Крепостная (СИ)

— Нюрка, что творится в усадьбе? Где завтрак? Плетей давно не получала? – Петр не кутался, от него шел пар, будто он вышел из бани.
— Ты теперича осторожно, ишь, кипит, как самовар. Того гляди всех кипятком ошпарит, - прошептала Глафира Нюре, которая двинулась к барину.
— Барин чего велел, того и сготовила, - вела себя кухарка борзо. В какой-то момент мне стало страшновато, но, когда Нюра, не выпуская из рук лопатки подошла к Петру Осипычу, тот опустил плечи.
  
— Ладно, зови Фирса, пусть карету подаст. Поедем в ресторацию, раз дома нас не привечают, - скомандовал он.
— А фирс на ней барина повез поутру. Как раз сразу опосля завтрака. По делам сказался! – важно ответила Нюра.
Мне понравилось, как молодой самодур зафырчал, махнул в сердцах руками и широкими шагами пошел в дом.
— Так от! – важно поставила точку Нюра.
  
Глава 19
 
К обеду вернулся хозяин. Наши «дорогие гости» на этот раз не сплоховали и уселись за стол вовремя. Француженка была в новом платье, на этот раз не столь ярком, как вчера, но держалась, безусловно, высокомерно. Я стояла в своем привычном уже уголке и наблюдала за нашими господами. Банкой с пауками эту гостиную нельзя было назвать, да и пауком Петр был не самым умным.
Барин присел за стол, Нюра подала суп и драники со сметаной. Петр Осипович даже не упомянул о событии, произошедшем утром. Уверена, парень понял, что игры закончились, и теперь, в отсутствие матери, все пойдет не по его плану.
— Отец, я не стану кривить душой, - покончив с супом из сушеных белых грибов, начал сын.
— А ты кривил? – Осип Германыч был в прекрасном расположении духа.
— Мне здесь нет места, понимаешь? Это все отторгает меня. Я рожден для другого! – продолжил инфантильный усатый мужчина.
— А чего тогда путь держал в наше захолустье? Невесту хотел представить? – барин указал вилкой на девушку, ковыряющуюся в поджаристом ароматном дранике Нюры. Уж в чем я точно была уверена, так в том, что еда, приготовленная ею, заслуживает нескольких звезд того самого господина Мишлена.
— Я хочу продать свою долю. Знаю, что матушка оставила мне и деревни, и крестьян. Коли вы, отец, не хотите это все мирно решить, завтра же с утра я поеду по этим делам. Борис Семеныч, думаю, будет мне более рад, - Петр тряхнул шевелюрой и, протянув руку, взял ладонь девицы и поцеловал ее. Француженка в ответ слащаво покачала головой и изобразила воздушный поцелуй.
— Поезжай, поезжай, сын. Но на усадьбу ты планов не строй, - я заметила, что у барина начала дергаться щека.
— Ты не вечен, батюшка, как мы все, - Петр драматически развел руки, а после прижал их к груди.
— Трэ бьен, трэ бьен, - раздалось из прекрасного рта Клеренс, и она захлопала в ладоши, словно оценивала прекрасную игру своего избранника. Выкрики ее и значили: «Прекрасно».
— Моя невеста Клеренс Де Кюстин в скором времени, как только мы купим квартиру в Петербурге, станет моей женой. Батенька, кто в этой вашей тмутаракани видел подобных женщин? А слышали бы вы, как она поет! – соловьем заливался Петр.
— Это мне совсем не интересно, Петр. Ты не получишь от меня лично ни копейки. А по матушкиному наследству съезди, узнай, чего там тебе от нее осталось, - барин встал, и Фирс моментально подскочил к нему. Они медленно отправились в комнату. Я уже было собралась последовать за ними, чтобы успокоить хозяина дома, объяснить ему, что сын пытается вывести его из себя…
— Акомпане муа, силь ву пле, - сказала наша француженка. Я поняла, что она просит проводить ее. Но реагировать было нельзя. Да и просить она могла кого угодно.
— Надя, помоги Клеренс, - отдал указание Петр, и я посмотрела на девушку. Та блаженно улыбалась, подавая мне ладонь.
— Конечно, только вот… я не знаю языка, барыня не стремилась его изучать, - я стояла в надежде, что сейчас от меня отстанут, но гостья встала и, вцепившись в мою руку, потащила в крыло, где они с Петром сейчас обитали.
