Я держу тебя (ЛП)

Тьфу. Я начинаю путаться в том, что здесь происходит. Мне это не нужно. Мне нужна прямота. Слишком много всего происходит прямо сейчас, и нам с Шейном нужна простота. Легкость. Дружба.
Я заканчиваю убирать постель, когда он закрывает дверь ванной. Друзья. Мы собираемся быть друзьями. Так что не имеет значения, сколько у него мускулов, или насколько сексуально он выглядит в своих очках, или как я могла бы часами слушать, как он читает мне о каком — нибудь походе через горы, или насколько он уверен в себе и силен, или как под жесткой внешностью скрывается милый, нежный и щедрый мужчина. Из всего этого получится отличный…друг.
  
Теперь мне просто нужно заставить свой разум и тело перестать играть в перетягивание каната, потому что я вижу, как сильно влюбляюсь в кого — то, у кого нет ни желания, ни намерения когда — либо решиться на большее.
Глава 24
ШЕЙН
Я просыпаюсь в своём гостиничном номере, пошатываясь и кашляя. Мы прилетели прошлой ночью, и хотя я чувствую себя лучше, я всё ещё не выздоровел полностью. Я скучаю по ощущению маленького тела Мэгги, прижатого ко мне. Кровати королевских размеров, к которым я привык с тех пор, как смог себе такую позволить, больше не кажутся прежними, если её нет рядом.
У меня сохранилось смутное воспоминание о том утре, когда я проснулся больным, и я снова и снова прокручивал эти воспоминания в уме, не желая позволять им ускользнуть. Я помню, как просил Мэгги остаться со мной, и когда — то мне было стыдно за свою слабость, но я не могу стыдиться того, что хочу сделать снова.
Более сильный мужчина не ослабил бы бдительность. Он не жаждал бы присутствия своей жены, но я жаждал. Я уступил. Я хотел, чтобы Мэгги была рядом. Я хотел слышать её голос и быть окруженным её прикосновениями и ароматом. Я хотел её комфорта и только её.
Так что я позволил себе побаловаться Мэгги. Затем, померив мне температуру и убедившись, что со мной всё в порядке, она поспешила раздеться прямо передо мной, вероятно, думая, что я сплю. Она стояла там, снимая и натягивая одежду так быстро, что я почти ничего не видел. Что я знаю, так это то, что я хочу видеть больше, а не только обнаженную кожу Мэгги. Я хочу увидеть гораздо больше кожи, но также и все то, что внутри Мэгги Мэтьюз. Картер. Мэгги Картер. Та, что подписала документы, поставив своё имя рядом с моим. Я хочу узнать её так, как никогда не хотел знать другого человека.
Я знаю, что не должен, но я хочу большего, чем чувствовать руку Мэгги на своём лбу. Я хочу, чтобы она каждый вечер запускала пальцы в мои волосы, потому что это естественно и удобно. Я хочу, чтобы она поговорила со мной и рассказала мне всё, как она рассказала мне о Дэнни и о том, что произошло в Нью — Йорке. Я хочу, чтобы она снова танцевала. Я хочу, чтобы она доказала себе, что она может, и не сдавалась из — за какого — то парня, который не должен был обладать ею с самого начала. Я знаю, что она может это сделать, но я хочу, чтобы она знала, что она настолько хороша, потому что я не сомневаюсь.
Я хочу всего этого, но я не могу этого получить. Я хочу Мэгги, но я не буду эгоистом, не с ней. В конечном итоге я причиню ей боль. Сколько времени ей потребуется, чтобы понять, что мне нечего предложить? Сколько времени пройдет, прежде чем она увидит, что я пуст внутри? Может быть, она уже видит.
Я провожу рукой по лицу и сажусь, поднимая телефон с тумбочки. У меня три пропущенных звонка от Грега. Он продолжает звонить, и я знаю, чего он хочет. Я не даю ему денег. Ещё у меня пропущенный звонок от Мэгги, и мой пустой желудок скручивает от беспокойства. Я перезваниваю.
— Привет, — шепчет она.
— Привет. Прости. Я только что увидел, что ты мне звонила. Всё в порядке?
— Нет, — я слышу, как она убирает телефон от себя, чтобы прокашляться. — Гризли, мне нужно, чтобы ты вернул сюда свою большую задницу. Я хочу, чтобы ты положил своё разгоряченное тело рядом с моим и почитал мне. Мне так холодно, — скулит она. — Лив тоже заболела, но она не такая горячая штучка, как ты, — она снова кашляет, и я чувствую себя ужасно, что меня нет рядом, но не могу сдержать улыбки, и я рад, что она не видит меня.
