Золото Советского Союза: назад в 1975. Книга 2 (СИ)

— Что, доча, подпалила? — принюхался удивительно спокойный дядька.
— Простите, — всхлипнула та.
— Да не переживай ты, не впервой, — махнул мужик рукой.
— Давайте, я побрею, — подскочила медсестричка.
— Не надо. Что ж мне, лысому из-за этого ходить? Спина мёрзнуть будет.
Девочка трясущимися руками начала снова поджигать свой факел, но тут вошла пожилая техничка.
— Палёной шерстью несёт, — с порога определила она. — Кузьмич, тебя что ли подожгли. Это кто ж такой криворукий?
— Не шуми, Матрёна, — крякнул пострадавший. — Сама-то небось тоже так делала.
— Ох, горе луковое. Давай сюды, — отобрала техничка факел, запалила его и ловко понаставила банок Кузьмичу полную спину. Одну даже на задницу прилепила, оттянув резинку трусов.
И вот после этой картины с банками подступились ко мне. Был скандал. Я брыкался и кусался, а взрослые меня уговаривали и ругались. Потом всячески пристыдили и продемонстрировали, как маленькая и худенькая девочка безропотно терпит подобное же издевательство. Я сдался. Никто меня не поджёг, конечно, но ведь потом ещё нужно было отлежать под одеялом, чтобы банки не послетали. А они чесались и тянули кожу.
После первой подобной процедуры я бежал закрывать дверь в палату, едва заслышав стеклянное бряканье в конце коридора. И только пример тихой девочки заставлял меня соглашаться на банки.
И ведь явно сельская больница не могла быть похожа на городскую, но меня посетило дежавю ещё в коридоре. Светлые стены, арочные своды и окошки над дверями в палаты. Ну и конечно запах! Ни с чем не сравнимая смесь хлорки, йода и кварцевой лампы. Такое ощущение, что я здесь был. Но ведь это не так.
Палата номер шесть жила упорядоченной больничной жизнью. Процедуры, капельницы, горькие порошки… Когда мы нарисовались, обитатели палаты закончили полдник и резались в домино на свободной койке. Посетители с авоськами несли своим болезным витамины и сладости. И только мы как два нахохленных сычоныша, не спешили обнять дорогого человека и всучить ему цитрусовые.
— Здрассьте, кто тут гражданин Слизко? — спросили мы на пороге.
— Вон там, — кивнул нам ближайший к дверям лежачий пациент.
Сам он не отрывал глаз от входа. Не иначе, ждёт кого-то.
— Андрей Слизко? — добрались мы до нужной койки.
На ней лежал худой мужик в полосатой фланелевой пижаме. Из-за его худобы и мешков под глазами определить его возраст можно было только приблизительно — от тридцати до пятидесяти. Хотя я в свои пятьдесят два выглядел явно лучше и свежее. Не в смысле сейчас, а пока я в старом теле был.
— Я. А вы кто?
— Не узнаешь? Это мы тебя из дома вытащили.
— А-а, вы значит. Курить есть?
— Нету. Курить вредно.
— Комсомольцы, — махнул он рукой.
— Тимуровцы. Пришли тебе по хозяйству помочь, а ты там богу душу отдаёшь. Мы сперва не хотели мешать. Мало ли, вдруг тебе жить надоело.
— Может, и правда надоело. Зачем тогда вмешались?
— Ангел явился. Нечего, говорит, этому бомжу на небесах делать. Отмойте хоть сперва.
— В морге бы отмыли.
— В морге. Да кому ты нужен! Так и лежал бы, гнил, пока одни кости не остались.
— Тьфу! Вы зачем припёрлись?
— Да так, повиниться хотели. Мы твою избушку взорвали вчера. Ты уж не обессудь, кто ж знал, что она тебе ещё пригодиться может.
— Как взорвали?
— Очень просто. Гранату кинули. А она возьми и взорвись.
— А жить я где буду?!
— А ты будешь жить? Мы тебе яду хотели предложить. Чтобы больше не мучиться, — вдохновенно подхватил Лёха, доставая из кармана таблетку глюкозы.
— В-вы чего? — аж заикнулся бедолага.
— Да ладно. Пошутили мы. Кто жить хочет, того мы не травим, — подмигнул Лёха и забросил себе в рот таблетку, с аппетитом хрумкая ей.
— А про дом?
— Стоит твой дом. Но граната на самом деле была. Из-за наличника твоего выпала.
— Откуда бы?
— Нам самим интересно, откуда могла взяться граната полувековой давности. Ты никаких историй на эту тему не слышал?
— Погодите. Голова кругом. Рассказывал мне дед, как его тётка в Гражданскую с чехом одним спуталась. Замуж вроде даже собиралась. А как красные в город вошли, прятала его в подполе. Шибко его любила.
 
