От -50 до +50: автостопом и пешком по России, Азии, Африке

Каков же сам Харар? Конечно, это очень интересный город. Узкие улочки старого города, каменные мостовые, каменные дома и их стены, базары, ослы, балкончики, нависающие над улицами — всё это создаёт наиболее реальное ощущение средневековья. Если в суданских деревнях мы вообще оказываемся вне времени — так же всё выглядело и в XIX веке н. э., и в XIX веке до н. э., — здесь центр Харара законсервировался на уровне примерно 1600-х годов. Хорошо, что по узким улочкам не могут протиснуться машины.
После Харара на трассе закончился асфальт, и до следующего города, Жижига, нам следовало ехать по трясучей грунтовке между гор.
* * *
Сперва мы уехали до местного Вавилона — до деревушки со странным названием Бабиле. Тут жили не «обычные коренные эфиопы», а большей частью сомалийцы, и надписи на магазинах были реже на амхарском, а чаще на сомалийском языке (он записывается латиницей). В конце деревни стояли большие, пустые, старые, обшарпанные грузовики с необычными номерами. На одних было написано «Сомали», на других — «Сомалилэнд» английской и арабской письменностью. Всего грузовиков было пять или шесть, рядом тусовались водители, но наладить контакт с ними не удалось: они не знали ни английского, ни русского, ни арабского, ни амхарского.
Рядом с Бабиле попался редкий дорожный знак — «Осторожно, слоны!». Неподалёку, на горе, было ещё одно удивительное чудо: на большом каменном пальце (размером с высокий дом) стоял, ни за что не держась, круглый камень-шар размером с деревенский домик. Он опирался на нижнюю скалу всего одной точкой, казалось: залезть, толкнуть рукой — и тысячетонная глыба укатится вниз!
Мы сфотографировали необычную скалу, знак «Слоны» и камень-шар. Интересно было бы подняться наверх и потрогать шар, но опасно: вдруг и впрямь свалится! Так и не стали испытывать.
После Бабиле, немного подождав, мы поймали большой медленный грузовик с палками и досками. Водитель-мусульманин взял нас в кузов бесплатно — из благочестивых соображений. И мы поехали, подпрыгивая на камнях старой дороги.
Вокруг был сказочный, неземной пейзаж! В свете полной круглой луны, справа и слева от дороги, стояли вековечные горы, сделанные не из монолитных скал, а из причудливых валунов. Камни, валуны, стояли один на другом, по две и три штуки, как недавно виденный нами шар, и держались непонятно на чём. Одно маленькое землетрясение — и всё рассыпется, как пирамида из шариков. По сторонам дороги, помимо гор, виднелись деревья толщиной 4 метра, деревни хижин — тёмные, освещаемые лишь луной, и редко кто там мигнёт красным огоньком, приготовляя на углях поздний чай или инжеру. Разбитая дорога поднималась всё выше, стало очень холодно, мы свернулись калачиками в кузове и вскоре совсем задубели. Доели персики (незрелые), купленные в Хараре. Мимо гор и валунов в 22 часа мы приехали в Жижигу, освещённую высоко поднявшейся луной, преодолев 100 км за 6 часов езды.
Ночевали на окраине города, поставив палатку на какой-то стройке.
  
11 октября, суббота. Неудачное попадание в Сомалилэнд
 
Как оказалось, город Жижига — последний оплот эфиопской цивилизации. Хотя до границы с Сомали было ещё далеко, 70 километров оставалось до пограничной деревни Тог Ваджале, — выездные штампы из Эфиопии мы должны получить именно в Жижиге. По мнению многих пограничников, сомалийская таможня находится сразу за эфиопской, и сомалийцы без разбору впускают всех желающих, быть может, сперва ободрав их на небольшую сумму.
Рано утром мы сидели на восточной окраине Жижиги, ожидая открытия таможни. У шлагбаума, имеющего вид перетянутой через дорогу верёвки, уже образовались продавщицы апельсинов, запрашивающие за них большие деньги — быр за штуку. Скопились и какие-то люди, видимо, едущие в Сомали или в пограничную деревню. Таможенники и пограничники, одетые в зелёную форму, уже пришли на работу и завтракали инжерой и кока-колой. Позвали и нас присоединиться к ним. Угостили. Быр не просили. Один из пограничников оказался англоговорящий, звали его Теодорос. Он также подтвердил, что сомалийцы пустят нас легко, как только мы выедем из Эфиопии, и что виза в Сомали не нужна.
  
