Нечистая сила и народные праздники

Духовенство, в высших своих представителях, сознавало вред и незаконность такого положения дел и в поучениях своих постоянно возвышало голос как против басен и обрядов, наследованных от языческой старины, так и против народного доверия к волхвам, ведунам и ведуньям. Кирилл Туровский восстает на скоморошество, игры, волхвование, потворы и запрещает искать и посещать волхвов. В правилах митрополита Иоанна (XII в.) предписывается: кто будет творить волхвование и чары, тому не давать Святого причастия. В Кормчей книге, по списку 1282 года, велено всех, «иже вследоуе(ю)ть поганым обычае(я)м и к волхвом или обавником ходять, или в дом свой призывають, хотяще увидети от них некая неизреченная» – отлучать на шесть лет от церкви. Подобные же запреты встречаем в грамотах игумена Памфила (1505 г.), митрополитов Фотия и Даниила, в Домострое, Стоглаве и других памятниках, направленных против народного суеверия. В поучении священнослужителям 1499 года сказано, чтобы они не принимали приношений от волхва, потворника, игреца (скомороха); а в дополнительном указе (1552 г.) к Судебнику повелено было кликать по торгам, чтобы к волхвам, чародеям и звездочетцам не ходили, под опасением опалы и духовного запрещения. В патриаршей грамоте на основание Львовского братства 1586 года читаем: «А если бы в котором месте или селе будеть чаровница или ворожка – сосуды диавольские, или волшебница… да истребится от церкве, и тех, которые диаволом прельстившися до чаровниц и до ворожок ходять, отлучайтеся». В одном из рукописных сборников XVI века мы нашли следующее правило: «Грех есть стрячи (встречи) веровавши – опитемьи 6 недель, поклонов по 100 на день; грех есть в чох верова(ти) или в полаз – опитемьи 15 дней, по 100 поклонов на день… грех есть к волхвам ходити, вопрошать или в дом приводити, или чары деявше – опитемьи 40 дней, поклонов по 100 на день; грех есть пивши зелие молока деля или детей деля – опитемьи 3 недели, поклонов по 60… грех есть деявше чары каковы-либо в питьи – опитемьи 5 лет, поклонов по 100 на день; грех есть носивше наузы какие-либо – опитемьи 40 дней, поклонов по 60 на день» и т. д.
К волхвам и чаровницам чаще всего обращались с просьбами об исцелении недугов. Духовенство старалось искоренить этот обычай; оно убеждало, что чародеи служат сатане и врачуют его силою, а потому если и спасают тело, то губят душу. Из вопросов Кирика и ответов Нифонта узнаем, что всякий, кто приходил к волхвам лечиться или приносил к ним детей для навязки предохранительных науз, подлежал эпитимье. В слове «О злых дусех», приписанном святому Кириллу, высказаны сильные упреки тем, которые в случае болезни обращались к женам-чародейкам: «О горе нам прельщеным бесом и скверными бабами… идем во дно адово с проклятыми бабами!» Проповедник советует недужным приглашать попов, «да творять молитвы врачебныя, Бога призывающе». Митрополит Фотий в послании своем новгородцам (1410 г.) предписывает священникам: «Також учите их (паству), чтобы басней не слушали, лихих баб не приимали, ни узлов, ни примовленья, ни зелья, ни вороженья и елика такова; занеже с того гнев божий приходит, и где таковыя бабы находятся – учите их, чтобы престали и каялись бы, а не имут слушати – не благословляйте их; христианом заказывайте, чтобы их не дрьжали между себе нигде, гонили бы их от себе, а сами бы от них бегали, аки от нечистоты; а кто не имать слушати вас, и вы тех от церкви отлучайте». Те же требования заявляют царская грамота 1649 года, различные назидательные статьи и Домострой. Из последнего памятника видно, что бабы-колдуньи ходили по боярским домам, лечили недуги, гадали, переносили вести и особенно охотно были принимаемы на женской половине. Следующее свидетельство, занесенное в притчу о женской злобе, несмотря на общий тон этого сочинения, явно враждебный женщине, кажется, указывает на действительные бытовые черты: «Издетска начнет она у проклятых баб обавничества навыкать и еретичества искать, и вопрошати будет многих, како б ей замуж выйтить и как бы ей мужа обавити на первом ложе и в первой бане; и взыщет обавников и обавниц, и волшебств сатанинских, и над ествою будет шепты ухищряти и под нозе подсыпати, и в возглавие и в постелю вшивати, и в порты резаючи, и над челом втыкаючи, и всякие прилучившиеся к тому промышляти, и корением и травами примешати, и всем над мужем чарует». Когда приключится болезнь, Домострой советует возлагать надежду на Бога, а с волхвами и теми, кто промышляет зельем, отнюдь не знаться и на двор их к себе не приводить. Троицко-Сергиевский монастырь, в приговорной грамоте 1555 года, запрещал в своих волостях держать скоморохов, волхвов и баб-ворожеек; за нарушение этого указа назначалась пеня в десять рублей с каждой сотни, а скомороха, волхва или бабу-ворожейку, «бив да ограбив, выбити из волости вон».
