Я держу тебя (ЛП)

Другой рукой Мэгги обхватывает моё предплечье, прижимается ко мне всем телом, и я замираю. Я знаю, что держать её за руку — это невинно, и она ничего такого не имеет в виду, но почему — то это кажется слишком… интимным. Я не хочу, чтобы у неё сложилось неправильное представление или она подумала, что я предлагаю то, на что я не способен.
Я отпускаю её руку и отхожу, нуждаясь в пространстве и воздухе, чтобы успокоиться. К счастью, Мэгги, кажется, этого не замечает. Последнее, что я хочу сделать, это сбить её с толку или причинить боль.
  
— Кто готов к торту? — спрашивает она.
— Я, — кричит Лив со своего места на коленях у Коула, где она закрепляет диадему на его голове. Хэнк сидит рядом с ним, сдвинув набок такую же диадему. Это забавно, но я не могу смеяться после того, как пару дней назад она надела мне такую же на голову вместе с тремя ожерельями. Я подвел черту, когда дело дошло до макияжа.
Кармен берет торт со стойки, пока Мэгги берет тарелки, вилки и зажигалку.
Мэгги бросает на меня взгляд через плечо.
— Всегда рядом, — подмигивает она. Я хочу быть с ней так долго, как она мне позволит, но не более того. В конце концов, что бы это ни было, это пройдет…она исчезнет.
Я нахожу в холодильнике бутылку холодной воды, мне требуется секунда, чтобы взять себя в руки. Я не хочу путать отношения с Мэгги. Она моя жена. Вот и всё. Мне хочется хлопнуть дверью себе по голове. Может быть, так я смогу найти свой здравый смысл, потому что боюсь, что он пропал.
Я остаюсь на месте в углу, наблюдая, как она движется к концу стола, который выглядит так, будто его засыпали блестками. Я никогда не устраивал подобных вечеринок по случаю дня рождения. Это немного ошеломляет, но улыбка на лице Лив, озаренная светом пяти свечей и окруженная людьми, которые любят её больше всего, говорит мне, насколько это важно. В пять лет меня переводили из одной приемной семьи в другую, надеясь, что я не окажусь с кем — то, кто причинит мне боль.
Все поют, а затем просят Лив загадать желание, когда она делает глубокий вдох и задувает свечи с самой широкой улыбкой на своём невинном личике. Кармен разрезает торт, а Симона раздает ломтики, пока комната наполняется болтовней.
— В следующий раз мы будем есть торт на твоей свадьбе, — говорит Мэгги Кармен.
— Я знаю. Шейн, отряхни свой костюм и начисти ботинки. Не думай, что Мэгги не потащит тебя на танцпол.
Мэгги упомянула о свадьбе лишь вскользь. Я не знал, что тоже должен там быть.
— Я не танцую, — говорю я, чувствуя, как моё возбуждение закипает под кожей. Симона смеётся.
— Ну, раз Дэнни пытается вернуть её в Нью — Йорк, тебе лучше быть готовым.
Мэгги смотрит мне в глаза с другого конца комнаты. Дэнни, мистер Хипп — Хоп, её бывший?
— Чего хочет Дэнни? — Коул сразу же задает вопрос, его раздражение очевидно. Я слушаю, и пространство между моими ушами наполняется чуть большим давлением.
— Ничего, — быстро отвечает Мэгги. — У него намечается шоу. Он хочет, чтобы я танцевала с ним. Я отказалась.
Коул с излишней силой ставит свою бутылку с водой на стол, и из горлышка выпрыгивают крошечные капельки.
— Конечно же. Он выбрал поразительный момент.
— Коул, — предупреждает Мэгги, как будто просит его прекратить это, но я хочу точно знать, что происходит. Симона съеживается.
— Прости.
Джон спрашивает Коула о команде, и всё уходят, но я всё равно хочу знать, что случилось с Дэнни, с этим шоу и почему Мэгги ничего не сказала. Вот почему я остаюсь отстраненным. Отношения с людьми всегда сложны и сильно разочаровывают, но когда у тебя нет ожиданий или ты эмоционально не вовлечен, они просты. Я хочу надрать себе задницу за то, что позволил этой информации о Дэнни достать меня.
Тридцать минут спустя Мэгги закрывает дверь за Симоной и этим придурком, и я смотрю на неё со своего места на диване. Я устал, взволнован и готов смотреть футбол. Она плюхается на диван рядом со мной, её внимание приковано к экрану, где разминается Марк. Я ищу болезненность или слабость, но не вижу ничего, кроме возможной скованности, на которую Мэгги указала несколько недель назад.
