Плюсик в Чарму (СИ)

«С вашими детьми» прозвучало так двусмысленно, что я едва не покраснела.
- А мы переходим к следующему вопросу повестки. Обещаю, что задерживать вас я не буду! У всех дела, у меня тоже! – прокашлялся ректор. – Для оборудования  музея прорицания нам необходима посильная родительская помощь… Я не говорю про деньги. Пока что речь идет о шторах, столах, шарах. Возможно, у вас остались фамильные реликвии…
Все смотрели на нас с нескрываемым триумфом. Во взглядах читалось что-то вроде: «А мой – то почти отличник!».
Собрание проходило в шустром темпе. Глядя на свои корявые записи, мне казалось, что дети учатся в чистом поле на пеньке. И вместо указки им тыкают палочкой, сорванной с ближайшего дерева.
Со слов ректора ситуация ужасающая. Крыша течет, полы проламываются, парты скоро сложатся под тяжестью детских поп.
Для себя я выяснила, что кабинету прорицания срочно нужны плотные шторы. Без них никак. А для дракона понадобится новый загон. Старый, опаленные предыдущим драконом вряд ли удержит молодую ретивую особь. Башне астрономии пришлось хуже всего. Вместо телескопа используется воображение. И тыканье пальцем в небо. А еще над студенческим общежитием прохудилась крыша. И наши дети вот-вот будут грызть гранит науки, запивая дождевой водой.
Смета росла с каждой минутой. Сначала она напоминала бюджет маленькой отстающей страны. А теперь приняла воистину астрономические масштабы.
Внести свою посильную лепту предлагали незамедлительно. И искренне расстраивались, что многие из нас пришли без денег.
Волосы на моей голове встали дыбом. И шелестели на сквознячке.
Я подумывала найти знакомого миллиардера, вступить с ним осуждаемые обществом отношения. И закончить их в тот день, когда Никита переступит порог Академии в обратном направлении.
Был еще вариант найти бордель, стать ударницей труда, научиться спать во время пикантного процесса. Я снова опустила глаза в блокнот. После борделя хорошо бы устроиться шпалоукладчицей. Если ночью мужики штабелями укладываются. То днем я делаю из них рельсы.
 Что-то внутри тревожно сжималось, когда я представляла суммы. Если к работнице борделя и шпалоукладчице прибавить подаяние, то тогда я вполне смогу выплатить эту сумму. Все нормально. Я справлюсь.
Лихой шабаш превратился в поминки. В черных гримуарах вместо «и кровью агнца окропить жертвенный кинжал» красовались «шторы, кристаллы и ремонт башни».
 Семейная пара с темным лордом, прикидывали, как его воскресить. Но так, чтобы он сказал, куда спрятал награбленное имущество. И снова почил. Желательно окончательно. До следующего родительского собрания.
- Есть вопросы? – поинтересовался ректор, шурша бумажками.
И тут посыпались десятки вопросов. Две семьи решили сыграть в «Ромэо и Джульетту», требуя рассадить детей в разные концы аудитории. Кто-то жаловался на академическое питание.
 Я мысленно прикидывала, сколько шпал я поднимаю за раз. И насколько жалобно буду смотреться возле остановки.
- Если вопросов больше нет, то собрание окончено,- постановил ректор. – Вас я попрошу остаться.
Все ведьмы и колдуны стали растворяться в воздухе. В зале остались мы одни.
- Теперь с вами, - вздохнул ректор, глядя на нас задумчивым взглядом.
 Я чувствовала, как меня обволакивает запах чужих духов. И уносит меня куда-то в прекрасные дали. Где не нужно сдавать почку на шторы. И где парты не меняют каждый год.
- Я был поражен, когда узнал про столь низкие оценки, - покачал головой Филиус. – Две двойки. И это две уважаемые магические семьи!
-А можно работы посмотреть? – спросила я, предчувствуя неладное.
- Конечно-конечно! – произнес Филиус. На черную столешницу опустились два листка. Почти одинаковых. Один был написан куриным почерком Никиты. Второй аккуратным девчачьим почерком.
- Сколько стоит пятерка? – в лоб спросил Физалис, пробежав работу. – Я понимаю, что она волновалась, переживала… И вообще, на каком основании им так рано дают контрольные работы?
- Это не контрольная. Это новая методика обучения, - обиделся ректор, пока я читала работу Никиты. «Отличия немагов от магов», - называлась работа.
 
