Доля Пути: Лето (СИ)

— Здесь полезем, — ведун раскрыл свой рюкзак и достал какой-то свёрток.
Здесь, со стороны дороги, лезть через забор было лучше всего. Дорога в этом месте освещалась плохо — с домов моего квартала нас точно не заметят, а ближайшие участки частного сектора были отсюда метрах в ста.
Антон развернул нечто и я увидел верёвочную лестницу с двумя крюками. Первые капли адреналина побежали по венам. Шум зацепившихся крюков и издаваемый нашими карабкающимися по лестнице тушками, наверняка был изрядным, но Антон уверил меня, что уже в десятке метров от нас ничего не слышно, благодаря «Ти́ши». Приземлившись на грунт, рядом с Антоном, я ухватил его за руку, останавливая.
— Погоди, сейчас подсвечу.
Я изобразил своей Волей «Око» и поднял его над собой на метр. В пределах своей Воли, читай ауры, я могу перемещать почти любую долю, то есть — в пределах сферы с радиусом около двух метров. «Око» возникло на ладони, я задал вектор легким движением руки вверх и вокруг нас образовался круг света, метров пять в поперечнике.
— Ты чего? Спалимся!! — зашипел мне в ухо Антон.
— Не боись! Свет «Ока» не видно за пределами сферы.
Наше зрение гораздо лучше, чем у обычных людей, особенно у Антона, чья Доля — Равновесие, суть природа. Но мы ведь на беса охотимся, тварь коварную, а «Око Света» не позволит ему напасть внезапно. Надеюсь. Крохотная искра, источающая мягкий свет, теперь будет сопровождать меня, пока я не устану или не захочу изобразить другую долю — “держать" сразу две я пока не мог. А к созданию Вязей, что ещё сложнее, только подбирался.
— Смотри, — шёпотом начал инструктаж Антон. — Дом в центре участка. Перед нами проём двери, туда пока не суёмся. Обойдём дом по кругу. Бес, скорее всего, отожрался на крысах, голубях и бездомных кошках, но те тоже чуют, поэтому сейчас он должен быть голодным. Будем ловить "на живца".
— На живцов, — поправил я его, нервно проверяя — удобно ли расположены ножны с клипсой, сделанные для меня другом.
— Хех, да, — также нервно ухмыльнулся Антон. — Давай, двинули! Идём кучно и медленно, ты смотри вперёд, я тылы контролирую.
И мы двинули, вдоль забора, стараясь держать в поле зрения дом и разбросанные по участку старые следы строительных работ. Прошли шагов десять, когда лёгкий ветерок донёс со стороны дома странный и на редкость мерзкий запах.
— Чем воняет? — прошептал я, не оборачиваясь.
— Стой! Замри, Илья! — шёпот Антона был напряжённым, будто он сейчас решает некую задачу.
— Стою, ты о чем...
Я получил сильнейший толчок руками в спину и кубарем покатился по грунту, усыпанному кирпичной крошкой и гравием. Сзади раздался гулкий звук удара... тела?.. о металлический забор и пронзительный вскрик Антона.
Резко подскочив я развернулся и, на краю круга света, увидел... Да что там описывать? Это был зомбак. Настоящий, мать его, канонический "ходок". — Грязно-серая кожа обтягивала скелет и лысую башку,. Голый, здоровый и с длиннющими когтями на руках, одной из которых он пригвоздил Антона к забору, а второй напоролся на выставленный нож, металлический который.
Антон хрипел, то ли от боли, то ли в агонии, тварь сипела сгнившими связками, а я уже делал подшаг к зомбаку и вытягивал руку, которую начинало обволакивать грозовое облако. Второй рукой я тщетно пытался вытянуть нож, забыв отстегнуть застёжку.
Треск.
Толчок.
Запах озона и смрад давно мёртвого тела.
Но отбросило меня не этим, а отмашкой будто железной руки, с пробитой ножом ладонью. Снова прокатившись кубарем и уже слыша шум в голове, я поднялся на ноги, оступился на гравии и припал на колено, что и спасло меня от когтей, пронёсшихся надо мной. Одновременно с приседанием, тренировки и инстинкты обновляющегося тела, без участия мозга, вскинули мою руку и деревянный нож пробил зомбака точно в районе солнечного сплетения.
Тускло вспыхнуло.
Смрадное тело стало заваливаться на меня и я успел лишь отклониться вбок. Ногу придавило немалым весом. Я взвыл от боли, вытаскивая конечность из под обездвиженного трупа.
