Агитбригада 3 (СИ)

— Ты сам видел?
— Да, Мефодий показывал, — вздохнул Епифан.
— Крепко же ты с ним снюхался, — осуждающе покачал головой я.
— Он мне жизнь навсегда предложил вернуть, — ответил после небольшой заминки Епифан, — свободную, телесную.
На это я ему отвечать ничего не стал — тем более мы пришли к искомому дому.
— Здесь, — неожиданно хриплым голосом сказал Епифан.
— Иди за мной, — велел я, первым вошел внутрь и зашагал по скрипучим ступеням вверх.
Упомянутая комната обнаружилась сразу, первой по коридору.
— Сюда? — уточнил я у куклы.
После подтверждения, толкнул дверь.
Огромная комната, пропитанная запахом чего-то неприятно-кислого, была пустая. Длинный овальный стол и пустые стеллажи у стен наполняли помещение пустотой.
Нужную выемку у шкафа нашел Моня.
— Вот! — обрадованно сказал он.
Я подошел и нажал — кусок стены с лёгким скрипом отъехал и передо мной появился тёмный провал.
— Твою ж мать! — ругнулся Моня, боязливо заглядывая туда.
— Остаёшься здесь караулить, — велел я, — если что — свиснешь.
— Но я же… — начал Моня, имея в виду, что теперь он не бесплотный призрак, а вполне живой и упитанный Зубатов, но я слушать не стал — устремился вперёд.
Разводить политесы было некогда — вот-вот мог вернуться Мефодий.
Длинный и узкий коридор стремительно уходил вниз. Осторожно ступая по выщербленным ступеням, я спустился. Эх, жаль, что Моня не призрак — пустил бы его в разведку.
Лестница была настолько крутой, что приходилось придерживаться рукой за верхние ступеньки. Я буквально «стёк» вниз и остановился перед закрытой дверью. За нею слышались какие-то скребущие звуки.
Когда я толкнул дверь — в нос ударил отвратительный кисловатый запах. Передо мной оказалось тёмное помещение, похожее на средневековую лабораторию алхимика. Куча пыльных колб, реторт, каких-то самодельных работающих приборов (один из них, похожий на самописец, скрипел), камней и кусков горных пород — всё это бардаком громоздилось на столе промеж куч бумаг. Я схватил верхний листок — какие-то символы, непонятные знаки, похожие на руны, текст был правда узнаваемый — вроде латынь.
Я порылся в бумагах — почти все были в таких вот каракулях. На всякий случай я наобум прихватил парочку и сунул в карман.
И вот мне предстояло найти в этом бедламе свой нож?
— Где нож? — спросил я Епифана.
— Я здесь не был, не знаю! — возмущённо пискнуло из куклы.
Чёрт! Я подошел к ближайшему шкафу и рывком распахнул его. Содержимое заставило меня поморщиться: Мефодий коллекционировал человеческие черепа. Видимо, от замученных жертв. Воняло оттуда так, что я сразу же захлопнул дверцу обратно.
— Вивисектор хренов, — пробормотал я, но Епифан услышал и довольно осклабился:
— Не боишься, что будешь следующим, Генка? Твой черепок украсит коллекцию.
— Заткнись, — велел я и полез в следующий шкаф. Время поджимало.
Там тоже был кавардак (очевидно Мефодий не обременял себя излишней склонностью к порядку). Не нашлось ножа и в следующем шкафу, и дальше.
Когда я открывал очередной ящик какого-то допотопного комода, оттуда прямо на меня вдруг вылетел дух. Причём он был плотный какой-то, пролетел сквозь меня, обдав холодом, так, что я аж отпрянул и чуть не упал от неожиданности.
— Смертный! — гневно проскрежетал дух.
Он был тёмным, плотным, по консистенции скорее похожим на сероватую медузу в воде.
— Ты кто? — ошеломлённо спросил я.
— Умри! — заверещал дух и понесся на меня.
А я стою с голыми руками, ножа нету. Что делать? Поэтому сделал первое, что пришло на ум — громко продекламировал слова того заклинания.
— У-у-у-у-у сюк-к-к-к-а! — не своим голосом взвыл дух и его с мерзким хлюпаньем втянуло в куклу.
— Ты что творишь, Генка! — заверещал Епифан, — убери его отсюда! Убери! Фу!
— Заткнись! — велел я, пытаясь прикинуть, где может быть мой нож.
Руки от всплеска адреналина дрожали, как у алкаша. Поэтому куклу я положил на стол, а сам пошел к дальнему шкафу.
