(не) Верь мне (СИ)
— Кажется, отпустило, — сама себе сказала Ника, отошла от окна, плюхнулась на кровать, уткнулась лицом в подушку. Она хотела уснуть, отключиться, но не была уверена, что терзавшие кошмары, перешедшие в реальность, прекратят воплощаться во сне.
Вдруг с улицы донесся взволнованный шепот:
— Ник? Ник, ты тут? Ника?
Ника удивленно приподнялась на локтях. О внешнюю стену комнаты что-то ударилось, а треснувшее накануне оконное стекло большими осколками рухнуло на пол.
— Оооой, разбила что-то, да? — спросила усевшаяся на подоконник лилововолосая девица.
— Да, — возмутилась агент Верис. — Мое окно. Лушана, ты, что тут делаешь посреди дня?
Кряжистая мормолика перелезла в комнату и сказала:
— Я сегодня дома. А ты так кричала. Я испугалась. Что-то случилось?
— Нет, — озлобленно ответила Ника и снова уткнулась лицом в подушку.
Осторожно подбирая крупные осколки, Лушана спросила:
— Почему ты кричала? Что-то случилось?
— Пфросто кфричала. Кфричала и фсе, — не отрывая головы, в подушку ответила та.
Мормолика понимающе покачала головой и вышла из комнаты. Через минуту лилововолосая вернулась с совком и веником в руках. Принявшись за уборку разбитого окна, Лушана сказала:
— Мы же лучшие подруги, поделись со мной.
— Уфоди.
— Какое неуважение. Я можно сказать, прямо-таки полетела к тебе на помощь. Чего не делала, прошу заметить, уже долгое время.
Ника подняла голову, скептически посмотрела на лилововолосую приятельницу и спросила:
— Ты умеешь летать?
Лушана сгребла осколки стекла в совок и скривилась в повинной гримасе.
— Выходит, что умела. Сейчас меня так размозжило о твою стену… вон… извини за окно. Теперь я летаю только с Грохотом. Надо бы, кстати, потренироваться в более безопасной местности. Глядишь, захочу пролететь над суетой своей жизни, да не смогу — срамота. Ты мне так и не расскажешь, что произошло?
Смекнув, что просто так от болтливой мормолики избавиться не удастся, Ника поменяла упрямогоризонтальное положение тела на бренносидящее.
— Сегодня я напала на своего подопечного, — осторожно произнесла Ника.
Девица с лиловыми волосами удивленно встрепенулась.
— Грызла что ли его? — спросила она.
— Грызла? Нет. Что за вопрос?
Мормолика облизалась и, ткнув пальцем в сторону подруги, сказала:
— Так у тебя весь рот в крови.
Ника провела языком по губам, почувствовала соленую корочку и, догадавшись, кому принадлежит багровая печать, рванула в ванную. Несколько минут девушка пыталась смыть кровавый след, оставленный после укуса.
— Надеюсь, выродок, у тебя разовьется гангрена, — вытирая жестким полотенцем рот, пробубнила Ника.
— Приятно удиви меня, — сказала заглянувшая в ванную Лушана. — Ты была в Фата-Моргане и вступила в ряды мормоликов?
— Нет же! — огрызнулась Ника. — