Гончарное дело попаданки или Кирпич на вашу голову (СИ)

— Мы тут испокон веков живём, уже отчаялись, что Терра вернутся, — сказала одна из женщин.
Потом был долгий разговор. Я узнала, что дома в деревне принадлежат мне, как и таверна. Люди должны платить за аренду, хоть и чисто символически.
— Всё вынес изверг, — возмущался Саврус делами Михи, — а ведь столы наши были.
— Главное, что вас не тронули, — покачала головой. — Как раньше от бандитов защищались?
  
— Так, охранная сеть была, магическая, — по буквам вымолвил Саврус, — ежели кто чужой по земле идёт, так хозяйка сразу знала, где и сколько человек. Ещё у нас свой отряд стражей был, но они больше в деревне выпивох гоняли. Раньше людей много было. Дома все занятые были. Теперь сами видите, многие уехали отсюда, когда поняли, что хозяйка не вернётся, а дите, вы, то есть, ещё малы.
— А брат мой, он сюда не приезжал?
Саврус скривился.
— Что? Говори, — приказала я.
— Так приезжал, всё, что в доме более ценное было, вывез, две телеги скарбом забито было.
Я хмыкнула: понятно теперь, куда посуда вся делась. Вот же паразит у Альрины братец был. Детей не признал, ещё и дом обнёс…
— Землица только женщин рода признает в Управе, — Саврус покачал головой, — очень он был этим недоволен. А так драконы решили, когда земли делили.
Уже второй раз слышу, что драконы земли делили, нужно спросить у Имары, что это значит.
— Я все записи собрал, что у прежнего старосты дома нашёл. Может, интересно будет посмотреть, как старик дела вел.
— Да, всё несите, — кивнула, — а чем деревня жила при матери?
— Так кирпичом и жили, возле карьера, стало быть, кирпичный завод стоит, небольшой, но прибыль хорошую раньше приносил. Все мы, деревенские, там работали. Кто глину месил, кто формовал. А ещё там цех есть посудный, бабы там тарелки глазурью расписывали. Наши кирпичи везде ценились, крепкие были, почитай всё герцогство было из него построено. В древности, говорят, чтоб кирпичи были крепче камня, магию хозяева применяли, свою, земную. Последние поколения слабые уже были, как и все потомки драконов.
— Спасибо за сведения, Саврус, — кивнула мужчине, — завтра поедем на карьер и завод, посмотрим, что там да как. Чтобы поднять землю, нужны деньги.
— Всё, что я сказал, вам любой тут расскажет, мы ж тутошние, всё знаем. А вот на карьер ехать без стражи имперской не советую, госпожа, там люди барона Мигла в охране. Заводик-то заброшенный стоит, он барону не нужен, а на карьере глину добывают, работают.
— До сих пор работают, даже после моего приезда? – я нахмурилась, но старик не успел ответить.
В деревню въехал конный отряд. Они скакали по дороге прямо на площадь. Впереди мужчина лет тридцати, морда наглая, спесивая. Одет богато, такие костюмы Джулиан носил, с вышивкой позолоченной.
Толпа прыснула в разные стороны, замерла. Жеребец под мужчиной встал на дыбы, заржал, когда хозяин резко дёрнул повод и заставил его остановиться возле стола, за которым мы сидели с Саврусом.
— Эй, Саврус, где твоя хозяйка? – потом он перевёл взгляд на меня, оценивающе прошёлся от макушки до груди. — Хороша девка, можешь потом подойти, возьму тебя с собой, платой не обижу.
— В задницу себе плату засунь! — рявкнула я, уже догадавшись, кто тут передо мной выделывается. А ведь сразу понял, кто я такая, специально унижает перед людьми. Строить из себя аристократку я не собиралась, сразу видно, что бисер перед свиньёй метать. — Я хозяйка этих земель, ты кто такой?
— Как грубо, хозяйка, — взгляд барона стал масляным, меня от отвращения перекосило, — а я пришёл по-соседски поздороваться.
Он легко спрыгнул с лошади, передав поводья своему слуге, и подошёл к столу. Из кармана достал скрученный свиток и кинул мне на стол.
— Вот, ознакомься, — он хмыкнул и лениво зевнул.
Я не стала пререкаться: быстрее закончим – быстрее этот урод уедет. Мерзкий какой, даже пахнет от него мерзко. На секунду я даже удивилась своим ощущениям. Барон мужчина был видным, подтянутым, знал себе цену, но для меня словно жаба пупырчатая, фу.