А вот это уже интересно. Чех, говорите?
— И что потом?
— А ничего. Когда чехи отчаливали, они всех своих невест и жён из местных барышень в отдельный вагон посадили. Не положено, дескать, вместе ехать. Военный эшелон. А ценности из приданого на время долгой дороги себе взяли. Для пущей значит сохранности. А как скомандовали по вагонам, поезд тронулся… а вагон с девицами отцеплен оказался. Так его тётка старой девой и прожила. Никто её после такого позора замуж брать не захотел.
— Поучительная история. Думаешь, это его граната была? Не в подполе её нашли. Снаружи за наличником.
— Да чёрт его знает, может специально подложил? От такого что угодно можно ожидать.
— Так тёткины ценности ему достались в итоге?
— Не знаю. Может, и не было у неё ничего ценного. А может братовья припрятали от греха. В войну кто только по домам не ходил. Под видом властей забирали всё, на что глаз упадёт. Люди старались в ухоронку всё ценное сложить.
— И что, пацанами не искали?
— Искали, не без того. Один раз дружок мой монету на огороде нашёл. Землю вскапывал, попалась в руки.
— Что за монета? — как можно равнодушнее спросил я.
— Царская. В музей её отнесли. Минька потом хвастал, что она золотая оказалась.
— Эх вы. Надо было ещё на том огороде покопать, глядишь, ещё бы чего нашли.
— Самый умный? Да мы там всё перепахали опосля того.
— Пусто?
— Пусто. Батя Минькин только посмеивался и советы давал, где ещё покопать можно. В основном целину. Мы ему три пня выкорчевали, пока сообразили, что он нас как бесплатную рабсилу использует.
— Ай, да батя! Где этот огород находился, показать сможешь?
— Не знаю. Посмотреть надо.
— Ну ладно, бывай! Придём к тебе, как выпишешься. Да завязывай с алкоголем.
Выйдя из больницы, мы прошлись по ближним магазинам и киоскам, собрали передачку для бедового Андрюхи: яблок, папирос, печенья. В бакалее взяли банку сгущёнки, подумали, и взяли вторую. Посетителей уже не пускали, но мы за шоколадку упросили регистраторшу передать наш свёрток в шестую палату.
— Как думаешь, не зря мы время потратили на него? — спросил я Лёху на обратном пути.
— Интересный тип. Надо будет ещё к нему наведаться.
— Наведаемся. Глядишь, он нас выведет на настоящий клад.
— Ты был прав, надо по дворам ещё походить.
— Нужна правдоподобная легенда, чтобы нас хозяева запускали. А то вместо золота всех местных собак на себя соберём.
  
Глава 7
 
После хлопотного дня мы надеялись на спокойный вечер в общаге. Нам ещё к семинару готовиться по Древней Греции. Ага, подготовились одни такие. Общага воняла дихлофосом. Это раз. Общага гудела. Это два. Возможно, второе исходило из первого. Надышались, бедолаги. Если уж тут к вечеру морилка так воняет, то что было чуть раньше? Рай токсикомана.
Мы тихо проскользнули наверх мимо завёрнутых в простыни студентов, а-ля древние греки. Греки явно отирались на входе не просто так. Зачем они это делали, проверять на себе не хотелось. Поэтому мы бегом поднялись к себе, и выдохнули только когда шумы остались где-то далеко внизу.
Я поставил вариться сгущёнку, после эклеров я вспомнил, как любил её в детстве с корочкой хлеба. Поскольку варёной мы не нашли, взяли обычной. Состав, прописанный на этикетке: сахар, молоко, — вызывал слюноотделение. Хрен такого в наши дни найдёшь. А если и найдёшь, ещё не факт, что внутри окажется честная сгуха, а не очередная несъедобная хрень. Сколько же мы её раньше варили? Часа два? Или три? Ладно, потерплю. Как раз перед сном и попьём чайку.
На ужин мы нажарили пельменей «Русских» из картонной красной коробки — быстро и вкусно. Даже то, что половина их слиплась, не испортило удовольствия. Мы их просто порезали кусками да так и приготовили.