Я держу тебя (ЛП)

— Я хочу ещё раз ту, что про птенца, — она плотнее натягивает на себя одеяло, именно так, как ей нравится.
Мы читали «Ты моя мама?» каждую ночь в течение нескольких недель. Лив — единственная, кто спрашивает об их маме. Как сказать почти пятилетнему ребенку, что в новой жизни их матери для неё нет места? Так много вопросов, и ни на один из них у меня нет ответов, кроме того, что эти дети здесь, со мной. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы обеспечить им любовь и безопасность, как я обещала своему отцу.
  
— Как ты думаешь, Мэгги, моя мама ищет меня? — спрашивает Лив, когда я заканчиваю читать во второй раз.
Я втягиваю воздух через нос, чтобы дать себе время разобраться в ответах, надеясь найти правильный или, по крайней мере, удовлетворительный и снять часть душевной боли.
— Я думаю, что прямо сейчас ты должна быть здесь, со мной, и я бы не хотела, чтобы ты была где — то ещё.
Она прижимается ко мне теснее.
— Как ты думаешь, мы могли бы как — нибудь в ближайшее время навестить папу?
Сердечная боль пронзает мою грудь, но тут же оседает в самом центре. Отвезти детей к папе так тяжело. Он уже совсем не тот человек, каким был всего несколько месяцев назад. Хэнк и, возможно, Гарретт — те, у кого действительно сохранились какие — то воспоминания о нём в образе отца. Работа, направленная на то, чтобы помочь им поддерживать отношения с человеком, которого, по сути, не существует, похоже, никому не приносит пользы.
— Посмотрим, ладно? А пока, я думаю, нам лучше поспать. Гвен сказала, что завтра отведет тебя в парк, и я уверена, тебе понадобится много энергии, чтобы не отставать от других детей.
— Хорошо, — она улыбается, и я целую её в лоб, прежде чем выключить свет.
Я проверяю, как там мальчики по соседству, укладываю их. Наклоняюсь, чтобы обнять Тедди.
— От тебя пахнет мужчиной.
— Может, тебе стоит мазать мне лицо кремом для бритья каждый вечер? — он ухмыляется своей беззубой улыбкой.
— Может, и стоит. Тогда, по крайней мере, от тебя будет пахнуть чистотой, — я щекочу его, и он извивается. — Ты лучший, ты это знаешь, — я сжимаю его ногу и пересекаю небольшое пространство рядом с Гарретом. — О какой мерзости ты узнал сегодня?
— Ты знала, что самый большой прыщ в мире называется карбункул? Это означает “уголь”, — Гаррет снимает очки и кладет их поверх книги на ночном столике.
Я морщу нос.
— Не думаю, что хочу знать больше, — маленький Дуги Хаузер улыбается мне. — Я не понимаю, как тебе не снятся кошмары о гигантских прыщах.
— Снятся. Из — за того, что кто — то пукает в другом конце комнаты, мне каждую ночь снятся кошмары, — мальчики хихикают, и я тоже ничего не могу с этим поделать.
— Вы двое, поспите немного. Мне нужно найти Хэнка и посмотреть, смогу ли я вытянуть из него три слова.
— В следующий раз мы должны намазать его кремом для бритья, — слышу я шепот Тедди.
— Да, только если у тебя есть желание умереть, — шепчет Гаррет в ответ.
Моя улыбка не исчезает, когда я замечаю, что Хэнк роется в холодильнике.
— Как учеба?
Он пожимает своими худыми плечами.
— Как Сэди? — я пытаюсь говорить непринужденно, но в один прекрасный день он поймет, какая она милая и умная. Пока что он, кажется, замечает только поверхностных чирлидерш. Тех, кто, кажется, не против того, что он не разговаривает, и кому на самом деле нравится только то, что он новичок в футбольной команде.
— Хорошо.
Измученная попытками завязать разговор с его сварливой задницей, я перехожу к сути.
— Ты сдаешь свой тест завтра?
— Да. Думаю, да.
— Ну, не засиживайся допоздна. Я хочу посмотреть, как ты выйдешь в стартовом составе через пару недель. Я подготовлю свою футболку и буду ждать, что ты будешь бить по мячам.
На это он одаривает меня самодовольной улыбкой и кивает.
— Хорошо.
