Доля Пути: Лето (СИ)

В общем, после всех трат, осталось у меня около тридцати пяти тысяч не наших денег. Офигеть! Куда мне это девать? В банке счёт открывать не стал — для этого нужна помощь "нашего" с Антоном конторского куратора — оформить липовое ИП, чтобы не возбуждать ту же налоговую. Н-да. А там ещё, до́ма есть накопления и уже как-то стремновато такую сумму в квартире держать. Ладно, потом решу.
На рынке встретили Милану, вместо группы которой, Баходир взял "на дело" нас. Девушка снова ехидничала и пыталась задеть, но было видно, что размер нашей добычи задевает больше её саму. На прощание, демонстративно сунула Руслану свою визитку и заявила, что с ней в рейдах мы будем получать справедливый пай. Хех, её бы свести с наследницей Семьи.
Когда все закупились, поехали в бар — не праздновать. В баре мы встретились с Арсеном, который засвидетельствовал честное исполнение договора обеими сторонами.
***
Домой я возвращался под утро, трезвый, но "на бровях" от усталости. Рассвет пропустил, да и не до того мне было. Проверил кошачье хозяйство, которое было в идеальном состоянии — сказал в воздух: «До́мник, благодарствую» и рухнул, не раздеваясь, на диван.
Из "летаргии" меня вырвал дверной звонок. Было позднее утро. Чувство молчало, поэтому я спокойно открыл дверь, явив визитёру свою мятую физиономию и не менее мятую одежду. — Это была Мунира-опа, наш незаменимый управдом.
— Илия-ака, здравствуй! Извини, что разбудила. Вай, день же — не думала, что спишь.
Соображал я пока плохо, но повышение своего статуса отметил — обращение «ака» используется по отношению к ровесникам или старшим, редко — к тем, кто моложе, но занимает более высокое положение, по работе например. Мунира-опа выбрала промежуточный вариант — добавила к моему имени «ака», но осталась со мной на ты.
— Здравствуйте, Мунира-опа!
Пока я погружался в реальность — пробуждение, действительно, вышло тяжёлым — наш управдом просвещала меня по поводу каких-то дверей, клумб и детей. — Она неважно говорит по-русски, что скорее является моей проблемой, к тому же, я полностью ещё не проснулся даже одним полушарием своего мозга.
— Мунира-опа, вы проходите — в зале присядьте пока, а я быстро умоюсь и...
— Нет, нет. Я быстро. Так, две минуты. Ты иди — умойся, я жду.
«Страх», — из ниоткуда возникла мысль или... ощущение.
«Не понял», — а вот это уже точно моя.
Я прислушался — Чувство молчало.
«Страх... сомнения... недоверие».
Я посмотрел в глаза управдома и увидел в них все эти чувства.
Вот оно — эмпатия, которая мне "положена" моей Долей светлого Пути, впервые дала о себе знать. Это из-за встречи с той стихийницей? Она ведь тоже эмпат. Или просто время пришло?
Я постарался придать лицу дружелюбное выражение.
— Мунира-опа, так неудобно — через порог. Тогда, давайте я к вам выйду.
Я шагнул на лестничную клетку и прикрыл дверь. Управдом стрельнула глазами на дверь соседей, замялась и выдала:
— Ладно, ладно, давай к тебе заходим. Две минуты. Я быстро, ладно?
Зашли в мой коридор.
— Илия-ака, ты умывайся, я жду.
«Опасение, решимость, жалость».
«Да что там у неё случилось?» — задавался я вопросом, пока умывался и быстро искал чистую домашнюю футболку. Вернувшись в коридор, я изобразил внимание.
— Илия-ака, эти, — она махнула рукой в сторону невидимого отсюда двора, — дверь кирпич заложили, а дети теперь детская площадка играют, клумба теперь никто не трогает.
Я решил на это промолчать, всем своим видом показывая, мол, всей душой разделяю ваш восторг, но стоило ли подниматься на четвёртый этаж, чтобы поделиться им с такой незначительной фигурой, как я. Тогда наш управдом пустила в ход доказательную базу:
— Среда ночью мой муж туалет вставал и в окно видел — ты этих двоих, — она ударила кулаком в ладонь и перешла на заговорщицкий шёпот. — Молодец, Илия-ака, так им и надо!
