Цугцванг

Хочется верить, что мы сойдёмся в плане секса и предпочтений. Стоило бы выяснить этот момент заранее, но я не настолько раскрепощённая в этом вопросе, чтобы прямо высказываться о желаниях. Моим единственным партнёром был Антон. В вопросе секса меня всё устраивало, и удовольствие я получала, но кто сказал, что не может быть лучше, как и хуже?
– А что ещё умеешь? – Не отпускает мою ладонь, перебирая пальчики.
  
– Играть на фортепьяно, в шахматы, теннис, рисовать, танцевать, немного петь, ездить верхом на лошади. Что ещё? – Перебираю свои умения, опуская те, что озвучивать не стоит. – Знаю три языка. Всё, наверное.
– Ладно, – Паша закашивается. – Проще спросить, чего ты не умеешь. Этому учат в обычной школе?
– В гимназии с языковым уклоном.
– Недешёвое удовольствие.
– Папа хорошо зарабатывал.
– Свой бизнес?
– Да. Перевозка грузов по стране и за границу. Попал в струю, дело пошло.
– А потом он умер? – Молча киваю. – А причина?
– Тромб оторвался. У него всегда были проблемы с сердцем.
Произношу без запинки, мысленно прося прощения у папы за складную легенду, в которой у меня имеется только мама. Если возникнет необходимость знакомства, мама мне подыграет, опустив тему второго родителя, а вот папа… Даже не хочу представлять, как я привожу Пашу и произношу: «Папа, познакомься, это Паша: менеджер, который живёт в однушке и передвигается на машине, в которую ты никогда не сядешь». Усмехаюсь, представив его реакцию.
– Что тебя рассмешило?
– Вспомнила приятный момент из детства, – выкручиваюсь, потому как смешок сразу после рассказа о причинах смерти, выглядит странно. – Мне было лет шесть, когда папа выставил передо мной доску с фигурами и начал обучать игре в шахматы. Бывало, что мы не заканчивали партию за вечер и продолжали на следующий день.
– Кто выигрывал?
– Сначала всегда он. А спустя два года, уже я. Всегда загоняла его в цугцванг.
– Это что?
– Положение, при котором любой ход игрока ухудшает его позиции. Мне нравился односторонний цугцванг: при любом ходе противник теряет фигуру, а затем и проигрывает.
– Не думала заняться шахматами серьёзно?
– Думала. Даже дошла до кандидата в мастера спорта. Единожды, больше не защищала. Разряд действителен три года.
– Теперь я чувствую себя ущербным, – Паша ухмыляется и отпускает мою руку. Без его прикосновений становится неуютно.
– Почему? – Сама прикасаюсь к его ладони, возобновив поглаживания.
– Потому что я получил образование в средней общеобразовательной школе. Денег в семье было не особо много. Нет, мы не голодали, но экономили, не позволяя лишнего. Только благодаря упорной учёбе после поступил в институт. Ни во что играть не умею, творческих успехов нет, языками не владею.
– Но умеешь кататься на лыжах.
– Исключительно благодаря физкультуре и учителю, который меня подгонял.
– Ты в армии служил?
– Да. Год. Уже по новому закону.
– А с оружием умеешь обращаться?
– Средне, – Паша, не стесняясь, говорит о навыках. – После армии оружие в руках держать не приходилось. А ты?
– Что я? – Возвращает вопрос, но я делаю вид, что не поняла.
– Исходя из длинного списка озвученных умений, не удивлюсь, что ты и стреляешь отлично.
– Средне, – зеркальный ответ, но необходимы дополнения: – Стреляла несколько раз в тире: выбила не все мишени, но один раз игрушку выиграла.
– Ну хоть в чём-то я наравне с тобой.
Смеёмся, найдя общую точку, кажется, действительно нас сближающую. А я даже не подумала о восприятии мужчины, вывалив на него список под названием «что умеет Алла». Неполный, конечно, но для Паши впечатляющий. Нужно закрыть рот и следить за тем, чтобы из него не вылетала ненужная информация.
– Аль, почему ты работаешь в кофейне? – Замираю, обдумывая ответ. – Я имею в виду, что ты знаешь языки. Если уровень высокий, могла устроиться переводчиком.
– У меня нет опыта. Как только получу образование, смогу приложить свои умения и навыки, чтобы найти хорошее место. Но ты сам сказал, что для начала придётся трудиться в небольшой организации с маленькой зарплатой.
– Возможно, ты найдёшь отличное место сразу. Я лишь рассказал, как получилось у меня, чтобы ты была готова к подобному варианту.
– Спасибо.
Прилипаю к профилю мужчины, отмечая горбинку на переносице и выделяющийся кадык. Когда-то прочла об исследовании, показывающем, что его размеры отражают тембр голоса: чем сильнее он выступает, тем длиннее голосовые связки, соответственно, ниже тембр. У Паши голос низкий, но приятный, шуршащий и я бы даже сказала возбуждающий.
Он вообще очень привлекателен, особенно в обычной одежде: свитер, джинсы и кроссовки делают его домашним. Только очки напоминают, что в понедельник Паша вновь облачится в костюм и окажется в офисе.
– Приехали, – оповещает, а я кручу головой, пытаясь в темноте осмотреться. – «Эдем», – указывает на вывеску.
– Символично, – выдыхаю, – надеюсь, что для меня он действительно окажется раем.
– Даже не сомневайся.
 