  
Прямо передо мной закручивался угольно-чёрный вихрь, высотой в пару метром, видимый даже на фоне ночи. — «Око» погасло, ещё когда я ударил тварь молнией. — Бес. Явно на порядок сильнее того, которого я изгнал из собаки. Но и я уже не абитуриент. Взмах ножа заставил вихрь "отпрянуть" на несколько метров.
«Ножичек то рабочий. Боится тварь, значит, зацепило», — с панической радостью подумал я и сплюнул кровь из рассечённой губы.
— Антон! — позвал я друга, не выпуская из вида беса.
— Снач... кх-пх-пх... Сначало его... добей... Не дай... пх-пх... обратно в труп! — голос у Ведуна был с надрывом, кашель нехороший.
Я не знал, как быть. Стоя между трупом и вихрем, я видел, что бес боится моего ножа, отчего на рожон не лезет, кружась на расстоянии и пытаясь меня обойти. Гоняться за ним я не мог, нога не держала — связки, трещина, неизвестно. Только "зажёг" новое «Око», что отогнало вихрь ещё чуть дальше, и старался не подпускать беса к трупу.
«А там — Антон кровью истекает или уже истёк. С**А!!!».
Наверное это происходит по-разному у всех Знающих. Ведь это — уникальный момент. Банально звучит, но время замедлилось и, под аккомпанемент ударов сердца в ушах, я изобразил вторую долю — «Кромка» — три изогнутые линии, широкая и две тонких, как узор на заточенном лезвии. И сразу третью — «Место» — две перпендикулярные линии, как оси координат, и точка в центре единственной, первой, четверти. — Позволяет отправлять связанные доли в неконтролируемое перемещение по адресу, если цель за пределами Воли.
Притянул к себе «Око», две перекрещенные восьмёрки, как схематичное изображение электро-магнитных волн света. Ладонями "сжал" доли, как бы лепя снежок. Толчок Воли и между разведённых рук вытянулась фигура похожая на гротескный арбалетный болт. — Угол «Места», как наконечник. Линии «Кромки», как древко. Круги «Ока» сложились в оперение.
Три секунды, три удара сердца, растянулись в три столетия, пока я связывал доли, чувствуя как Воля разрывает меня изнутри. Меньше мгновения я созерцал свою первую Вязь.
Отмашка рукой, такая же, какой меня отбросил зомбак. Серо-серебристый росчерк протянулся к чёрному вихрю — «Место» доставляет "снаряды" почти мгновенно и так далеко, насколько силён искусник. Свет «Ока» страшен для беса, но это как удар битой человеку. А вот «Кромка» позволит свету резать, сечь, кромсать. В последний момент, перед моей отмашкой, бес почувствовал что-то и Вязь вошла не по центру, а чуть с краю черноты. Меня же отшвырнуло отдачей перенапряжённой Воли.
«Как тетивой» — догнала меня мысль.
Вспыхнуло «Око». Полыхнула матово-серым «Кромка». Я видел это, приземляясь спиной на труп. Хоть здесь повезло. В глазах двоилось, но я успел заметить край черноты, втягивающийся в оконный проём.
— Антон! — глухо прохрипел я.
Я барахтался на трупе, пытаясь перевернуться и встать, что не просто с тремя рабочими конечностями, турбулентностью в голове и почти ослепшим.
— Антоха, щас я... Погоди...
Наконец, я слез с трупа. И как меня только не вывернуло? — Наверно, слишком много отвлекающих факторов, а многозадачность — не моё. Глубоко припадая на правую ногу, я перебросил тело к месту, где в чёрной луже лежал друг. Пятно крови на футболке расходилось, кажется, от печени. Твою мать!!!
— Ща, брат, погоди... Щас я...
Тело ломало от использования первой Вязи, но я снова изобразил долю — «Жива», закрывающую средние раны и заживляющую мелкие порезы и царапины. Приложил её ладонью к пятну крови и сразу подвесил «Око» — я был уверен, что бес ещё не уничтожен.
Моё горло сжал спазм — Воля напоминала, что у всего есть предел. «Жива» втянулась в рану Антона. Надеюсь, поможет. — Это была последняя доля, которую я успел усвоить.
«Где его рюкзак?», — вспомнил я о том, что у ведуна с собой, наверняка, есть его зелья. Рюкзак нашёлся в метре от парня. Я упал спиной на забор, подтянул рюкзак, и открыл его.