Жертва (СИ)

– Да, нет, – пожал плечами Одьен. – Выставил сам.
– Как нехорошо, доктор Ригард, – продолжал веселиться доктор По. – Такой уважаемый человек, а тут драка…
– Вы подрались с ним? – не поняла я.
– Мне обязательно отвечать на этот вопрос? – спросил Одьен.
– С вашим руководителем, уважаемая, лучше не спорить, – напомнил доктор По. – Про его удар правой ходят легенды. Правда, поговаривают, что у Шила левый хук получше будет, но об этом нам с вами остается только догадываться.
– Доктор Айени левша? – не поняла я.
– Нет, – ответил Одьен, вводя троакар в брюшную полость. – Просто у него поставлен хук левой.
– А я обычно бью ногой в пах.
– Вы? – засмеялся Одьен. – Ногой в пах?
– Да. Некоторые из моих пациентов предпочитают душить своих жертв, поэтому удар ногой в пах действует безотказно.
– Да вы – опасная женщина! – не без сарказма отметил доктор По.
– Будете держать камеру. Умеете или показать? – спросил Одьен.
– Умею, – вздохнула я и перехватила оптоволокно.
Дверь в операционную в очередной раз распахнулась и в ней замер доктор Наварро.
– Вызывали, доктор Ригард? – Наварро едва сдерживал гнев.
– Кажется, доктор Ней справляется со своими обязанностями, – как ни в чем не бывало, произнес Одьен. – Спасибо, что пришли, доктор Наварро, но помощь уже не нужна.
– Ну, знаете… – доктор Наварро набрал в грудь воздух и, кажется, собирался начать отповедь, но его перебил громкий голос Одьена.
– На этом все, доктор Наварро! Можете идти!
Наварро хлопнул ладонью по кнопке, и двери в операционную закрылись.
– Буря прошла стороной, – засмеялся доктор По.
– И то верно, – согласилась анестезистка по имени Лолита.
– Да, Наварро в последнее время сдает позиции, – заметила медсестра Роберта.
– Скажите мне «спасибо», – ответил Одьен.
– Да, – кивнул доктор По, – если бы не ты, доктора Ней пришлось бы отскребать от стены.
– Кажется, я чего-то не знаю, – очень тихо произнесла я.
– Вы не знаете доктора Наварро, – констатировал Одьен.
– Еще узнает, – хохотнул доктор По. – Кстати, Алексис, могу я задать вам вопрос?
– Конечно, доктор По.
– Скажите, какую непростительную ошибку совершил ваш непосредственный начальник?
Я посмотрела сначала на Одьена – он удивленно вскинул брови – затем перевела взгляд на доктора По:
– Доктор Ригард не спросил, можно ли начать операцию.
Удовлетворенный моим ответом, По сложил руки на груди и взглянул на Одьена:
– Совершенно верно, дорогая доктор Ней. А тебе, Одьен, я напомню, что анестезиолог в операционной – не предмет интерьера.
Одьен с непроницаемым видом ответил:
– Да, он находится здесь для того, чтобы развлекать операционную бригаду своими шутками.
Я хмыкнула в маску, но не рассмеялась.
– Вот видите, уважаемая! – По развел руки по сторонам и картинно вздохнул. – Никогда, повторю, никогда не позволяйте себе так разговаривать с анестезиологом!
– Не обижайтесь, доктор По, – ответила я. – Доктор Ригард шутит.
На этот раз Одьен пристально на меня посмотрел:
– Шучу? – серьезным тоном спросил он.
– Шутите? – чуть ли не заикаясь, переспросила я.
Повисло молчание.
– Не приведи Господь, чтобы это была правда! – расхохотался анестезиолог, и я с заметным облегчением выдохнула.
– Повелась… – очень тихо произнес Одьен, но все же я его расслышала.
– Вы что-то сказали, доктор Ригард? – уточнила я.
Одьен мельком взглянул на меня и ответил:
– Нет, я ничего не говорил.
Он закончил операцию через сорок минут. Поблагодарив всех присутствующих за работу, Одьен отошел от стола и стянул с себя перчатки.
Нори тут же подлетела к нему и помогла развязать халат.
– Спасибо, Нори.
Я улыбнулась и попыталась развязать свой халат самостоятельно.
– Сейчас помогу, доктор Ней! – откликнулась Нори.
– Ничего, я сама.
– Доктор Ней, не могли бы вы зайти ко мне в кабинет в три часа? – спросил Одьен, покидая операционную.
– Конечно, – вздохнула я и поплелась следом.
