Жертва (СИ)

Поук бросил трубку. Я набрала номер еще раз. И еще. И снова. Больше трубку никто не снял. Судя по нашему разговору, этот Поук был явно чем-то напуган. Но поговорить с ним придется. Светиться появлением в редакции газеты я не хотела. Выяснять, где этот Поук живет и караулить его у дома – дело долгое. Есть более простой способ встретиться с ним. И я собиралась воспользоваться своим преимуществом.
Я покинула ординаторскую и торжественно прошествовала мимо сестринского поста. Кивнула Николетт, проводившую меня пытливым взглядом. Остановилась у двери руководителя отделения и постучала.
– Доктор Ригард, это доктор Ней!
– Входите!
Он сидел за столом, и что-то набирал на клавиатуре.
– Что-то случилось? – взгляд темных глаз был направлен на меня прямо через голопроекцию какого-то документа.
Я закрыла дверь и присела на стул напротив его стола. Без разрешения. Просто посчитала, что имею на это право.
– Я хочу поговорить с Поуком Соммервилем.
Пальцы Одьена застыли в воздухе.
– С кем? – переспросил он.
– Ригарды больше не знают, кто числится главным редактором их газеты?
Он свернул голограмму и откинулся на спинку кресла.
– Зачем тебе Поук?
– Я подслушала ваш с Айени разговор на лестнице.
Кажется, Одьен признание оценил. Уголки его рта поползли вниз, а глаза еще больше потемнели.
– Мне удалось поговорить с Питером. Примерно за десять минут до его смерти, – добавила я.
Одьен резко наклонился ко мне.
– Ты говорила с ним?
– Он прошептал мне «сом-м-м». «М» было протяжным. Сначала я подумала, что это какой-то бред. А потом, на лестнице, Айени озвучил имя: «Поук Соммервиль».
– Что еще Питер тебе сказал?
– Он прошептал только «сом-м-м» и отключился. Это все, на что хватило моего Потока.
– Так и сказал: «сом-м-м»?
– Так и сказал.
– И что это значит? – Одьен нахмурился.
– Я не знаю. В медицинской карте Питера указано, что он упал с крыши своего дома. Может, Питера столкнул Поук? Или Поук Соммервиль может знать что-то, из-за чего Питера могли столкнуть с крыши?
– Питер прыгнул сам. Архиереи провели расследование.
– Ты им веришь? А если расследование проводил тот, кто работает с сетью черной Жатвы?
– Почему ты сразу мне не сказала, что разговаривала с Питером? – Одьен повысил тон.
– Не посчитала нужным ставить тебя в известность.
– Так, значит… – он сцепил пальцы в замок.
– Ты и Айени собираетесь ловить Призрака, как вы его называете, на живца, то есть на меня. Изначально ваш план был другим, ведь вы оба были уверены, что я – райот. Больше райотов в этой больнице я не встречала. И как райот я могла бы помочь вам вычислить палача. Поэтому ты предложил подкормить меня. Поэтому нашел любовника Софи и пытался отмазать меня от дотошных архиереев. Думал разыграть добродетель и привлечь райота на вашу сторону? Сюрприз! Я – палач. Теперь ты знаешь правду и правила игры изменились. Я стала приманкой. Вот только умирать не хочу.
– Ты не умрешь, – ответил он.
– Да что ты! – рассмеялась я. – Что ты знаешь о боях в измерениях? Я говорю не о втором измерении. Речь о третьем и четвертом. Ты бывал в них когда-нибудь?
Одьен молчал.
– Значит, не был, – вздохнула я. – Но с теорией-то ты знаком? – с надеждой спросила я.
– Только с теорией.
– Айени тоже знаком только с теорией? – уточнила я.
– Да, – кивнул Одьен.
– Плохи мои дела, – я поджала губы.
– Не стоит недооценивать хранителей, – Одьен наклонился ко мне. – И в первом и во втором измерении я могу разложить тебя на обе лопатки.
– Я прыгну в третье, или четвертое, создам портал и убью тебя. А ты даже не поймешь, как я это сделала.
– Значит, ты умеешь создавать порталы? – произнес настороженно.
– Многие из нас умеют.
– Единицы, – прошипел Одьен и выпрямился. – Единицы из низших палачей.
Осечка. Выкручиваться бесполезно – он все равно не поверит.
– Ты послушница, – Одьен смотрел на меня в упор. – И про брелок соврала. Ты прошла тест, потому что ты послушница. А родители кем были? История про бабушку и отца правда?
 