 
Другою заботою духовенства было уничтожение народных игрищ; вместе с музыкой, песнями, плясками и ряженьем в мохнатые шкуры и личины игрища эти вызывали строгие запретительные меры как дело нечестивое, бесовское, принадлежавшее некогда к религиозным обрядам язычества. Свидетельства памятников были приведены нами выше, а потому, избегая повторений, считаем достаточным указать на Царскую окружную грамоту 1648 года. «Многие люди, – сказано в этой грамоте, – забыв Бога и православную хрестьянскую веру, тем прелестником – скоморохом последуют, на бесчинное их прел(ь)щение сходятся по вечерам на позорища, и на улицах и на полях богомерзких их и скверных песней и всяких бесовских игр слушают… да в городах же и в уездах от прелестников и от малоумных людей делается бесовское сонмище, сходятся многие люди мужского и женского полу по зорям и в ночи чародействуют… и чинят бесчинное скакание и плясание», поют песни, играют во всякие бесовские игры и накладывают на себя личины и платье скоморошеское. Запрещая все это под страхом наказания батогами и ссылкою, грамота предписывает: скоморохов никуда не принимать, а буде где объявятся домры, сурны, волынки, гудки, гусли и хари – таковые немедленно отбирать, ломать и огнем жечь.
С особенною ревностью были преследуемы так называемые «отреченные», или «отметные», книги, принесенные к нам, вместе с грамотностью, из Византии и отчасти с Запада; к ним причислялись и те листы и тетрадки, в которых записывались народные заговоры, приметы и суеверные наставления. Следуя церковному индексу, запретными книгами признавались: а) «Остролог» (другие названия: «Мартолой», «Острономия», «Звездочетец» и «Зодий»). В статье о ложных книгах сказано: «Звездочетец – 12 звезд; другий Звездочетец, ему же имя Шестодневец: в них же безумнии людие верующе волхвуют, ищуще дний рожения своего, санов получения и урока житию». Это сборник астрологических замечаний о вступлении солнца в различные знаки зодиака, о влиянии планет на счастие новорожденных младенцев (= то же, что Рожденник, Родословие), а также на судьбы целых народов и общественное благоденствие; отсюда почерпались предсказания о грядущих событиях: будет ли мир или война, урожай или голод, повсеместное здравие или моровая язва. b) «Рафли» = греч. ραμπλιον – астрологическая книга, разделенная на двенадцать схем (σχηματα), в которой трактуется о влиянии звезд на ход человеческой жизни. Стоглав замечает, что тяжущиеся, как скоро доходило до судебного поединка, призывали на помощь волхвов – «и в те поры волхвы и чародейники от бесовских научений пособие им творят, кудесы бьют, и в “Аристотелевы Врата” и в “Рафли” смотрят, и по планетам глядают и смотрят дней и часов… и на те чарования надеяся, поклепца и ябедник не мирятся и крест целуют и на поли бьютца, и поклепав побивают». Вследствие этого современный Стоглаву указ требует, под опасением опалы и духовного запрещения, чтобы к чародеям и звездочетцам не ходили и у поля бы чародеи не были. Одна из грамот 1628 года называет «Рафли» «гадальными тетрадями». Кроме того, о «Рафлях» упоминает еще Домострой; но в статье о ложных книгах, тщательно перечислившей запретные тетрадки, этого имени не встречаем – вероятно, потому, что в сущности оно обозначало то же самое, что «Остролог» или «Зодий» [392]. с) «Аристотелевы Врата» – перевод средневекового сочинения Secreta secretorum, составление которого приписывалось Аристотелю. Книга эта, сверх нравственных наставлений, содержит сведения по астрологии, медицине и физиогномике; она состоит из нескольких отделов, называемых вратами. d) «Громник», или «Громовник», = греч. βρντολόγια: в рукописи императорской венской библиотеки означен «творением премудрого Ираклия, царя перского». Книга эта известна по спискам XV–XVI столетий, сербского письма, и заключает в себе различные, расположенные по месяцам, предзнаменования (о состоянии погоды, о будущих урожаях, болезнях, ратях и проч.), соединяемые с громом и землетрясением; к этому присоединяются иногда и заметки «о состоянии луны право или полого», с указанием на значение таких признаков в разные времена года [393]. е) «Молник» («Молнияник»), сохранившийся в сербской рукописи XV столетия: здесь собраны сведения, в какие дни месяцев что предвещает удар молнии. f) «Коле(я)дник» = χαλανδολόγια содержит в себе приметы, определяемые по дням, на какие приходится Рождество Христово (праздник Коляды); например: «Аще будет Рождество Христово в среду – зима велика и тепла, весна дождева, жатва добра, пшеници помалу, вина много, женам мор, старым пагуба» (по списку XV столетия). g) «Записка о днях и часах добрых и