Золото Советского Союза: назад в 1975. Книга 2 (СИ)

— Больше, — вздохнул я.
— Ещё больше? Сорок? Да ты же старик!
Я скромно промолчал.
— Значит сорок. Я тебе в дочери гожусь. И Зинка тоже.
— Ох, Зинка, — вспомнил я наши с ней вчерашние упражнения. — Русским языком ей сказано, не помню я её, нет же, проходу не даёт. Саша да Саша.
— Её можно понять. У неё парень умер. Вроде бы вот он, но это не он. И как она сама не видит. Ты же совсем другой человек. Я и то почувствовала, хоть мы со Шведовым давно не дружили и не общались. Как он покатился по наклонной, так и разошлись в разные стороны. Знаешь, я пойду, пожалуй. В голове полная каша. Надо переварить. Ты — пришелец из будущего. Что там, в будущем?
— Поверь, это тебе лучше не знать. Ну разве что Олимпиада в восьмидесятом году в Москве пройдёт. С большим размахом. Остальное рассказывать не буду. Живи себе спокойно.
— А коммунизм построили?
Да тьфу на вас, строители хреновы. И чего вам этот вопрос покоя не даёт? Чего бы доброго спросили.
Мы с Соней распрощались на рынке, договорившись, что непременно ещё встретимся, чтобы продолжить интересную беседу.
Поверила! Она мне поверила! Не закатывала глаза и не крутила пальцем у виска. И у меня будет ещё один человек, с которым я смогу говорить в открытую! Вот где настоящее чудо! Теперь и клад не беда. И Боцман с его притязаниями не так и страшен. Со всем справлюсь.
Я бежал до квартиры вприпрыжку, надеясь, что Зинки там не окажется. Куда она должна деваться, не знаю, но видеть её не хотелось. А пусть она пойдёт с кладом в милицию. Да даже если обиделась и ушла домой, не беда. Схожу к ней вечером, отдам гонорар и компенсацию морального вреда. Благо, боцмановских денег ещё много, могу себе позволить. Зато развяжусь с ней наконец, и пусть будет счастлива с кем-то другим, но не со мной.
В квартире было подозрительно тихо, и дверь приоткрыта. Вот обалдуи! Ну кто так делает. Ведь наверняка разложились там с сокровищами на полкомнаты, и такая безалаберность. Я предусмотрительно закрыл за собой задвижку и начал подниматься наверх. Странно, зачем лестницу взяли? Уже же научились обходиться без неё. Стол да табурет — вполне хватает достать до чердака. Ну так и есть — лестница торчит из люка, вокруг никого и двери нараспашку.
— Эй, кто где? — зычно крикнул я, пока разувался.
Тишина в ответ. Только что-то будто скребётся вдалеке. Я оббежал всю квартиру, и сразу понял, что что-то случилось. В комнате царил разгром, будто дрались. Битое стекло. Два стула опрокинуты, остатки третьего валяются под уехавшим к самому окну столом. И главное — никого. Я метнулся на чердак. Там, в пыльном углу, связанные спина к спине, сидели Лёха и Костя. Зинки не видать. Не могла же она их скрутить?
Я кинулся к другу, что-то яростно мычавшему сквозь всунутый кляп, выдернул тряпку из его рта. С шипением втянув воздух, он сдавленно ответил на невысказанный вопрос:
— Они нас ждали.
— Кто, Лёха? — распутывая верёвки, спросил я. 
Нужен нож, таких узлов навязали, что без него не развяжу.
— Люди Боцмана.
— Сейчас, — пообещал я и побежал вниз за ножом.
— Зина у них, — донёсся вслед Лёхин голос. — Чтобы ты не натворил глупостей.
— Уроды! — с чувством констатировал я.
С ножом дело пошло быстрее. Главное, пацанов не порезать, а то руки сами собой сжимаются в кулаки. Хочется крушить. Побитые парни едва смогли спуститься по лесенке — до того затекли ноги-руки, пока я исповедовался Соне. Ну что за гадство! Как только что-то хорошее, тут же ушат дерьма на голову.
Мы расселись на уцелевших стульях, и Лёха принялся за рассказ. Костя от шока как сел в углу, так и сидел молча. Только зубы стучали о кромку стакана с водой. Может, ему отбили чего? Главное, выслушать, что произошло, а там подумаем, что дальше делать.
— Их было пятеро здоровых бугаёв, нас с Костей сразу скрутили, а у Зинки начали спрашивать про тебя. Та ещё побрыкалась, но как прилетело по лицу, так притихла. Тогда они пошумели немного на площадке, потом золото принесли и сказали, что Боцман будет ждать тебя одного завтра. Где, сообщат накануне. А чтобы без глупостей, девку забирают с собой. Золото тоже. Про него ничего не говорили, просто забрали. Что делать будем?
   
