Похудеть за две недели? (СИ)

На вид мужчина неприметный, но если присмотреться, слишком уж он неприметный, честное слово.
Какой-то выцветший и блёклый. Бледноватый, волосы сероватые, глаза узкие как щели, нос длинный прямой, рот как линейкой начерчен — почти без губ. Одежда белая, но с сероватым оттенком. Жилетка, штанцы по колено и макасины из кожи. Колоритный и в тоже время незаметный тип.
Мужчина молча зашёл (конечно без стука), положил бумагу (аж два листа) на столик у окна.
Достал из кармана какой-то ромбик, повертел его любовно и нехотя положил рядом с бумагой.
Потом наконец-то посмотрел на меня. Несказанно удивился моему вниманию и притворяясь частью интерьера, начал ускользать из моей комнаты.
— Здравствуй. — сказала я, пытаясь его остановить. Слуга молча замер, видимо ожидая распоряжений.
Почему-то именно ему, мне хотелось сказать "здравствуйте", хотя я вроде уже привыкла, что все друг другу тыкают.
Слуга стоял, я сидела.
Подождав немного, тип начал ускользать.
— Стой. — приказала я. — Скажи, скоро закончится обед?
Тип согласно кивнул и продолжил ускользать.
Комната вроде не такая большая, но этот тип как улитка. Расторопная такая, но всё-же улитка.
Даже сбегает от меня, тягуче-расторопно.
Когда он всё-таки наконец-то ускользнул, я решила понаблюдать за слугами. А ещё я расспрошу о них драконов.
Подошла к столу и залюбовалась ромбиком.
Уголь чистой воды.
Блестящий, чёрный. Шикарно.
Хорошо хоть не досточку с колышком мне принесли.
Села на симпатичный резной стул, взяла в руки уголёк и задумалась.
Два листа бумаги исчеркать — раз плюнуть, а вот дадут ли мне ещё?
Начала со списка к кузнецы.
1. Ножницы вдвое, втрое и вчетверо меньше портняжьих.
2. Иглы. Нарисовала иглу. Натуральной величины.
3. Нож. 15 см. С чехлом.
4. Кастрюли. Варить мясо, суп, компот, кипятить воду, (Нарисовала кастрюлю и рядом высоту, ширину и толщину.
5. Сковороды. Жарить мясо. Тоже разной величины нарисовала.
Думаю пока хватит работы кузнецу.
Теперь список того, что я хочу спросить у "послов".
В комнату впорхнула довольная Амодея.
— Что ты делаешь? — заинтересовалась она.
— Пишу. Ну и рисую немного. — созналась я.
Амодея очень удивилась.
— Ты — рисуешь?
— Ну да. Немного. Схематически. — призналась я.
Амодея посмотрела на листок и вскрикнув, убежала куда-то, совсем не по-императорски.
Через несколько минут, в моей комнате, собралась натуральная толпа.
  
Глава 5. Кузнец
 
Драконы стояли и тыкали в листок пальцами, как обезьяны какие-то.
Хорошо, что я заранее отошла подальше и драконы не стояли над моей душой.
Собрались в комнате, те кто постарше. Молодых драконов не позвали, чему я была несказанно рада.
Если-бы в мою комнату набились ещё и они…
Насмотревшись на мои художества, драконы стали смотреть на меня.
Выжидающе так.
Так, будто я сейчас взорвусь и растекусь по стенам цветными кляксами.
Я не взрывалась и это обескураживало драконов.
Насмотревшись на меня, драконы начали совет, прямо у меня в комнате.
Самые хитренькие, уселись на горизонтальных поверхностях, не занимали только мою кровать.
Поняв специфику своего спального места, туда села я.
Император, пользуясь тем, что живёт в этой комнате, присел недалеко от меня.
Все замерли.
Видимо разряжая обстановку, между нами села Императрица.
Из комнаты я драконов не выгнала, мучимая любопытством.
Что такого интересного и страшного в моих рисунках?
Драконы тихонько переговаривались, вроде и не шёпот, но в общем гуле ничего не разобрать.
— В чём проблема-то? — спросила я у Императрицы.
— Действительно! — повысила голос Императрица, чтобы перекрыть общее гудение. — Светлана не дракон. На неё запрет Богини не распространяется.
Драконица ободряюще посмотрела на меня.
"Точно!", "Ах вон оно что!", "Да я сразу так и подумал" — послышались восклицания с разных сторон.
Все расслабились и начали обсуждать открывшиеся перспективы.
 
