Перевоспитать бандита (СИ)

Машина Павла во дворе. Пешком ушли, наверное. Значит, время, чтоб убраться до их возвращения, есть.
— Страшный человек, — между делом делится она со мной воспоминаниями. — Брался за любые дела, лишь бы побольше денег срубить. Каждый день, как в последний: не знала, увижу его в живых или нет. Один раз нас с Вовой какие-то уроды чуть в заложники не взяли. Паша их потом…
— Не продолжай, — едва ли не умоляю, выливая в форму тесто на пирог. У меня и без того волосы на голове шевелятся. — Вот и всё. — Выставляю на духовке нужную температуру. — Двадцать минут — и готово.
— А помоги мне выбрать платье.
Ляля не даёт мне возразить, выталкивает из кухни куда-то вглубь дома.
Посреди типично мужской спальни чемодан. Меня коробит мысль, что они лягут вместе. Как собака на сене, ей-богу!
Выбор одежды у Ляли поражает, я сбиваюсь со счёта на семнадцатом платье. Потом она просит меня помочь заплести ей косу, пока одевается…
Чувствую себя Золушкой, которая помогает сводной сестре готовиться к балу. Надо сказать, я в целом не против. Это мне испытание за вздорные мысли.
— Чувствуешь?.. — Замираю с прядью в руке. — Чем так воняет?
— Гарью! — Ляля дёргается с места, оставляя в моих пальцах клок волос.
Праздная расслабленность вмиг сменяется шумом и суматохой.
В сумерках из открытого окна слышится скрип ворот. Валит дым, не знаю откуда.
Ляля срывается на кухню и начинает визжать. Не знаю, по мне чересчур фальшиво, как будто её кирпичом приложили. Я прибегаю следом и выбираю спасать пирог. Вернее, уголёк, что от него остался.
Как?! Вот как он мог сгореть? Даже таймер не дотикал!
Будучи перепуганной и дезориентированной, я вынимаю противень мокрой тряпкой. Пальцы начинает жечь катастрофически!
Но опять же, будучи дезориентированной, швыряю его в распахнутое Лялей окно. Прямо на капот машины...
— Какого ху… — Вбегает на кухню Хаматов и осекается.
То ли заоравшую сигнализацию услышал, то ли обескуражен запахом палёной пряди, прилипшей к моим пальцам.
— Она навязалась помочь мне! — в слезах бросается ему на шею Ляля. Очень несчастная в полузастёгнутом до пупка платье и с эротично всклокоченными волосами. Похожая на жертву завистливой соперницы.
Больше она ничего не добавляет, но мой свирепый вид, подозреваю, говорит о многом. Например, о том, что я как раз кидалась в Лялю раскалённой утварью, предварительно протерев беднягой всю мебель.
Будем считать, что я ей помогла.
Теперь пусть, ведьма, прячется...
 Глава 26 
Глава 26
— Зачем ты врёшь? — поняв, что от Ляли правды не добиться, поворачиваюсь к Хаматову. — Ты не боишься оставлять ребёнка с этой ненормальной?
— Я мать! — вопит Ляля, цепляясь за шею бывшего мужа.
— Насмешила. Сын наверняка забыл, как ты выглядишь. И нет бы провести с ребёнком время, ты тут устраиваешь балаган! — усмехаюсь едко.
Переживать, что подумает обо всём этом Павел? Вот ещё!
Пусть только вякнет что-то в мою сторону. Между дворами сразу вырастет забор! Как на границе: с псами и колючей проволокой.
Вот за машину страшно. Сломаю что — выплачивать до самой пенсии.
Высовываюсь в окно, чтобы оценить ущерб, но тут же втягиваю голову в плечи. За спиной такой грохот, как будто бы дом раскололся надвое!
Это в стену прилетел высокий барный стул. На плитке трещина, на стуле вмятина, одной только Ляле всё нипочём.
— Паша, спокойно! Давай поговорим.
— Спокойно? С тобой?! Я кому сказал исчезнуть? Какого хрена ты всё ещё здесь?! — негромкий рык Хаматова внушает ужас. Невольно хочется сходить по маленькому и зажмуриться.
Мне кажется, он хочет добавить ещё что-то, но на кухню робко заходит Вовочка.
Повисает напряжённое молчание. И я понимаю, что при сыне Хаматов её выгнать не может. Вот почему рыбалка — он дал бывшей жене время убраться без травмирующих ребёнка сцен. Никаких «оставайся» в помине не было, как и всего остального.