Я прохожу гостиную, не обращая внимания на беспорядок, направляюсь по коридору в свою комнату. Быстро приняв душ и смыв с волос крем для бритья, от меня всё ещё пахнет мужчиной. Я вдыхаю, не обращая внимания на запах, хотя предпочла бы, чтобы он принадлежал настоящему мужчине, который мог бы обнять меня и сказать, что всё будет хорошо.
Ха, как будто у меня есть время на мужчину. Накинув майку и шорты, я забираюсь на свою кровать, которая очень удобная. Это похоже на облако, парящее над полом. Моя кровать королевских размеров кажется огромной по сравнению с моим ростом в пять футов три дюйма (160 см) и весом в сто двадцать фунтов (~54,43 кг). Это единственное, на что я потратилась, когда мы переехали в этот дом, зная, что если я собираюсь выжить, мне понадобится как можно больше сна, когда у меня на это будет время.
Я беру пульт и включаю «Sports Center». Болтовня о последних спортивных новостях — это массаж для моей усталой души. Это успокаивает и знакомо, и сегодня вечером я хочу отвлечься, прокручивая свой телефон несколько минут, но вместо этого я ловлю себя на том, что гуглю Шейна Картера.
Когда этот человек подошел ко мне, я точно знала, кто он такой. Он был одним из лучших защитников в НФЛ на протяжении последних шести или семи лет. Большую часть своей карьеры он играл за “Каролина Бриз”, но в прошлом сезоне раздробил правое колено, завершив карьеру.
Я так много раз видела игру Шейна на экране. Он был хорош. Безумно хорош. Определенно один из лучших в защите, если не самый лучший, за последние пару сезонов. “Бриз” были так близки к тому, чтобы пробиться в Суперкубок. Чего я не ожидала, так это медведя, который набросился на меня. Мистер Необщительный и чопорный. Мистер Слишком красивый, несмотря на всю свою высокомерную сварливость.
Экран моего телефона заполняется фотографиями его темных волос, карих глаз и волевого подбородка. Он красивый. И да, стоя сегодня передо мной с задумчивым видом, он был слишком красив…пока не открыл рот. Тогда он стал просто придурком.
На большинстве фотографий он на поле сошлем на боку. Несколько фотографий с пресс — конференциё, на которых, я не сомневаюсь, он почти не произнес ни слова, выглядя хорошо, как всегда. Будь он проклят.
Там было всего несколько фотографий, на которых он был запечатлен в костюме на красной ковровой дорожке с моделью, висящей у него на руке. Он не выглядит чрезмерно ласковым, стоя рядом с ней, но в его положении, скорее всего, в этом не было необходимости. Я уверена, что женщины цепляются за каждый его дюйм.
Почему я вообще смотрю на это?
Я бросаю свой телефон на кровать, не тратя больше ни секунды на размышления о Шейне Картере и о том, что он принял меня за обычную девушку, ожидающую, когда кто — нибудь из игроков обратит на меня внимание. Грубо. Просто какая — то девчонка, которая, возможно, ничего не смыслит в футболе или, чёрт возьми, вообще ни в чём стоящем. Большая тупой придурок.
У меня звонит телефон. Коул.
Я провожу пальцем по экрану.
— Я даже слышать ничего не хочу.
— Мэгс, перестань. Я понятия не имел, что тренер Картер устроит тебе взбучку, — я ничего не говорю, потому что хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым ещё немного. — Мне правда жаль. Что он тебе сказал?
— Ничего. По — моему, он слишком серьезно относится ко всей этой истории со свистком.
Его смех заводит меня, как всегда.
— Я знаю, он сказал что — то, что вывело тебя из себя. Прости, что опоздал. Тренер затащил меня на встречу по поводу благотворительного вечера в этом году.
— Всё в порядке. Тренер ‘раздражительные штаны’ беспокоит меня меньше всего. Ты разговаривал сегодня с Эми? Я пыталась поймать её по дороге домой, но она уже ушла.
Эми — главная медсестра нашего отца в учреждении долгосрочного ухода, где он находился последние пару лет.
— Я разговаривал с ней около обеда. Она сказала, что у папы был хороший день.
Хороший день для нашего папы — это когда он почти ничего не ест и, может быть, улыбается, если повезет.
— Лив спросила меня сегодня вечером, сможет ли она навестить его в ближайшее время. Это было после того, как она спросила меня, не думаю ли я, что её мама ищет её.