Виновник завтрашнего дня (СИ)

Не верилось, что это случилось. Что выговорилась, а он принял. Кажется, сейчас зазвенит будильник, и она проснется, как было не один раз. Однако время шло, а они так и стояли, прислушиваясь к эмоциям друг друга, ведя безмолвный диалог.
Влада слегка отстранилась, настолько, чтобы можно было заглянуть в голубые глаза. В них плескалось столько чувств, восхищения и отчаянья, что стало не по себе. Никогда не испытывала перед ним робости. А сейчас испытала. Увидела, с каким голодом и тоской смотрел на её губы, и пошатнулась. Всё тело накрыло огненным саваном. Ещё чуть-чуть, и вспыхнет, высушив мокрую одежду. Если бы не удерживающие её руки — осела прямо на песок.
Непроизвольно увлажнила нижнюю губу, пройдясь по ней языком, и тут же с шумом втянула в себя воздух, увидев, как Лёшка прикоснулся к её губам большим пальцем.
Мягкие они у неё, до сих пор помнил их вкус. Манящая полнота так и просилась поцеловать, втянуть в себя, искусать. Не мог. Пол-лица онемело. Рот еле открывал. Только и смог, что вновь прижать к себе, скользнув губами по нежной коже и со стоном выдохнуть.
— Болит? — Влада хотела коснуться налившейся отёчности под глазом, но Лёшка не позволил.
— Нет.
— Обиделся? — вспомнила свое недавнее высказывание по этому поводу. — Ты ведь знаешь, почему я так сказала. Я не со зла.
Уже и жалела о брошенных в пылу обиды словах. Смотрела на него и сердце кровью обливалось. Чтобы он не испытывал, чтобы не проживал — всё зеркально отражалось в ней.
— Знаю, — разнял он объятия, отлепляя от торса мокрую футболку. — Не бери в голову.
Влада только сейчас обратила внимание на его сбитые костяшки.
— Это Олег, да? — То, как заиграли скулы на его лице, только подтвердило её догадку. — Можешь не отвечать, всё и так понятно.
— Что между вами произошло вчера, когда танцевали? — спросил Лёшка строго, глядя в упор. Теперь, когда всё между ними ясно, смотрел на неё открыто, решительно, и в то же время, по-другому, по-новому. Будто повзрослела, стала ровней ему. Следил за каждым её движением. Каждым вздохом и жестом.
Влада сникла.
— Ничего. Ну… — замялась под сузившимися зрачками, — он попросил прогуляться с ним, я отказала. Ему не понравилось.
— Ты знаешь, что Павел Олегович на твоей стороне в теме с Турским? Что всё зависит только от тебя?
Влада удивилась.
— Не-е-ет, — протянула обескуражено. — Вика сказала, что он отдаст меня Олегу и что уже всё решено.
— Пошла на хрен твоя Вика, — рассердился Гончаров, вспомнив выходку Скибинской. Презирал стерву всей душой. Если раньше дышал в её сторону ровно, то сейчас вспыхнул давно позабытой ненавистью. — Вчера Скибинский ясно дало понять, что не станет давить на тебя. Теперь смотри, — перешел к самому главному, положив руки на её плечи. — Всё в твоих руках. Скибинский не станет вмешиваться, как скажешь, так и будет, но ты должна уяснить одну вещь: чем больше ты будешь провоцировать его и вести себя необдуманно, тем больше шансов потерять его доверие.
— Никто не имеет права указывать мне, как жить, — вспыхнула Влада, чувствуя, как обхват на плечах стал сильнее. — Это нечестно. Я тебя люблю, Лёш. Ты даже не представляешь, как долго и как сильно, и скорее повешусь, чем стану плясать под их дудку.
Лёшка пораженно прижал её к себе, шокированный столь пылким заявлением.
— Пускай оставят меня в покое, — всхлипнула, обвив его спину руками. — Ненавижу их всех. Они мне жить не дают. Вечно контролируют, диктуют свои законы.
— Шшш, какое повешусь, Влад? Ты что?! Ты не одна, есть я, слышишь? Ну, не плачь.
Легко сказать. Всё пережитое доселе хлынуло из неё неудержимым потоком. Когда он вот так гладил её волосы, ласкал плечи и спину, участливо смотрел в глаза — не могла сдержаться. Сколько не прикусывала губы, подавляя через боль дрожащий комок в горле — ничего не получалось.
— Лада, — позвал её тихо, заставляя приподнять голову. Замотав головой, ещё сильнее вжалась в его футболку. — Посмотри на меня! — потребовал мягко, словно обращаясь к маленькому ребёнку.
 