У самого выхода я обернулась к остальным участникам действа и, кивнув, поблагодарила за работу.
 
Доктор По и анестезистка улыбнулись мне в ответ. Операционная сестра вскинула брови и кивнула головой. А Нори просто помахала рукой и хихикнула. С этими людьми, кажется, я нашла общий язык.
***
В три часа дня я, уставшая, с разболевшейся спиной, сторожила Ригарда возле его кабинета. Он опаздывал. Хотя, если задуматься, Одьен мог себе это позволить.
– Доктор Ней! – окликнул меня знакомый голос в коридоре.
– Доктор Оусен?
– Да. Рада, что вы пришли вовремя.
– Вовремя для чего, простите? – спросила я.
– Утром у нас возник конфликт. Я подумала, что наилучшим решением будет обсудить этот вопрос с вашим руководителем.
Вот, сука!!! Решила из меня стукача сделать?!
Одьен показался в конце коридора и, кивнув то ли мне, то ли Оусен, поспешил к нам.
Открыв дверь перед нами, он вежливым жестом пригласил обеих зайти. Кейдж тут же устроилась в удобном кресле возле кофейного столика, я же предпочла присесть на стул возле стола.
– Кофе? Чай? – поинтересовался Одьен, бегая взглядом от Кейдж ко мне и обратно.
– Кофе, – томно произнесла Оусен и закинула ногу за ногу.
– Чай, – ответила я и скрестила руки на груди.
– Черный или зеленый? – переспросил Одьен.
– Черный.
– Лимон?
– Да, если можно.
– Можно, – ответил Одьен и протянул Кейдж ее кофе.
Себе Одьен заварил зеленый чай. Уж не знаю, то ли для того, чтобы поддержать нейтралитет, то ли потому, что ему просто захотелось зеленого чаю.
– Итак, – начал Ригард, присаживаясь с кружкой на край стола, – в палате доктора Ней лежит пациентка, насколько я понимаю, избитая мужем и, вдобавок, беременная.
– Да, – оживилась Оусен. – И эта пациентка настаивает на прерывании беременности.
– Сколько недель? – тут же спросил Одьен.
– Одиннадцать, – одновременно ответили мы с Кейдж.
– Имеет на это право, – он пожал плечами.
– Пациентка подписала информированное согласие на процедуру, – Кейдж с прищуром глянула на меня, – но доктор Ней в разговоре с пациенткой усомнилась в моей компетенции и в том, что я рассказала о всех возможных осложнениях.
Вот это пассаж! Да, я усомнилась. Но не в компетенции, а в информированном согласии. Пока я хлопала ресницами, пытаясь понять, куда вообще катится этот разговор, Одьен повернулся ко мне:
– Доктор Ней, вы обсуждали с пациенткой действия доктора Оусен?
Сложный вопрос… Твою мать, очень сложный!
– Я только спросила, рассказала ли доктор Оусен о возможных ослож…
– Значит, обсуждали, – перебил меня Одьен.
– Доктор Оусен не сообщила…
– В форме информированного согласия на процедуру перечислены все возможные осложнения, и, подписывая этот документ, Софи должна была их прочесть, а доктор Оусен обязана была проконтролировать, чтобы пациентка их прочла. Вы проконтролировали, доктор Оусен? – Одьен повернулся к ней.
– Безусловно, – ответила она. – И собиралась снова поговорить с Софи о процедуре сегодня, учитывая всю сложность ее ситуации. Собственно, уже поговорила. И пациентка не изменила своего решения.
– Конфликт исчерпан? – Одьен взглянул на меня.
– Да. Благодарю вас, доктор Оусен, – ответила я и встала.
– Доносчиков никто не любит, – ответила она.
– Доктор Оусен! – рявкнул Одьен.
Я обернулась к этой суке и сжала пальцы в кулаки.
– Вы правы, доктор Оусен. Доносчиков никто не любит.
– Доктор Ней! – от звука его голоса я вздрогнула.
– Я могу идти?
– Можете.
И я ушла. Маленький городок, где все друг друга знают. Лучшая тактика – это нападение. И Кейдж Оусен ей воспользовалась, приструнив меня с помощью Одьена. И что же меня так забрало? Жажда справедливости? Но не большее ли зло принуждать Софи вынашивать и рожать того, кто ей не нужен? Не большее ли зло растить ребенка в семье, где побои являются нормой жизни? Вот оно, столкновение. Но, кто я в этом споре? Я, прежде всего, врач. «Не навреди». «Не навреди»…