— У мнье есть плёхой комнать. Маленько и тесно. Там нет отдельный ванная, нет туалет. Это ужастьно, - щебетала девушка.
— Мы привыкшие. Здесь все так, сударыня, - отвечала я, провожая взглядом барина, который как раз входил в комнату.
— Я хотеть вы своя служанка. Ты есть красивая и… - Клэр покрутила в воздухе тонкой ладонью, словно помогала себе вспомнить нужное слово.
— Я не сделаю вам ванную. Но она есть в комнате Петра Осиповича. Думаю, вы можете ею воспользоваться. А ваша служанка поможет вам, - не зная, зачем девушка вытащила меня из-за стола, я отвечала дежурно.
— Ньет, ньет, вы мне должна бить аккомпане, компран? – она спрашивала, понимаю ли я ее. Судя по всему, она хотела меня в компаньонки, но мне сейчас было совсем не до этого.
— Я помогаю хозяину Осипу Германычу, понимаете? Я должна быть рядом с ним, - по слогам медленно ответила я.
— Нужен снять это платье. Дать мне халат. Мне ложиться отдых. Для молодости, - руками Клеренс указывала на завязки корсета за спиной.
И я согласилась помочь.
— Отэц не любить Петр? – вдруг спросила девушка. И до меня дошло, что вызвали меня сюда для банальных расспросов. Думает, я дурочка, из которой можно что-то вытянуть. Явно уже пыталась проделать это с Марией, но та ни сном ни духом, потому что не живет в доме.
— Очень любит, - тихо сказала я.
Клеренс вдруг отстранилась и бросилась к своему столику. Кровать была рассчитана на гостей Петра, и, конечно, это были его друзья, которых, по всей видимости, он привозил из университета. А сейчас, в совершенно аскетичной по сравнению с остальными комнатами, здесь царил хаос: разбросанные по стульям, столу и даже по полу вещи, белье.
— Подарить тьебе это, - порывшись в шкатулке, француженка шагнула из расшнурованной юбки и протянула мне колечко.
— Нет, нет, я не возьму, это слишком дорогой подарок. Я позову Марию. И она вам поможет. И прибраться тут надо, - я задом шагала к дверям, чтобы поскорее выйти. Мое сердце чувствовало, что это кольцо до хорошего не доведет.
— Ты нье могу так поступить, эдэ муа, силь ву пле, - она просила о помощи и, на мой взгляд, совершенно искренне. Ее от непонимания расширившиеся глаза были прекрасны, но я, прожившая уже одну жизнь, знала, что в ад дороги выстланы именно такими вот услугами.
Выбежав, я столкнулась с Марией.
— Иди, помогай! И приберись там. Черт голову сломит в этой комнате, - выпалила я и подтолкнула служанку к двери гостьи.
Почти пробежав гостиную и уже видя дверь Осипа, я вдруг уткнулась в кого-то, кто вышел на мой путь из-за шторки, коими здесь украшены были все дверные проемы.
— У нас пожар? – голос Петра, поймавшего меня, вывел из ступора.
— Простите, барин, я случайно. Торопилась к вашему батюшке. У него спина. И после переживаний он… - тараторила я, понимая, что Петр крепко держит меня в своих объятьях.
— Ты похорошела, Наденька. Я и не думал, что из тебя выйдет такая красавица, - он, не отпуская моих плеч, чуть отстранился, будто хотел рассмотреть меня еще лучше.
— Отпустите, Петр Осипыч. Мне нужно… - я попыталась дернуться, но держал он меня крепко.
— А твоего слова никто и не спрашивал, девка. Ты куплена моею матерью, и значит, теперь я твой хозяин, - самовлюбленный мужчина прижал меня к себе и провел рукой по спине, а потом нацелился пониже.
Я не знала другого способа избавиться от навязчивого мужика, как использовать свое колено. И я его использовала. Можно, конечно, было сделать это не так сильно, но злость за то, что они с этой куклой уже нарушили мою размеренную жизнь, переполняла все мои пределы терпения. А за Осипа у меня просто болело сердце.
  
Как только руки его разжались и он сложился пополам, я сделала два больших шага, и дверь в комнату барина открылась прямо передо мной.
— Ты вовремя, Надежда. Барину плохо. Опять скрутило. Я пошел за отваром к Нюре, а ты уж, будь добра, помоги, - Фирс буквально силой затащил меня в комнату и убежал.