Часов в девять утра появился начальник Иммиграционного отдела, по имени Фейсал. Англоговорящий и очень вежливый. Объяснил, что выездные штампы ставят не здесь, а в центре города, в офисе Иммиграционных служб. Пригласил нас проследовать туда вместе с ним. До офиса пришлось ехать сперва на маршрутке, а потом и на такси, исполняющим функции маршрутки; мы заплатили и за себя, и за начальника, впрочем, недорого: каждый транспорт стоил быр с человека. Видимо, иностранцы очень редко направляются в Сомали.
— Сейчас получите выездной штамп, и мы вам закроем эфиопскую визу. Но обратно вы въехать уже не сможете: ваша виза одноразовая. Если захотите ехать обратно, возьмите другую эфиопскую визу там, в Харгейсе.
— А что, если нас сомалийские власти не пустят? У нас же нет визы с надписью «Сомалилэнд»?
— Ничего, ничего: они всех пускают. У них там ни государства, ни порядка. Всех пускают, всех выпускают. А вот к нам вы сможете вернуться только с новой эфиопской визой!
Открыв офис, кабинет и сейф, начальник достал большую тетрадь и внёс в неё наши имена и номера паспортов. Затем поставил выездные штампы на наших эфиопских визах.
— Ну теперь всё! Больше вы в Эфиопию не попадёте, пока не получите новую эфиопскую визу в Харгейсе. А теперь поехали назад, скоро будет автобус до Тог Ваджале. Это пограничная деревня, там вы увидите большое дерево, оно видно отовсюду. До дерева Эфиопия, после дерева уже Сомали!
Только мы вернулись к верёвочному шлагбауму, как подошёл автобус. Он уже был полон людьми, на крыше его ехали разные вещи. Мы сперва хотели уехать автостопом до границы, но так как на автобусе казалось быстрее и надёжнее, погрузились в него. Эфиопы немного потеснились и образовали нам места, одно стоячее, другое даже сидячее. И поехали.
Дороги как таковой не было, были колеи в пустыне, разветвляющиеся и соединяющиеся безо всяких указателей и табличек. По дороге было несколько деревень, дома — шарообразные хижины из какого-то мусора. Рядом с хижинами произрастали неизвестные мне растения, похожие на большие хвощи. Между ними — степь, пустыня, камни, красная земля, этакий марсианский пейзаж, а круглые хижины — космические аппараты. В деревнях одни люди выходили, другие садились в автобус. Было достаточно жарко.
Часа через три автобус прибыл в пограничную деревню Тог Ваджале, состоявшую тоже из шарообразных хижин. Их было несколько сотен. Посреди деревни росло дерево — одно-единственное, о котором нам говорили на таможне. Сразу направились туда, отбиваясь от эфиопских попрошаек, менятелей денег, продавцов и нищих.
Дорога — песчаная колея — проходила мимо дерева, мостик-насыпь через какую-то канаву, и вот шлагбаум — верёвка поперёк дороги — граница Республики Сомалилэнд. У шлагбаума паслись несколько африканцев неряшливого вида, жующие чат, с автоматами. Один даже был в военной форме. Стояло несколько машин, легковых и грузовых. Легковые выполняли функции такси, грузовики ехали, вероятно, в Эфиопию за чатом. Несколько хижин и пара цементных капитальных домиков с надписями латиницей, на сомалийском языке.
Наше появление несколько возбудило сонных пограничников. Отобрав наши паспорта, они долго их листали, пытаясь там найти визу государства Сомалилэнд. Отсутствие визы и справка АВП их не удовлетворили, а когда мы достали бумаги из посольства государства Сомали, их бывшей метрополии, — они и вовсе разочаровались в нас. Посадили нас в машину, долго её заводили, и проехали в ней тридцать метров от пограничной хижины до соседнего цементного здания, оказавшегося переговорным пунктом. Оттуда звонили в Харгейсу, в МИД, и в результате выдать визу и пропустить в страну нас отказались!