Она зевает.
— Ты знаешь, чем занимаются мальчики?
— Они вызвали Коула на какую — то гоночную игру. Лив играет со своими новыми игрушками в своей комнате.
Я всё ждал, чтобы спросить о свадьбе и Дэнни. Дэнни — это не моё дело, и я даже не уверен, почему меня это волнует, за исключением того, что я вспомнил слова Коула о том, что здесь нет никого, о ком мне стоило бы беспокоиться. Затем, его реакция сегодня вечером. Ни то, ни другое мне не нравится. Если кто — то издевается над Мэгги, я хочу знать об этом. Я не должен. Я знаю это. Мне следовало бы не совать нос не в свое дело, но, черт возьми, я не могу игнорировать это.
— Так когда свадьба? — я перехожу к делу, даже не пытаясь сгладить ситуацию.
Мэгги садится немного прямее, вероятно, почувствовав язвительность в моём тоне.
— Через две недели. У тебя будет игра, но я надеялась, что ты пойдешь со мной. Я участвую в церемонии бракосочетания, так что мне нужно быть там пораньше, но, может быть, ты встретишься со мной там, — в её голосе слышится застенчивость, которая растворяет некоторые защитные слои. Чёрт бы её побрал.
— Я не танцую. Здесь я подвожу черту.
Она прикусывает губу.
— Это мы ещё посмотрим. У меня такое чувство, что ты можешь двигаться, Гризли.
Я стону, и она улыбается, когда я сразу же перехожу к следующей теме, не давая себе времени передумать.
— Что случилось с мистером Танцующей машиной, который пишет тебе?
Она слегка отодвигается, и я краем глаза замечаю её ухмылку, чего совсем не ожидал.
— Ты знаешь, кто такой Дэнни?
Я не отвечаю. Я ни за что не признаюсь, что целый час рассматривал фотографии и видео, где они танцуют. Я не уверен, что этот чувак когда — нибудь застегивает рубашку, если он вообще её надевает.
Она одергивает подол своей рубашки, что, как я понимаю, является одним из признаков того, что ей некомфортно, подтверждая мои инстинкты, что что — то здесь не так. Я крепче сжимаю пульт, ожидая, что она мне что — нибудь скажет.
— Он прислал мне сообщение о своём концерте, и хочет, чтобы я танцевала с ним.
Я сдерживаю своё ворчание.
— Что ты ему сказала?
— Я сказала ему “нет”.
— Почему?
Она морщится.
— Э — э, потому что у меня есть обязанности.
— Что, если бы мы могли что — нибудь придумать? — настаиваю я, желая знать настоящую причину, потому что это звучит как тупая отговорка.
— Шейн, я не могу. Дни, когда я танцевала на таком уровне, закончились.
— Почему? Когда концерт? Что тебе нужно сделать, чтобы подготовиться? — на протяжении всего этого дня в моей голове крутилось слишком много мыслей. Я хочу знать, что происходит на самом деле и какое, чёрт возьми, отношение к этому имеет Дэнни.
— Шейн. Я не могу. У меня нет времени, — она снова натягивает рубашку, её глаза сосредоточены на материале. — Я не знаю, выдержит ли моя лодыжка интенсивные тренировки. Плюс….
Она не смотрит на меня, и я хочу знать, что она собиралась сказать.
— Плюс, что? — я сосредотачиваюсь на её лице, ожидая.
Её грудь поднимается, когда она делает глубокий вдох.
— Это долгая история, и это не имеет значения.
Я жду, когда она встретится со мной взглядом.
— Я думаю, это очень важно.
— Мы с Дэнни… — начинает она, но Лив, шмыгая носом, вбегает в комнату и забирается ко мне на колени, обвивая руками мою шею и зарываясь лицом.
Всё чувства обострены. Я понятия не имею, что делать, когда кто — то плачет, не говоря уже о маленькой девочке, моей любимой. Я собирался лететь в Нью — Йорк и надрать задницу Дэнни, но теперь к этому списку добавился ещё кое — кто, потому что тот, кто заставил Лив плакать, будет разорван на части.
— Хей, — Мэгги подскакивает к Лив и пытается убрать волосы с её лица. — Что случилось? — Лив только сильнее сжимает мою шею, поэтому я кладу руку ей на спину. — Лив, что случилось? — Мэгги пытается снова.