Я читала про телефоны, про футбол, про баскетбол, про то, что люди все привыкли делать своими руками. В том числе и готовить.
- Так, зачехлите свой кошелек, - мрачно произнесла я. – Можно я посмотрю работу Пенелопы?
Она была переписана слово в слово. С некоторыми отступлениями. И точно так же была перечеркнула магическими чернилами. «Е» - стояло в самом низу листа.
- А «Е», простите, это двойка? – поинтересовалась я, сверяя работы со здравым смыслом.
- Е – это ересь, - пояснил ректор, отмахиваясь от заманчивого предложения. Суммы росли. Я уже захотела быть ректором, чтобы вовремя сказать: «Да!».
- За что двойка? – прищурилась я на Филиуса.
- Я не разбирался в данном вопросе. Если хотите, я позову преподавателя, который вам все объяснит! – махнул рукой ректор. – Вы сможете с ним поговорить.
 Филиус вышел из кабинета.
- Будешь и ему взятку предлагать?  - спросила я, сопя от обиды на свои финансовые возможности.
- Возможно, - послышался голос. Я повернулась в сторону однобокой улыбки. Когда он улыбается, у него на щеках образуются полоски ямочек.
Физалис не смотрел на меня. Он смотрел на свой раскрытый блокнот с драгоценной закладкой.
​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​
- Вам повезло. У вас есть деньги, - вздохнула я, понимая, что мне очень хочется поговорить. Но я не знаю, как завязать диалог.
- Неужели? А я и не знал, - едко ответили мне. Я тоже смотрела в свой блокнот.
- И почем нынче пятерка? – снова спросила я, чувствуя взрывоопасный коктейль эмоций. От обиды за то, что я так не могу до желания просто поговорить.
- Не думаю, что дорого, - заметил голос. У меня складывалось чувство, что этот разговор нужен только мне одной. Бывают такие моменты, когда собеседник просто отвечает на вопросы, при этом не развивает тему.
Украдкой кусая от досады губы, я уставилась в свою писанину. Если мне нужен будет прикорневой объем для волос, я буду открывать эту страницу.
Время шло. Роскошные часы тикали. Значит, мне все-таки показалось. Жаль. Сердце вздохнуло вместе со мной. Я сидела, погруженная в свои мысли. И вертела ручку в руках.
Внутри меня маленькие печальные детки несли красивую коробочку с дохлым хомяком под названием «А вдруг?».
-  Знаешь, деньги – это очень удобная вещь, - внезапно послышался голос.
Детки переглянулись, глядя на могилку и быстро принялись откапывать коробочку.
-  Есть такое выражение: «Хорошо, что взял деньгами». К сожалению, людям, у которых нет денег, оно незнакомо. Они трясутся над каждой копейкой. И предпочитают делать все, чтобы не расставаться со своими деньгами. Если бы я решал свои проблемы так же, как и они, то наверняка был бы уже седым, - послышался вздох.
На меня почему-то посмотрели и немного нахмурились. Он явно думал о чем-то своем. Дети отряхнули закопанную коробочку и стали реанимировать хомячка надежды. Надежда дернула лапкой.
- Если бы это был бы какой-нибудь другой предмет, я бы, возможно и поспорил. Но я ничего не знаю про немагов. И вникать не хочу, - послышался голос рядом.
Дети переглянулись, и стали закапывать хомяка обратно.
- Вам совсем не интересно?  - негромко спросила я, снова украдкой глядя на его нахмуренные брови.
- Абсолютно нет, - я видела краем глаза, как улыбка на секунду дрогнула на его губах.
«Ну же!», - орали мне со всех сторон невидимые советчики. «Вы остались одни! Тет-а-тет! Может, другой возможности поговорить у вас и не будет!».
 
Я нервно сглотнула. Нужно было сказать что-то хорошее. Может даже комплимент. Но у меня такое чувство, что мне в рот нагадил зверь по кличке Лидокаин.
- Вы хорошо знаете законы. Вы работаете юристом? -  спросила я, не сильно рассчитывая на успех. «Первый-первый! Я второй! Агент Василиса провалилась!», - стенографировало сердце.