— Генка! — послышался сверху приглушенный голос Мони, — кажется сюда идут!
 
— Чёрт! — я уже аж начал закипать, когда нож нашелся в верхнем ящике этого шкафа. — А вот и моё золотце, — довольно сказал я и схватил подарок Софрония.
— Генка! — опять зашипел Моня. — Сюда идут!
— Спускайся! — велел я.
Через полсекунды послышались торопливые шаги, грохот и Моня кубарем свалился в комнату.
— Ох! — почёсывая ушибленную ногу, ругнулся он.
— Оружия у тебя, конечно же, нету? — поинтересовался я, лишь бы спросить.
— Сейчас будет! — сказал Моня и схватил реторту с какой-то мутноватой белесой жидкостью.
Звуки сверху приближались.
— Прячься! — шепотом велел я и присел за заваленным всяким хламом столом.
Моня тотчас же последовал моему примеру.
В этот миг дверь распахнулась и вошел Мефодий:
— Кто здесь? — напряженным голосом спросил он.
— Они здесь! — заверещал из куклы Епифан.
— За Родину! За Отечество! — тоненький голосом выкрикнул вдруг Моня и метнул в Мефодия реторту.
Послышался звон разбитого стекла и рёв боли.
Походу попал.
Я осторожно выглянул — голова Мефодия была залита, судя по наливающейся краснотой коже — чем-то сильно едким, то ли щёлочью, то ли кислотой. Закричав, он схватил какую-то колбу и начал промывать глаза. Пока колдун отвлёкся, я подскочил к нему и пырнул ножом, что поджарил мне Софроний.
— Ты думаешь, что можешь поразить меня этим⁈ — завопил Мефодий и набросился на меня. Принялся душить. Так-то мужиком Мефодий был здоровым, даже больше, чем Епифан в своей жизни, поэтому тщедушное тельце Генки он вздёрнул, словно котёнка. И душил так, на весу. Я уже начал задыхаться, перед глазами поплыли красные круги.
— За Родину! За Отечество! — опять заверещал Моня и огрел Мефодия по голове камнем.
Мефодий охнул и кулём осел на пол.
— С-спасибо, — хрипло пробормотал я, растирая горло и пытаясь откашляться.
— Его бы связать, — предложил Моня.
— Ищи верёвку, вроде в том шкафу я видел.
Моня бросился к шкафу, и мы связали оглушенного Мефодия.
— Думал, придушит, — пожаловался я, растирая шею.
— Я же заработал баллы? — задумчиво спросил Моня.
— Какие ещё баллы? — не понял я.
— Ну ты же учтёшь это, когда будешь выбирать, кого выгнать? — напомнил Моня.
Чёрт, я уже и забыл об этом.
На полу заворочался Мефодий. Явно начал приходить в себя.
— Не притворяйся! — пнул его ногой я.
— Кха, кха! — закашлялся тот. Видимо сильно мы его перетянули верёвками.
— Зачем жертвоприношения делал? — спросил я. — И сколько?
— Пошёл нахрен, щенок! — прошипел Мефодий.
— Ах ты ж гад! — возмутился Моня и изо всех сил пнул его ногой.
— Епифан, сук-ка продажная! — заныл Мефодий, сплёвывая кровь и один зуб.
— Я попросил бы! — подал возмущённый голос из куклы Епифан.
— О как? — удивился Мефодий. — Попался, кочерыжка?
— Не ты один, иуда! — ответил Епифан.
— Потому что ты тупой, — вдруг мгновенно успокоился и практически бесстрастно сказал Мефодий, — послушался бы меня — был бы в дамках. А так какой-то щенок взял тебя как кутёнка.
— Тебя тоже! — злорадно ответил Епифан.
— Надеюсь, дискуссия окончена? — куртуазно спросил я и пнул Мефодия.
— Уйии-и-и-и! — зашипел тот.
— Ну что, поговорим, или продолжим? — вежливым голосом спросил я и пнул его опять.
— С-с-сука! — ответил Мефодий и получил поджопник уже от Мони.
— Вдвоём на одного, на связанного! — укоризненно сказал Мефодий, выплюнув сгусток крови.
— Когда ты жертвоприношения делал, не думаю, что там особо всё справедливо было, — хмыкнул я и опять пнул Мефодия. — Сколько людей ты убил?
— Я не убивал! — завопил колдун, косясь на очередную реторту, которую Моня снял со стола и теперь с задумчивым видом рассматривал, как переливается мутноватая жидкость внутри.
— Моня, плесни-ка нашему другу этой водички на грудь, — предложил я.