— Вам запретили рисовать? — удивилась я.
— Да. Драконов вечно манит, нарисовать какой-нибудь магический знак, а потом получается то взрыв, то болото, то призыв какого-нибудь странного существа, то смерть художника. Богиня недовольна, потому запретила нам художествовать. — сказала Амодея. — Но ты — рисуешь, и даже пишешь что-то и всё спокойно!
— Логично. Я с детства пишу и всякую фигню рисую. Очень помогает нервы успокаивать.
В комнату внесли кипу бумаги.
Я с интересом смотрела на слугу.
Практически близнец предыдущего. Но нос не такой длинный и губы видно. Явно помоложе.
Слуга посмотрел на меня.
Вот так сразу, занёс бумагу, положил и посмотрел на меня.
Никто его похоже не замечал особо. Все смотрели либо на бумагу, либо на меня.
Я встала и пошла к слуге.
— Здравствуй. — улыбнулась я ему.
Он посмотрел на меня смущённо.
Нет, не так смущённо как мог бы обычный человек. Просто в глазах что-то этакое проскользнуло. И бледная кожа, слегка порозовела.
И конечно он молчал.
— Вы немые? — спросила я.
Он отрицательно покачал головой и посмотрел на потолок.
— Молчунам Богиня запретила открывать их грязный рот. — подошёл ко мне со спины Император незаметно и испугал так, что я подпрыгнула.
Схватившись за грудь я задышала часто-часто пытаясь успокоить сердце.
— Капец. — наконец выдохнула я. — Не пугай меня так. Иначе у вас будет на одну Избранницу меньше. Итого ноль — как я понимаю. Что там с Молчунами?
— Нормально с ними всё. Живут, работают.
— А как едят, если рот открывать нельзя? — скептически взглянула я на Молчуна.
— Нормально едят. Им разговаривать нельзя. В остальном рот — в полном их распоряжении. — успокоил меня дракон.
— Но даже так, это ужасно! — возмутилась я.
— Ужасно то, что ты услышишь, если Молчун нарушит запрет Богини. — не согласился со мной дракон.
— Так грязно? — пугливо спросила я.
— Ты и представить себе не можешь. — серьёзно ответил мне Император.
Я весело поиграла бровками и подмигнула перспективному парню, смотрящему на меня сейчас удивлённо.
Закралось подозрение, что я неправильно понимаю термин "грязный", но решила продолжать думать о всяких пошлостях, ведь я никогда не услышу от Молчуна ни слова.
А так, можно вернуться к своей любимой игре и "слышать" от слуг всякие неприличности.
Думаю у меня появилось новое развлечение.
— "Глупая девка" — пошёл процесс. — "Что ты уставилась на меня, будто я клоун в цирке."
Думаю, там должно быть жёстче, но буду представлять облегчённый вариант. Своя рука — Владыка. Свой мозг — вообще Абсолют.
— Вернёмся к рисункам? — предложил Дракон.
— Нет. Я вот сейчас смотрю на Молчуна (Прости, имени твоего не знаю), и думаю — они ведь тоже могут писать и рисовать. Или не могут?
— Могут. Покажи избраннице свои художества. — предложил Дракон.
Быстро и красиво, Молчун нарисовал разлагающийся труп Императора с вываленными кишками.
— Фууу. — возмутилась я. — А что-нибудь не такое ужасное можешь?
Молчун подумал и нарисовал меня, слегка одетую, в очень откровенной садо-мазо сцене с его участием.
— Вааау! — смущённо удивилась я. — Талантище!
— Что там? — заинтересовался Император, до того боязливо отошедший от нас.
Я быстро перевернула листы.
— Не для общественного просмотра! — пропыхтела я, похоже краснея.
Одно дело — виденье художника, совсем другое — восприятие модели.
Не показывать же Императору, его разлагающихся труп. И тем более, не нужно ему видеть вторую картину.
— Ну, что я поняла… В голове Молчунов всё очень жёстко. Как они живут с этим — не понятно. — потёрла я лоб, дрожащими пальцами.