Глава 7
 
– Нравится?
– Да…
Паша достаёт вещи из машины, пока я с наслаждением осматриваю треугольный деревянный домик с панорамными окнами и огнями по краю крыши. Он кажется таким уютным и тёплым, особенно при условии, что на улице значительный минус. Где-то вдалеке слышатся голоса, свист, а затем в небо врывается фейерверк, разрывая черноту яркими разноцветными вспышками. Не дышу, впитывая заполняющие меня ощущения эйфории.
Странно, но мне очень спокойно: несмотря на незнакомое место и мужчину, которого я знаю меньше двух недель. Закрываю глаза и улыбаюсь сама себе. Неужели я заполучила ту жизнь, о которой мечтала?
– Войдёшь? – Открываю глаза, столкнувшись с озорным взглядом Паши, который застыл передо мной.
– Да, конечно.
Домик внутри оказывается не менее уютным, чем снаружи: большая комната с двухспальной кроватью и небольшим диваном, журнальный круглый столик, телевизор на стене, скромная кухонная зона и приятные мелочи в интерьере.
– Санузел, – Паша открывает почти незаметную дверь сбоку. – Остальное ты видишь. Как тебе?
– Замечательно.
Так и стою у двери, не спешу снимать куртку и ботинки. Будто сделай я шаг, как всё исчезнет.
– Разденешься?
– А? Да.
Скидываю обувь и верхнюю одежду, по какой-то причине съёжившись и ожидая… Чего? Того, что Паша потребует секса здесь и сейчас?
– Я взял вино, – показывает бутылку. – Ты говорила, что предпочитаешь розовое полусладкое. Так? – Киваю, устроившись на диване и подогнув под себя ноги.
Наблюдаю за мужчиной, который откупоривает бутылку, а затем нарезает ломтиками сыр, выкладывая на тарелку.
– Понимаю, что ты устала, да и время позднее, поэтому сегодня мы отдохнём, а завтра перейдём к активностям. – Садится рядом так, что мои сложенные ноги не позволяют ему занять комфортное положение. Но он быстро решает проблему, закинув мои конечности себе на колени. – Держи.
Протягивает бокал, а сделав глоток, чувствую вкус хорошего вина с нотками муската.
– За что пьём?
– За наш отдых, который только-только начался. Лично я выпью за то, что ты согласилась провести со мной два дня, – кладёт голову на спинку и смотрит так, что конечности немеют, а пальцы сжимают ножку бокала до побелевших костяшек. – Аль, ты чего-то боишься? Меня?
– Да. То есть нет. Не совсем… – интенсивно дышу, отпивая вино. – Просто ты первый с тех пор, как… С того момента…
– С момента болезненного разрыва?
– Да. Моя зажатость относится не конкретно к тебе, а к ситуации в целом. Мне нужно к тебе привыкнуть. Во всех смыслах, – так я даю ему понять, что моё поведение может показаться странным, а наш первый раз в постели скомканным. – Если ты понимаешь, о чём я.
  
– Понимаю. Иди сюда, – откидывает руку, приглашая в свои объятия, в которых я спешу оказаться. – Если ты думала, что я наброшусь на тебя, как только переступлю порог, ошиблась. Я умею ждать.