Я держу тебя (ЛП)

С этого момента мы работали день и ночь. Футбол был для нас всем, и каким — то образом мы попали в школьную команду, что привело нас всех к игре в колледже.
— Так вот в чем дело? Ты оказываешь ей какую — то юридическую услугу? — скептицизм Марка очевиден.
— Я это не обсуждаю. Это касается только Мэгги и меня.
— Дети, — говорит Шон, и я как будто слышу, как загорается лампочка. — Это из — за письма?
  
Эти ребята — единственные люди, кроме моего социального работника, который работал со мной, когда мне было пять лет, кто знал о письме. Учитывая, что у нас нет родителей или родных, я дал им прочитать письмо однажды летом, когда в миллионный раз пытался его понять. С тех пор мы об этом не говорили. Часть меня удивлена, что Шон вообще помнит, но он определенно самый проницательный из нас.
— Об этом я тоже не буду говорить, — говорю я, закрывая тему. На линии тишина, когда я закрываю дверь гаража и захожу в свой пустой дом.
— По крайней мере, скажи нам, что она горячая штучка? — я не отвечаю, зная, что Марк шутит только наполовину. — Подожди. Подожди. Подожди. О боже, она просто пушка.
Температура моего тела поднимается, когда я задаюсь вопросом, о чем, чёрт возьми, он говорит.
— Шон, погугли её, чувак, — он делает паузу, и я знаю, что сейчас он прокручивает. Мне не пришло в голову загуглить её в ответ. Я включаю громкую связь, чтобы посмотреть на то, что видят они. — Она танцовщица? О боже.
Я предполагаю, что это риторический вопрос, поскольку начинаю прокручивать старые фотографии её и Коула с их отцом. Затем я натыкаюсь на её фотографию в Нью — Йорке в костюме.
Шон смеется.
— Быть не может. Похоже, она встречалась с Дэнни Зебо.
— Кто это? — рявкаю я, не задумываясь о своём тоне.
Шон явно находит всё это забавным.
— Чувак, ты серьезно живешь под скалой. Он, похоже, один из лучших танцоров хип — хопа в мире. О нём пишут во всех социальных сетях. Наверняка есть несколько совместных фото. Я должен на это посмотреть.
— Ну, юридическая помощь или нет, у тебя определенно мог быть вариант и хуже. Я был бы счастлив, если бы спал ночью в её постели.
— Марк, — предупреждаю я, и он смеётся.
— Ты уверен, что это исключительно деловое решение? Твой голос звучит территориально, — он смеётся, и я жалею, что не могу врезать ему.
— Ты же знаешь, иначе я бы не женился. Я могу помочь, и этим детям это нужно, — я вытягиваю шею, пытаясь снять нарастающее напряжение.
— Послушай, я просто хочу, чтобы ты был счастлив. У тебя был тяжелый год. Я не могу дождаться, когда познакомлюсь с ней, так что освободи для нас место. В этом году прощальная неделя в твоём полном распоряжении, приятель, — говорит Марк.
— Рассчитывай и на меня, — соглашается Шон.
— Отлично, — ворчу я.
— Давай же. Мы должны увидеть тебя в образе мужа, это наш единственный шанс, — кидает мне Марк.
Я устал говорить об этом, поэтому бью в ответ.
— Эй, как твоё плечо?
Марк прочищает горло.
— Хорошо. Я готов начать сезон.
— Рана полностью зажила и не причиняет боли? — пытаюсь уточнить я. — Если нет, тебе нужно восстановится, чтобы тебя на настигла моя участь.
— Всё нормально, чувак, — дерзко настаивает он.
Прежде чем повесить трубку, мы обсуждаем предстоящий сезон, но я остаюсь на диване, просматривая фотографии Мэгги, пока не натыкаюсь на одну из них рядом с Дэнни.
Должно быть, фото было сделано на открытии выставки. Рука Дэнни крепко обнимает её, прижимая к себе. Её рука покоится на его груди, глаза сияют, на лице ослепительная улыбка. Это определенно больше, чем дружеская поза, и я с удивлением понимаю, что мне это не особо нравится, особенно то, как его пальцы касаются полоски её обнаженного живота.
Я бросаю телефон на диван рядом с собой, пытаясь выкинуть из головы картинку пальцев мистера ‘Танцующей машины’ на коже Мэгги. Я просто женюсь на ней, напоминаю я себе. Это всё будет…на бумаге, но у меня внезапно портится настроение и хочется ударить по чему — нибудь.
