсь, расскажет, когда придет в себя после операции.
— Мне нужен снимок обеих ног и позвоночника, — скомандовал сопровождающей меня медсестре, — передвигать как можно аккуратнее. После, вместе со снимками отвезите во вторую операционную. И вызовите кто-нибудь Ольгу Ивановну, мне понадобится её помощь.
Пусть я еще не видел, насколько серьезны полученные переломы, интуиция подсказывала мне, что присутствие коллеги на операции не будет лишней, и я не стал сопротивляться этому предчувствию.
Распоряжения в нашей больнице выполнялись быстро, так что снимки оказались у меня в руках до того, как я помылся, и подтвердили мои предположения. Двойной оскольчатый со смещением, на правой ноге — гораздо серьёзнее, чем на левой, а, значит, придётся кропотливо складывать все отколовшиеся кусочки. Порадовало, что позвоночник оказался цел. Всего лишь сильный ушиб, и приятного в этом, конечно, мало, но хотя бы не так опасно.
— Уф, здравствуй, Кирилл, — Ольга ворвалась в помывочную, на ходу заплетая волосы в тугую косу, чтобы потом спрятать её под шапочку, — извини, меня немного задержали — привезли на осмотр ребёнка с места аварии. Что у нас тут?
— Оскольчатый со смещением. Обе ноги. Будет много работы, — я не торопился уходить в операционную, дожидаясь, пока коллега закончит мыться. Стоял и бездумно наблюдал за тем, как тщательно она обрабатывала руки. Ольга больше ничего не спрашивала — ей вполне хватило услышанного, чтобы представить, что нас ждёт.
А ждало нас несколько сложных часов у операционного стола. Нужно было не только отыскать и вернуть на место все осколки костей, но и восстановить поврежденные их острыми краями нервы и сухожилия. Основная проблема заключалась в том, что, если допустить при этом малейшую ошибку, в дальнейшем любое движение будет вызывать у пациентки боль.
И мы постарались. Выполняя монотонные действия, я замечал, как порхают руки Ольги над операционным полем. И, если бы у меня появилась возможность, я с удовольствием понаблюдал бы за этим священнодействием со стороны. Но возможности не было.
В последний раз настолько сильно я уставал, когда мы оперировали мотоциклистов, которых планировали выписать на следующей неделе. Сил едва хватило на то, чтобы выйти в коридор и тяжело опуститься на ближайшее сиденье, привалившись к стене. Даже не сразу заметил, что коллега вышла следом и села рядом.
— Надеюсь, кто-нибудь догадался вызвать мне замену, — выдохнула она через пару минут, когда усталость немного отступила, — я так спешила в операционную, что успела предупредить только практикантов.
— Не переживай, никто не оставил бы отделение без врача на несколько часов, — покачал головой, даже не поменяв своего положения, — уверен, Лена давно позвонила Полине или Петру Аркадьевичу.
— Надеюсь на это, — Ольга тяжело вздохнула и поднялась, — моя помощь еще нужна? Если нет, то я пойду дорабатывать смену.
— Дальше я сам, — улыбнулся, отпуская девушку обратно в отделение, — если ты понадобишься, я позвоню.
— Увидимся, — девушка махнула рукой на прощание и неспешным шагом ушла в сторону лестницы. Я проводил её взглядом, а потом прикрыл глаза, пытаясь ненадолго отключиться от реальности.
Девушку перевели в палату, и теперь мне оставалось только периодически наблюдать за ней. К счастью, за время пока шла операция, серьезных вызовов больше не поступало, поэтому у меня получилось отдохнуть. Даже представить не могу, насколько трудно было Ольге, у которой вряд ли нашлась лишняя минутка, чтобы присесть и отдышаться — в отделении всегда было много работы.
Остаток дежурства прошел спокойно. Моё присутствие понадобилось только раз — привезли парня с воспаленным аппендиксом. Зато у меня было достаточно времени, чтобы несколько раз навестить пациентку. Она еще не пришла в себя, так что мои визиты, по сути, проходили впустую, я только проверял показатели и возвращался в приемное.
  
Глава 12
 
Ольга 
Мне повезло, и впечатления, которые я получила вечером, не помешали заснуть. Иначе утром на дежурстве я была бы сонной и несобранной, а значит — злой. Вряд ли это понравилось бы моим практикантам или Леночке, которая выходила на смену вместе со мной.
Неоспоримая прелесть выходного заключалась ещё и в том, что по воскресеньям начальство ни при каких условиях не устраивало планерки, потому что в эти дни оно никогда не работало, в отличие от простых докторов.
Практикантам оставалось доработать еще неделю, но с каждым днем у них получалось всё лучше и лучше. Они научились задавать правильные вопросы при диагностике, выписывать нужную дозировку лекарств, чаще ставили верные диагнозы. С их помощью этим утром мы закончили обход уже спустя час после начала дежурства, что оказалось своеобразным рекордом.
Я как раз собиралась пообедать, когда в ординаторскую заскочила взволнованная больше обычного Леночка. Она замерла на пороге и с каким-то удивлением, будто и сама не верила в то, что говорит, протараторила:
— Оленька Ивановна, звонили из приёмного. Там примчался какой-то парень, срочно требует вас, от другого хирурга отказывается. Вы пойдете?
— Странно, — протянула, убирая контейнер обратно в холодильник. Любопытство подгоняло меня, так что я только кивнула, проходя мимо медсестры, — посмотрим, что там за беспокойный пациент. Отправь ко мне Ксюшу, пожалуйста, а сама оставайся на посту.
  
— Будет сделано, — улыбнулась девушка и убежала выполнять поручение, а я, продолжая недоумевать, поспешила на выручку коллегам, которых сложившаяся ситуация явно не порадовала.
Что ж, в этом я действительно оказалась права — Алла Степанова, дежурный терапевт, пухленькая, рыжеволосая и удивительно улыбчивая, встретила меня со вполне ощутимым вдохом облегчения.
— Наконец-то. Здравствуй, Ольга — поднялась она мне навстречу, — рада тебя видеть. Подождешь, пока я приглашу нашего неспокойного визитёра?