Доля Пути: Лето (СИ)

— Да, гораздо, — она вдруг осеклась, будто вспомнила что-то. — На самом деле, нет. Ещё трясёт. Вот, — она протянула мне свою руку. — Видите?
— Вижу, — я тактично смерил взглядом изящную ручку Альбины. — Кхм, так, может, вам дома удастся успокоиться? Сейчас как приедете...
— Не могли бы вы меня проводить? — выпалила она, прерывая мой поток шаблонов.
— Э-э-эм, проводить? — продолжил я тупить. — Если нужно...
— Да! Скоро стемнеет, а у нас двор плохо освещён и въезд перекрыт. Приходится обходить дом, чтобы попасть в подъезд, а мне... немного страшно, теперь, после... сегодняшнего.
Скорострельность аргументов изрешетила остатки моей брони — из нежелания тащиться куда-то, кроме своей берлоги.
— Хорошо, — поднял я руки, сдаваясь.
И только сев в машину, рядом с девушкой, я понял, что меня царапнуло в её последней фразе — «скоро стемнеет».
Твою мать! Закат!!! Я должен выполнять Упражнение и на закате, а он наступит... я посмотрел время на телефоне... через пятнадцать минут. Мы будем либо в дороге, либо подъезжать, когда пробьёт час «хэ». Я не Золушка, мне потерей эфемерного имущества не отделаться — Сила включит "автопилот" и...
Что? Выпрыгну на ходу из машины? Убегу в лабиринт улиц, в поисках полянки для тренировки?
— Вы куда-то опаздываете? — Альбина заметила, как я глянул на смартфон.
— После заката я совершенно свободен, — натужно улыбнулся я, внутренне вопя, аки тот сурок из мема.
— Так, вы и вправду не собирались сегодня на свидание? — шутливо спросила она, но в её голосе мне послышалось напряжённость.
«А это выход», — обрадовала меня мысль, — «подумаешь, уже сел в авто — не уследил за временем, с кем не бывает? Сейчас извинюсь и...».
— Может, из-за того, что... случилось сегодня, у вас поломались планы? — продолжала она добиваться моего признания и я решил — "признаться".
— Альбина...
— Я так испугалась сегодня, — а глаза печальные-печальные, а руки сцеплены в "замок", а плечи вот-вот задрожат от рыданий.
Буква ять — вспомнилась мне, и холодом прошлось по телу решение: «будь, что будет».
— Всё ведь обошлось? — спросил я утвердительно, взял девушку за руку и глянул в салонное зеркало — не греет ли там водила уши?
Настоящий "профессионал" успевал рулить, переписываться в телефоне и настраивать навигатор на втором аппарате, прикреплённом к "торпеде".
А спустя миг, я ощутил приятную тяжесть женской головы на своём плече. Вызывая табун муравьёв, мою шею и ухо обжёг шёпот:
— Это была очень странная собака, я запомнила только морду над забором и это... было страшно.
— У нас был трудный день, — начал я "контрпропаганду", тоже полу шёпотом. — Все на нервах, вы устали, вам показалось... Помните, к нам забралась кошка на кухню? Нигина приняла её за крысу и закричала так, что Дмитрий, в пене для бритья, выскочил из кабинета, столкнулся с Женей, перемазал ей волосы и блузку. Все кричали, Нигину потом валерьянкой отпаивали, а Амир и Макс пытались поймать животное по всему дому.
Девушка захихикала, уткнувшись мне в плечо, а муравьи уже маршировали, как легионы штурмовиков из «Звёздных войн».
— А вы кошку просто позвали и она подошла к вам, — дополнила Альбина воспоминание полугодичной давности. — Вы любите кошек?
— У меня у самого кошка есть, — на автомате ответил я, краем глаза всматриваясь в смартфон на "торпеде".
19:48— десять минут до начала заката.
— В каком районе вы живёте? — задал я архиактуальный вопрос.
— Уже почти приехали, — сказала девушка, вглядываясь в окно с моей стороны, отчего её волосы защекотали моё лицо.
«Как волосы вкусно пахнут!», — мелькнула мысль, на секунду заставляя "сурка" заткнуться и принюхаться.
Автомобиль остановился, я полез в карман за деньгами, не отрывая глаз от часов на смартфоне таксиста — 19:55.