В свитке золотистыми буковками было написано, что мой брат продал карьер барону в вечное пользование. И числилась какая-то баснословная цена в двадцать пять тысяч золотом. Внизу имперская печать, такая на моём брачном договоре была.
— Мой брат не мог продать вам карьер, господин… — я вопросительно посмотрела на барона и попыталась быть вежливой.
— Барон Мигл, — хмыкнул мужчина, — и почему же он не мог его продать?
— Потому что земли рода принадлежат только женщинам. Брат не имел права продать вам даже самый паршивый камешек.
— Кто сейчас смотрит на эти старые законы? — фыркнул барон. — Мы в цивилизованном государстве живём, госпожа Терра, а везде мужчина глава рода. У кого сила, тот и прав.
— Видимо, вы плохо меня расслышали, — я встала и твёрдо посмотрела в глаза барона, — я хозяйка на этой земле, до меня хозяйкой была моя мать, но ни я, ни она этот документ не подписывали, поэтому к концу этого дня прошу свернуть все работы в карьере и покинуть мои земли.
Барон ехидно посмотрел на меня, а потом расхохотался.
— Павшие, как ты меня рассмешила, Терра, — он нагнулся над столом, чтобы быть очень близко ко мне. — Не отказывайся от моего приглашения, девочка, я подарю тебе красивое платье, в котором будет не стыдно даже в столице показаться. Зачем тебе забивать свою головку тяжёлыми проблемами? Ты создана радовать взгляд мужчины.
— Я повторять не буду, — сказала я, не делая попытки отпрянуть.
Внутри моего тела давно уже не тепло, там жар, который плавился, рычал и требовал поставить наглеца на место. Мне казалось, скоро из ушей дым пойдёт, так ярилась внутри меня моя сила.
— Я тоже не шучу, — барон нагло схватил меня за грудь и пару раз сжал. — Я заставлю тебя кричать ночами, госпожа Терра, соглашайся.
Я опешила, посмотрела на его руку, на его зажмуренные в удовольствии глаза, и перестала сдерживать свою магию. Она бешеным ураганом прошлась по телу, напитывая энергией и делая меня сильнее.
Барон, надо отдать ему должное, сразу что-то почуял, открыл глаза, дёрнулся забрать руку, но было уже поздно. Я легко сломала ему запястье и откинула его от себя в сторону гвардейцев.
— Саврус, уводи людей с площади, — сквозь зубы сказала я.
Земля тряслась под ногами, бугрилась. Лошади испуганно ржали и, вырывая поводья, сметали своих хозяев с пути.
Хруст костей в баронской руке вызвал тошноту. Было страшно оттого, как легко я откинула от себя здорового мужика, страшно, что мне хочется рвать кого-то зубами, словно внутри меня сидел зверь, желающий вырваться на свободу, но, с другой стороны, жар в груди не давал скатиться в истерику. Мне нельзя быть слабой!
А я шла к скулящему и пытающемуся что-то кинуть в меня барону, выговаривая ему как ребёнку.
— Нельзя брать то, что тебе не принадлежит, барон, — мой голос грохотал громом, — а если протянул свои руки, будь готов, что тебе их обломают, и радуйся, что пока не по плечи. Как ты сказал? У кого сила, тот и правит? Так вот, сила тут я! И если я, хозяйка «Глиняного голема» говорю, уйди с моей земли, надо нестись отсюда галопом, пока я не закопала тебя так глубоко, что тебя и через тысячу лет не найдут.
Люди барона не совсем растерялись, пытались на меня действовать магией. Я видела, как гас огонь в руках огневого мага. Дурачок, земля огонь гасит.
Как ветер, натыкаясь на вставшую земляную стену, возвращается к хозяину, снося его с ног.
Я видела, как мечник пытается достать меня свой железкой, но железо растёт в земле, какой смешной, попробуй теперь достать меч из камня.
  
В конце концов, мне надоело, что они пытаются мне помешать добраться до барона, и я просто пригвоздила всех к стене таверны, железо ведь не только меч, но и вставки в кожаной броне.
Я подхватила за шкирку барона, который пытался забраться на ржущую лошадь, и кинула его в сторону пустой дороги, откуда всего полчаса назад он прискакал при всём параде.