 
Вот лгунья!
— Что за шум? — Вова лениво приваливается плечом к косяку, но смотрит встревоженно.
В присутствии сына Ляля скоропостижно становится несчастной и беззащитной — прижимает руку ко лбу и падает без сил на Павла.
— Мне нечем дышать! — стонет она жалобно.
Хаматову, по всей вероятности, хорошо знакомы подобные выходки, потому что он реагирует грамотно: разворачивает Лялю лицом к двери и толкает вперёд.
— Выйдем-ка, подышишь воздухом.
— Мне бы прилечь, — не теряется гадина. — Сынок, побудь немного с мамой…
Уловка жуткая в своей беспринципности. Если Павел упрётся — а судя по заигравшим желвакам, ещё немного и случится убийство, — то доброе сердце ребёнка обязательно дрогнет.
Конечно, такого я допустить не могу.
— У меня есть лекарство. Очень хорошее! — улыбаюсь злобно от уха до уха, хватая её под локоть. — Пойдём, дорогая.
— Вовочка!.. — Вырывается эта пройдоха, почуяв неладное.
— А Вовочка папе поможет собрать твой чемодан. Ну что вы застыли? Поживее, мальчики! — Едва выходим в удушливый вечер, шепчу ей негромко: — Только попробуй хоть что-нибудь вякнуть! Я тебя так разукрашу, что на роль только в хоррор возьмут — чупакаброй.
— Ты что творишь? Я семью же спасаю. Мы так не договаривались! — переходит она на шипение.
— Вот именно. ТАК мы не договаривались.
— Надо было просто подыграть мне! Бестолочь, — капризно дует Ляля кукольные губы.
Как же выбешивает, словами не передать! Она реально дура? Думает, я кинусь делать всё, как велит её левая пятка? Тяжёлый случай. Но лечится на раз-два!
— Надо было сразу тебя остудить! — Хватаю с крыльца ведро с уловом и, не глядя, выплёскиваю на неё содержимое.
Местное озеро щедро на дары! Серебристое изобилие фауны вперемежку с изумрудами водорослей волной омывает платье и волосы.
Ляля становится похожей на мокрого пуделя и тётку из «Звонка» одновременно. Пучок мха на макушке как бы отражает скромность её нового образа, настолько удачного, что хочется обделаться, лишь бы она не приближалась.
— Что происходит? — Растерянно скребёт затылок Вовочка.
Вот же непруха. Подкрался тихо, как кот.
— Первая скорая помощь, — приходит мне на помощь стоящий за его спиной Павел. — При недомогании надо водой человека побрызгать. Очень бодрит.
Ляля только губёшками хлопает, прижимая к груди пучеглазого карася. Звука не может вымолвить, слов не хватает!
Капризная прима явно на такое не рассчитывала. Думала, куница кудрявая, что я буду на задних лапках вокруг неё скакать и по команде подтявкивать?
Да прям!
— Ну как тебе, Лялечка, полегчало? Или ещё добавить? — с заботой показываю ей рака, барахтающегося на дне ведра.
Мне кажется, Ляля подобное чудо природы видит впервые. И перспектива близкого знакомства с клешнями её не восхитила. Нет, она явно не фанат членистоногих. Зато спорить со мной уже не пытается.
— Я, наверно, поеду… — бормочет она.
Возвращаю ведро на место, оставив при себе лишь усатого друга.
— Больше уверенности! — Встряхиваю рака, держа его за спину. — Хаматов, отдай леди чемодан. Я прослежу, чтобы она не заблудилась. До остановки путь неблизкий, а места здесь дикие. Кругом поле и лес, как в старину. Только вороны каркают да псы подвывают. Или волки. Кто их разберёт?
Вы удивитесь до чего вежливыми бывают незванные гости.
— Я на такси! — Начинает пятится Ляля. — Сама!
Вид у неё жалкий. Потерянный. Не прокатило, да?
Сюрприз, дубина.
— Да мне несложно. — Наступаю с недоброй улыбкой. — Посекретничаем...
Ишь, что удумала — малой кровью отделаться? Так не пойдёт. Нам надо, чтобы Лялечка путь сюда забыла, а если вспомнит — крестится.
— Мам, ты лучше продолжай звонить. Не надо приезжать, — серьёзно не по возрасту советует ей Вовочка.