  
Н-д-а-а-а, конспиратор из меня ещё тот. А если не только её муж видел? В принципе, а что они могли увидеть? — Драка это была, обычная драка.
— Мунира-опа, только не нужно никому об этом...
— Да, да, знаю, — замахала она рукой, а потом сменила тему, явно подбирая слова. — Ты правда табиб?
Табиб — это лекарь, кажется.
— Э-м-м-м... Вы о чём, Мунира-опа?
Она прищурилась, мол, что мы вокруг да около ходим и сказала:
— Мне Хилола сказала, ты их сына лечил. Да?
— Кхм... Вот вы о чём... Видите ли, я недавно, в интернете, увидел... Ну, там мужик один травки разные собирал... И я заинтересовался, начал изучать...
Удушье резко перехватило моё горло. Я замер, как кролик перед удавом. Паника только начала затапливать мозг, как я почувствовал будто грудную клетку начинает распирать изнутри. Также было в бою против упыря, когда я преодолел первый порог. Только сейчас... Это было как... Предупреждение?
— Илия-ака, ты что такой бледный? Нормально всё?
— Мунира-опа, — просипел я с трудом, — я не лекарь. У вас заболел кто-то?
— Вай, Илия-ака, ты сам здоров?
— Да, я в порядке.
Это была правда. Удушье отступило, но не до конца. Рёбра перестали трещать. Но... Теперь я чувствовал, что новая ложь — равно уже настоящая боль, а может, что и похуже. Наставник ничего не говорит просто так.
— Мунира-опа, так что у вас случилось?
Она недоверчиво оглядела меня, но ответила:
— Там, первый подъезд — одна плохо совсем. Ты помоги, а?
— Вы скорую вызывали? Что врачи говорят? — спросил я, а сам прислушался к себе — не стрельнёт ли где, не заломит.
— Илия-ака, всё делали — больница ездили, врач смотрел, анализы-манализы, этот... узи́-музи́... Всё делали. Говорят — здорова, температура нет, отравление нет, инфекция нет. А она... Ещё хуже стала. Помоги а?
На последних словах голос женщины задрожал, а в глазах появилась влага.
— Х-хорошо... Я... сейчас соберусь и пойдём посмотрим, ладно?
— Ладно, ладно. Я в подъезде жду.
Чего я собрался смотреть? Я ж в медицине ни в зуб ногой. — Ну иди, скажи ей, что мальчишку, тогда, у шайтана отбил. Или соври что-нибудь и прими смерть от собственной Воли.
Твою мать!
Я сделал глубокий вдох и постарался мыслить спокойно. На удивление, помогло.
— До́мник, явись передо мной!
В этот раз, он возник из пола. Чёрт, когда я уже привыкну и перестану вздрагивать?
— Искусник. Звал.
— Там, в первом подъезде... ну, который с другого края. Там девушка болеет, знаешь?
— Да, — домовой грустно прикрыл глаза.
— Опять кикимора, то бишь бес шалит? Или другая напасть?
— Лихо. Это.
— Ась? Объясни.
— Не в яви оно. Я. Не могу. Схватить.
— Угу... Так... И что же делать? Кто может схватить?
— Искусник. Может. Всё.
— Да н***ра я не могу!!! Учусь я! Да, видать, все не тому, чему надо!!!
— Извиняй.
Он сгорбился ещё больше, а в глазах страх и досада на самого себя. Да что ж я за скотина такая.
— Нет. Ты извини меня. Не на тебя сержусь — на себя. Ты — молодец, подсказал мне что делать. Благодарствую, До́мник.
Закончив спич, я сделал лёгкий полупоклон. Эти глаза надо было видеть — на пол лица, полные шока, неверия, восторга, даже страха, но уже с благоговением.
— Ты иди, занимайся своими делами. Ещё раз — спасибо, — отпустил его я.
Домовой ещё не до конца "провалился" в пол, а я уже набирал номер в смартфоне.
— Антон, здорова!
— Привет, Илюха! Завтра ж вроде отмечаем
— А, нет, я по другому поводу. Ты сейчас свободен?
— Ну, в принципе...
— Можешь ко мне подойти? То есть, к первому подъезду.
— Что брать?
— Всё, что у тебя по лекарскому делу... Погоди! Что такое лихо?
— Ох ты ж... Я понял, Илья. Через двадцать минут буду.