— Не нужно, — улыбнулась Альбина, открывая дверь. — Дмитрий заплатит.
Выбравшись из машины, я пошёл рядом с девушкой, мысленно отсчитывая секунды, до начала "тренировки".
  
— Вот мой дом, — показала Альбина на девятиэтажку, протянувшуюся вдоль дороги. — Там, — она махнула рукой, — дорогу перекопали и временно нет заезда, проход только через арку.
Она могла бы не утруждать себя объяснениями, ибо я слушал её в пол уха — 58...59...60... Мы прошли по дорожке между клумб, затем — немного вдоль дома и свернули в арку. Шли со скоростью девушки на каблуках, в узких укороченных джинсах и явно наслаждающейся прогулкой, приближающей её к родным стенам. Она что-то спрашивала, я отвечал и считал про себя. Кстати, двор был освещён... Нормально. Н-да.
— Ну, вот и подъезд, — Альбина остановилась.
Она ещё что-то хотела сказать, но в этот момент я досчитал до ста восьмидесяти и, ожидая любой каверзы от Силы, машинально ухватил девушку за руку и сжал её. Ничего. Только еле слышный шёпот подсознания: «Отдыхай, заслужил».
«Ай» — услышал я и повернул голову. Наши лица оказались слишком близко.
— Илья, там ещё на этаже лампочка сгорела... и совсем темно, наверное, — тихо сказала она.
***
Домой я возвращался утром. Ну а что? Даже такой тормоз, как я, сообразил к чему идёт дело, когда мы поднялись к квартире, где меня пригласили на ужин и предложили чувствовать себя как дома, включая пользование душа.
На «ты» мы перешли быстро.
Потом меня, всё таки, вкусно накормили и спать уложили, но не сразу. Сила, коварная с... субстанция, имеет своеобразное чувство юмора и понимание заботы обо мне. Иногда она движет мной, как марионеткой, а порой лишь подталкивает и даёт подсказки — так было в схватке с бесом, так случилось и в уютной квартире Альбины. В общем, понравилось всем. Мне точно.
А сегодня, в ожидании завтрака, я сидел на кухне-лоджии, любовался точёной фигуркой в легчайшем халатике, млел и слушал хитро завуалированные сентенции, общий месседж которых сводился к тому, что я, конечно, хорош, но жизнь подлая штука.
Отец Альбины — декан в крупном универе, мама́н — работает в министерстве небольшой начальницей, посему либерализм в семье приветствуется до тех пор, пока не вредит генеральной линии "партии". И "партия" постановила, что 23 года свободы, творчества и прочих эмпиреев — это более, чем достаточно, чтобы перейти во взрослую жизнь. И предстоит моей несостоявшейся пассии, в конце лета, дорога во французскую сторону, проходить стажировку в небезызвестном модном журнале, куда талантливую фотохудожницу спротежировал старинный друг папа́.
Пока я не постигал, к чему портить такое чудесное утро такими печальными для нас обоих новостями, меня заверили в том, что я — мужчина мечты и своим эффектным появлением в офисе и последующим героическим подвигом я пробудил в девичьем сердце бурю страстей. Но у папа́ слабые нервы, а у мама́н сильный характер, да и возможность творить с видом на Эйфелеву башню — выпадает не каждый день.
В ответ, я заявил, что в моей "глубокой старости" получить такой подарок судьбы — это уже счастье, что я не достоин того, чтобы из-за меня расстраивать родителей и отказываться от перспектив.
В порыве чувств, мне даже предложили провести весь день вместе, на что я ответил восторженным согласием, переходящим в полный "печали" отказ, мотивированный "умирающей" от голода кошкой и тем, что удалёнка, всё же, предполагает хотя бы некую имитацию работы, а в обществе прекрасной пери это решительно невозможно.
А потом, я ехал в полупустом автобусе домой и размышлял о том, что за вчерашний день со мной произошло столько волнующих, напряжённых, опасных и... упоительных происшествий, сколько не случалось за всю последнюю треть моего существования. Событий вообще хватало в предыдущих трёх неделях, но вчерашний день я именно что прожил, а ночь... н-д-а-а-а. — Поистине, нет удовольствия выше, чем то, что получено в награду за пережитые страх и боль.