– Родители райотами были, – призналась я.
– Из высших линий?
– Уже не важно, – я отвернулась. – Они мертвы. Если твоя сестра Гоаре продолжить рыть на меня материалы, могут многие пострадать.
– Тебе кто-то угрожает?
– Нет.
– Но ты кого-то боишься! – повысил тон он.
– Этот человек тебе не по зубам, Одьен. И даже твоей семье он не по зубам. Останови свою сестру, пока не поздно. Иначе, она может подставить всю твою семью.
Одьен постучал пальцами по столу:
– Ты расскажешь, что с тобой произошло?
– Нет. Я все еще здесь, в этом городе, потому что хочу поймать ублюдка, который занимается торговлей Потоком и Истоками на черном рынке Жатвы. Я хочу устроить ему свою Жатву. Потом Алексис Ней исчезнет.
– Не сможешь, – ответил он.
– Смогу.
– Из-под земли достану, – сурово произнес Одьен.
– Удачи! – рассмеялась я. – Ладно, что-то мы от темы отклонились. Я хочу поговорить с Поуком Соммервилем. И ты меня к нему приведешь.
– Наглости тебе не занимать! – Одьен хлопнул ладонями по столу и встал.
– Кто бы говорил, – я тоже встала. – До встречи на парковке через пятнадцать минут, доктор Ригард, – я подошла к двери.
– Тогда придется меня поцеловать, – внезапно выдал он.
Я обернулась. Может, ослышалась? Он стоял посреди кабинета, гордо выпрямив спину и не менее гордо сложив руки на груди.
– Что, прости?
– Ты слышала.
Я поморщилась.
– Это так не работает, доктор Ригард.
– Трахаться можно – целовать нельзя? – он вопросительно изогнул бровь. – Отвези меня к Поуку, потому что я так хочу? Жди меня на парковке через пятнадцать минут, потому что мне так удобно? Так это работает?
Я несколько раз моргнула.
– Да, – утвердительно кивнула.
– Нет. Не со мной.
– Хорошо. Попрошу Айени отвезти меня к Поуку.
– Удачи, доктор Ней.
Я вышла из его кабинета и взглянула на сестринский пост. Николетт все так же сверлила меня пытливым взглядом.
– До понедельника, Николетт, – я опять кивнула, проходя мимо нее.
– До понедельника, доктор Ней.
Я поднялась в отделение нейрохирургии. Постучала в дверь к Айени.
– Доктор Ригард уже ушел! – прокричала мне медсестра с поста.
– Благодарю!
Я вернулась на этаж, переоделась, вышла на парковку и села в машину. Я бы позвонила Айени, если бы он дал мне свой номер. Попыталась найти контакт в сети. Ничего. Личность А. Ригарда, точно так же, как и О. Ригарда, как и К. Оусен, как каждого из членов их большой семьи, была не более, чем строкой с краткими сведениями об образовании и занимаемой должности. Ни фотографий. Ни страниц в соцсетях. К чему такая скрытность? И что вообще я знаю о всех них?
Айени обещал приехать ко мне сегодня вечером. Тогда и попрошу его об услуге. Главное, чтобы он не попросил чего-нибудь взамен. Я свернула голопроекцию и сняла наушник. И тогда увидела его. Одьен вышел из больницы и шел к своей машине. Он прошел мимо нее и пошел дальше. Остановился у моей развалюхи и открыл водительскую дверь.
– Я поведу.
***
Я сидела справа от него и молчала. На выезде из города Одьен заехал на знакомую мне станцию сервисного обслуживания.
– Тебе что-нибудь купить? – он потянулся к сумке на заднем сидении.
Я смотрела на витрину с вывеской. Казалось, будто сейчас снова увижу их… Головы своих родственников. Он взял меня за руку, и я встрепенулась.
– Алексис, тебе что-нибудь купить?
– Капучино и сэндвич с мясом, – сосредоточенно произнесла я.
– Один? Два?
Я поморщилась.
– Один, конечно.
– Ты должна хорошо есть. Высококалорийная диета необходима для восстановления сил и поддержания баланса Потока.
 
Он говорил, как мой отец. Теми же словами.
«Найдешь Григория и скажешь ему: «Клятва Возмездия – выше Устава». Он поможет тебе. Адрес я уже сказал. Станция Павла по дороге. Доберись туда и переоденься. Старайся никому не попадаться на глаза. Для всех ты послушница. Никаких прыжков. По крайней мере, пока. Ты все поняла?»