— Мэгги, прости меня. Мне хотелось бы быть рядом.
Она шмыгает носом. Если она заплачет, я не смогу этого вынести.
— Правда? Я бы, наверное, просто закашлялась прямо на тебя, и уверена, что от меня пахнет.
— Да, — никогда в жизни мне не хотелось заботиться о ком — то другом, и я не знаю, как это делать, но я не хочу быть здесь. Я хочу быть там.
— Что ж, это заставляет меня чувствовать себя немного лучше, — она замолкает. Я просто слушаю её дыхание, и я знаю, что у меня большая проблема, с которой мне нужно срочно разобраться. — Удачи сегодня. Я буду смотреть.
— Я буду там, как только смогу.
— Хорошо.
— Постарайся заснуть.
Она смеётся.
— Да, точно. Лив продолжает пинать меня.
Мы прощаемся, и я готов сесть в самолет и вернуться домой, но мне нужно сосредоточиться на игре, и ребята рассчитывают, что я помогу им приблизиться к чемпионству.
Я вылезаю из постели и принимаю душ, позволяя себе подумать о Мэгги ещё несколько минут, прежде чем взять себя в руки и сосредоточиться на игре. Мне нужно вернуться домой, собравшись с мыслями, расставив всё по своим местам, а все растущие желания подавить и забыть. Мэгги становится слишком важной, и повсюду появляются знаки ‘осторожно, опасно’. Проблема в том, что с Мэгги я вроде как хочу их игнорировать.
∞∞∞
Колеса коснулись асфальта, и я включил телефон, чтобы убедиться, что у меня нет пропущенных звонков от Мэгги. Вместо этого у меня есть ещё одно от Грега, который оставил голосовое сообщение.
Я хватаю свою сумку и быстро направляюсь к своему грузовику, слушая голосовое сообщение от моего дорогого старого папочки по дороге домой. Это именно то, чего я ожидал, но его упоминание о том, что он свяжется с Мэгги, если не получит желаемого, приводит меня в ярость. Он не будет связываться с Мэгги ни по какому поводу, никогда. Я позабочусь об этом.
Я заезжаю в гараж и вхожу в темный дом, если не считать мерцания от телевизора, доносящегося из гостиной. Мэгги свернулась калачиком на диване рядом с Лив, а мальчики растянулись на полу, накрывшись сверху одеялами.
Я сажусь на корточки перед Мэгги и просто смотрю на неё. Она натянула одеяло до подбородка, её рот открыт, а волосы выбились из короткого хвостика. Почему — то я до сих пор считаю её самой красивой женщиной, которую я когда — либо видел. Перед этим маленьким светлячком становится очень трудно устоять.
После сегодняшней победы я расслабился на обратном пути, напоминая себе обо всех причинах, по которым позволить себе хотеть Мэгги невозможно. На самом деле есть только одна. У меня нет того, что ей нужно или чего она заслуживает. Глядя на неё, я понимаю, что мне придется вытатуировать это напоминание в своём мозгу.
Я убираю выбившуюся прядь волос с её лица, она шевелится и потягивается, прежде чем открыть глаза.
— Привет. Ты дома. Это была хорошая игра.
— Да. Хочешь, я отнесу мальчиков в постель?
Она шмыгает носом, и в нем полно соплей.
— Нет. Они тоже болеют. Сегодня мы все разбили лагерь здесь, так что я могу дать им ещё лекарств, когда им это понадобится, и я буду знать, что с ними всё в порядке. У меня для каждого установлен таймер.
— Нужно тебе что — нибудь принести?
— Нет, — она немного приподнимается, чтобы оглядеть всех детей. — Думаю, на данный момент всё нормально. Я рада, что ты дома.
Я тоже. Я встаю.
— Я вернусь, — я направляюсь в нашу комнату, уду в уборную и переодеваюсь в джоггеры и футболку, прежде чем вернуться в гостиную. — Подвинься.
— Шейн, тебе следует просто лечь в постель и отдохнуть. Ты всё ещё не оправился.
— Подвинься.
Она фыркает, но подвигается, чтобы я мог сесть. Откидываясь назад, я вытягиваю ноги, и Мэгги кладет голову мне на бедро.
— Расскажи мне об игре.