Только из-за этого выполнила просьбу, желая доказать, что она уже далеко немаленькая девочка, а взрослая думающая девушка.
— Всё будет хорошо, — стер с её лица крупные слезинки, разрываясь от щемящей нежности. — Никто тебя не выдаст за Олега. Я не позволю. А ты впредь пообещай быть осторожной. Я не хочу тебя пугать, но за тобой следят. Прежде, чем что-то сделать или сказать — подумай хорошенько. Не толкай меня на необдуманные поступки. Нам обоим стоит быть осторожными.
— Но почему?
— Потому что Скибинский против, — напрягся, коснувшись болезненной темы.
— Ещё чего! Да его и спрашивать никто не будет! Кто он такой?
— Он твой опекун, человек, отвечающий за твое будущее, — повысил голос Лёшка. Ну, вот как ей донести серьёзность ситуации? — Я и не могу его осуждать. Ты прекрасно знаешь, чем я занимаюсь. Будь я на его месте — хрен бы позволил даже смотреть в твою сторону, не говоря уже о большем. Голову бы оторвал сразу и дело с концом.
— Я знаю, кто ты и мне всё равно, — заверила пылко, выдержав изучающий взгляд. Да она уже давно смирилась с этой мыслю. Если он думает, что напугал её, то глубоко ошибается, ей пофиг, чем он зарабатывает на жизнь.
Лёшка накрыл свою голову руками, признав полное поражение. Всё, это нокаут. Последний оплот рухнул. Было ли ему в кайф слышать подобное признание? Ещё бы. Готов ли он был ради неё на всё — даже не стоило спрашивать. Все инстинкты отошли на задний план, оставив место для сжигающего изнутри чувства. Нехорошо это. Нельзя ему так сильно терять голову.
— Я даю тебе последний шанс спасти нас, — сказал твердо, обхватив её лицо руками. — Потом пути назад не будет.
Влада улыбнулась, приподнявшись на носочках. Как он может даже думать о таком? Да она жить без него не сможет, не то, чтобы отказаться.
— Ты меня с кем-то путаешь. Я не Вика. Если до этого не отказалась, то и впредь не откажусь. Ты разве ещё не понял?
— Понял. Лобешник у тебя непробиваемый, — снова привлек её к себе, целуя в висок.
— И ещё… — прикрыла от наслаждения глаза, прислушиваясь к мощному сердцебиению под ухом. — Я давно уже немаленькая. Заруби это себе на носу.
Гончаров рассмеялся. По-мальчишески задорно. Никогда не видела его смеющимся. Красивая у него улыбка, открытая и заразительная. Не заметила, как и сама зашлась смехом, вспомнив свои неудачные попытки завоевать его. И ведь завоевала. Смогла обратить на себя внимание. Кто знает, когда именно пала Берлинская стена, но пала же.
— Это я тоже понял, — щелкнул Владу по носу. Так не хотелось отпускать её, но увы… он и так много времени провел с ней. Ей нужно возвращаться домой, ему — пережить встречу со Скибинским. — Влада, ещё раз повторю, — прекратил смеяться, вновь стал серьёзным, — будь осторожна. Сейчас ты поедешь домой и возьмешься за ум. На Вику не реагируй. Её цель вывести тебя из равновесия. Знаю, это непросто, но старайся не реагировать неё. Чтобы она не сказала, как бы не спровоцировала тебя — оставайся спокойной. То же самое касается и Павла Олеговича. С ним особенно соблюдай субординацию. Не накаляй обстановку.
— Я постараюсь.
— Нет, Влада, не «постараюсь», а сделаю всё возможное, чтобы не усугубить и без того дерьмовую ситуацию. Договорились?
Она расстроено кивнула. Если от её поведения зависит их будущее — она так и сделает. Но Скибинский не прав, вмешиваясь в её жизнь. Если он по-настоящему желает ей добра, то примет её выбор, каким бы он не был.
— Когда мы увидимся? — посмотрела с надеждой и тут же вспыхнула, уловив в его взгляде что-то новое. Теперь он смотрел на неё иначе, не так, как всегда. Сердце ухнуло вниз, начав плавиться в бурлящей внизу живота магме.
 
Лёшка взял её за руку и повел за собой к Фольксвагену.
— Не знаю, — признался честно. — Но впредь никакой самодеятельности, слышишь? Научись сдерживать себя. Я не смогу открыто смотреть на тебя при посторонних, приезжать, когда вздумается, водить тебя по ресторанам и клубам. Предупреждаю сразу, чтобы потом не было обид.