злых». h) «Мысленник» – вероятно, то же самое, что «Разумник», содержащий апокрифические сказания о создании мира и человека. i) «Волховник» – сборник суеверных примет, «еже есть се: храм трещит, ухозвон, воронограй, куроклик, окомиг, огнь бучит, пес выет» и проч. Некоторые статьи «Волховника» переписывались отдельно и занесены в индекс под своими частными названиями, каковы: «Воронограй» (приметы и гадания по крику воронов), «Куроглашенник» (по крику петухов), «Птичник», или «Птичьи чарове» (по крику и полету птиц вообще) и «Трепетник» – истолкователь примет, основанных на трепете различных частей человеческого тела: «Аще верх главы (челюсть, бровь, око и т. д.) потрепещет, лицо или уши горят, во ухо десное и левое пошумит (или позвонит), длань посвербит, подошвы отерпнут…» Подлинник «Трепетника» найден в одной из греческих рукописей венской библиотеки. k) «Сносудец» («Сновидец», «Сонник»). l) «Путник» – «книга, в ней же есть написано о стречах» добрых или злых. m) «Зелейник» – описание волшебных и целебных трав (зелий), с указанием на заговоры и другие суеверные средства, употребительные в народной медицине; подобные тетрадки и доныне обращаются между простолюдинами – под названием «травников», «цветников» и «лечебников». n) Чаровник, состоящий из 12 глав, «в них же суть двоенадесять опрометных лиц звериных и птичьих», т. е. сказания о блуждающих оборотнях. о) «Метание» («Метаньеимец», или «Розгомечец») – книга гаданий посредством жребия. У г. Пыпина описана подобная тетрадка конца XVII или начала прошлого века, названная «Книгой пророка и царя Давида». Желающие допросить Судьбу метали жребий, т. е. прутики (розги) с нарезанными на них чертами; вместо этих прутиков могли употребляться и помеченные точками игральные кости; по числу выпавших нарезок или точек определялся номер того изречения гадательной книги, которое должно было служить ответом на задуманный вопрос. Такие изречения в «Давидовой книге» скрепляются ссылкою на псалмы и другие отделы Священного Писания; например: «Что во уме держишь и жедаешь, возрадуешися и сердце весело будет; о том царь Давид рече: изми мя, Господи, от человека лукава, и от мужа неправедна избави мя. Аще мечеши о болезни, и та болезнь минется; аще о дому, в доме твоем здраво, и путь тебе доброй, и пропажа твоя сыщется». При некоторых ответах добавлено: «Эта меть добрая» или «Берегися – меть злая!» Наконец, р) альманахи. Максим Грек, который не раз протестовал против заблуждений современников, в одном обличительном слове коснулся и альманахов, обыкновенно наполнявшихся разными астрологическими предсказаниями. К нам они занесены с Запада. Таким образом, календарные прогностики, напечатанные в 1710-м и последующих годах, уже имели своих предшественников в рукописных сборниках допетровского времени. Отреченные книги ясно свидетельствуют, что научные познания о природе были смешиваемы с языческими верованиями и волшебством [394]. Духовная власть установляет бегать этих книг, аки Содома и Гоморры, и если они попадутся в руки, то немедленно истреблять их огнем: «Аще кто заповедь божию преступит, а имет еретическия писания у себя держати, еже есть враг божий, и волхованию их веровати имет кто, с теми со всеми еретикы да будет проклят. Аще который отец духовный, ведая у себе такового в сынех, а ведая то… имет ему в том потаковы (потачку) деяти, и приемля его на частое покаяние без опитемий и без отлучения церковнаго, или имет (и) сам то же творити… да извержется сана своего по правилом святой отец, и с прежеречеными еретики с теми со всеми да будет проклят, и написанная та на теле его да сожгутся». Осуждения, высказанные статьею о ложных книгах и другими памятниками (Стоглавом, Домостроем), были для своего времени как бы официальной цензурой. Предостерегая паству от чтения запретных сочинений, духовенство называло их «болгарскими баснями»: знак, что сочинения эти явились к ним чрез посредство южнославянской письменности, которая уже прежде заимствовала их из Византии; уцелевшие доныне списки особенностями языка и правописания прямо обнаруживают свое болгаро-сербское происхождение. Большая часть отреченных книг проникла в Россию именно этим путем, и только некоторые должно считать занесенными с Запада [395]. Несмотря на то, народ принимал их с постоянно возбужденным любопытством и доверием, потому что основы сообщаемых ими сведений были те же самые, на каких держались и национальные, наследованные от предков поверья. Книги эти были в уровень с умственным развитием общества; они не противоречили его заветным убеждениям и обращали его к тем же вопросам, какими издавна интересовалась народная мысль.