Глава 20
 
Картина маслом: приплыли. Шутки кончились. Я слазил на чердак, убедился в том, что наши запасы выгребли подчистую. Слиток и деньги в том числе. Суки. Давно наблюдали значит. Сбываются самые худшие мои опасения. А так хотелось бы ошибиться.
— Ты, главное, не вздумай геройствовать, — правильно оценил мою задумчивость Лёха. — Сам понимаешь, после такого тебя никто с миром не отпустит. Очень ты ему нужен.
— Что ты предлагаешь? Нет, я понимаю, что вы с Костей имеете полное право идти в милицию, писать заявление и требовать справедливой кары. Но как быть с Зиной?
— Зина да… но я не согласен обменять тебя на неё.
— Предлагаешь идти в органы? А как же запрет Боцма́на? Ну как сотворят что-нибудь с девчонкой? На моей совести будет.
— Саш, ну мы-то с тобой понимаем, что герой боевика категорически неправ, когда пытается самостоятельно решить проблемы с криминалом.
Это точно. До чего тупо выглядит, когда очередной мистер крутые яйца вляпывается по самые оные, возомнив себя самым умным и сильным. Только у нас самих рыльце в пуху по самое не балуй. Заявить о налёте и похищении человека, а про золотой запас умолчать? Так ведь если возьмут хоть одного из этих говнюков, они нас сдадут с потрохами. И тогда наша молодая и задорная команда поедет на лесоповал на много лет. Сокрытие от государства сокровищ карается по всей строгости закона. Поди теперь докажи, что мы собирались сдавать клад государству, а не перекупщикам.
Что остаётся? Ни о чём не заявлять, и завтра идти выручать Зинку? А там как масть пойдёт. Допустим, я отдам Боцману сундучок. Отпустит ли он меня после этого? Почему-то кажется, что нет. Хотя нашего клада вполне хватит на компенсацию любого морального вреда, если я ему таковой нанёс. Усадьбу, простите, не я у него отжал. Нефиг было тащить меня в тайгу. А меж тем он, кажется, снова собирается наступить на те же грабли. Вот зачем, спрашивается? Ведь могли же всё решить полюбовно. Или я опять много о себе воображаю? Отдам сундучок, а меня пристрелят, и все дела. После сегодняшней демонстрации серьёзности намерений такой итог очень даже вероятен.
Я оглянулся на Костю, который баюкал вывернутую руку, на помятого Лёху.
— Кажется, ребро сломали, твари, — скривившись, сказал он.
— В травму вам надо, — решился я наконец.
Чёрт с ним. Посадят, так посадят. А вдруг отговоримся. Вообще-то мы пострадавшие в данном случае.
— Значит так, идём снимать побои. В третьей больнице же есть травмпункт? Оттуда до Литвинова рукой подать.
— Напротив третьей больницы райотдел милиции, — сообщил Костя.
— Тем более, идём туда. Одна просьба к тебе. Обо мне не говори ничего, хорошо? Если дело будет расследовать милиция, ни к чему им такие подробности. Мы нашли клад, сегодня его собирались торжественно сдавать. А тут такое творится.
— Саня, думаешь, выкрутишься?
— Ничего я не думаю. Мне по-любому раскладу прилетит, не с одной стороны, так с другой. Если Боцмана поборем, посадят только в путь. А вы и не лезьте. Ничего о моих делах не знали, насчёт клада я вам сказал, что это результат долгих изысканий. Сразу не сдали, потому что устали и поздно было. Вчера достали, сегодня собирались сдавать.
— Но ведь…
— Что — ведь? На нары захотели? Вы вообще случайные жертвы обстоятельств. Охота на меня идёт. Из Бодайбо подтвердят, если до этого дойдёт. Но пока главное до завтра продержаться.
— Предлагаю идти через дворы, — сказал Лёха, выглянув из-за шторки на улицу. — Вдруг они человечка оставили, и тот уже передал, что ты пришёл. Выйдем, а нас там под белы рученьки.
— Давайте через дворы.
Мы спустились во двор через общий коридор, по утопленным в грязи мосткам добрались до поваленного забора. По ту сторону маячил Андрюха.