Мне нужно хорошенько попотеть, поэтому я возвращаюсь в гараж и беру гантели. Я включаю музыку и принимаюсь за работу, пытаясь очистить свой разум.
Я стараюсь изо всех сил, как делал всегда, когда что — то не ладилось, мне нужно вернуться к тому, чтобы быть непривязанным и незатронутым. Но эти раздражающие чувства, будоражащие моё обычное спокойное состояние, нужно вывести из себя. Есть только одна маленькая деталь: к концу недели эта маленькая вспышка станет моей женой.
Глава 11
МЭГГИ
— Ты уверен, что хочешь это сделать? Мы можем уйти отсюда прямо сейчас и придумать что — нибудь ещё, — Коул садится передо мной на корточки, и он так похож на папу, что у меня на глаза наворачиваются слезы.
Я представляла себе это совсем не так. Всю свою жизнь я думала, что день моей свадьбы будет одним из самых счастливых дней в моей жизни. Предполагалось, что это мой отец поведет меня к алтарю к мужчине, который будет смотреть на меня так, словно я — весь его мир.
Сегодня у меня нет ни того, ни другого, и я чувствую, как какая — то часть меня ломается. Я давно смирилась с тем, что моим мечтам стать прима — балериной пришел конец, и это была тяжелая потеря. Мне потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что моя танцевальная карьера пошла по другой траектории, чем я себе представляла, но я нашла удовлетворение в преподавании и работе со студентами.
Но это, это совсем другое. Произносить клятвы, обещать свою жизнь мужчине, тому, кого я должна любить, почитать и лелеять, отказываясь от всего остального…Так не должно быть.
Шейн стоит с детьми, тренером Кавано и Кларой. Я вижу человека, который, как я верю, выполнит свою часть этой сделки, но для меня это жертва гораздо большая, чем отказ от моей мечты стать профессиональной балериной.
Я хочу дружбы, товарищества и вечной любви. Я хочу, чтобы мой папа был здесь, чтобы он “поговорил” с ним о том, чтобы никогда не причинил мне боли, обнял меня и отдал мужчине, который, как он верит, будет любить меня безгранично. Я хочу, чтобы моя мама разгладила моё платье, поцеловала меня в щеку и разожгла огонь у всех под задницами, чтобы убедиться, что этот день будет идеальным.
Но ничего этого нет. Нет родителей. Нет церкви. Нет…любви. Так оно и будет, и четверо детей, стоящих в холле, того стоят.
Я слегка улыбаюсь Коулу.
— Я в порядке.
— Ты уверен? — он ищет подтверждения.
Я кладу руку ему на плечо и сжимаю.
— Да.
— Привет, леди. Уже пора. Давай подготовим тебя, — Симона хватает меня за руку и тянет вверх. Мой желудок сжимается в узел, и как бы сильно я ни хотела убежать, я этого не сделаю. — Всё готово? — её идеальной формы брови приподнимаются, и я игнорирую её беспокойство, когда Кармен присоединяется к нам.
— Ты прекрасно выглядишь, — Кармен обнимает меня.
Я снова смотрю на Шейна, и его взгляд встречается с моим. Он выглядит таким красивым в угольно — сером костюме, накрахмаленной белой рубашке и лавандовом галстуке, который делает его глаза ещё более зелеными.
— Мне нужно поговорить с Шейном, — я уже иду к нему.
— Хорошо. Мы соберем детей, — тихо говорит Кармен.
Я быстро подхожу к Шейну, не упуская из виду его нахмуренный лоб, когда тащу его к короткому темному коридору, в котором находится кладовка для уборки. Я смотрю на него, и его брови так близко сведены, что почти образуют одну бровь.
— Ты в порядке? Его большая рука ложится мне на плечо, и я понятия не имею, почему он не в шоке от того, что мы собираемся сделать. — Скажи мне, что случилось.
Я могу только смотреть на него, как будто каким — то образом смогу понять, почему он согласился на это и почему он так спокоен.
— Как ты можешь быть так уверен? Мы собираемся пойти туда и посвятить наши жизни друг другу. Типа, мы должны пообещать быть вместе вечно, только ты и я. Больше никого.
Мой желудок снова сжимается, когда новая волна паники прокатывается по мне.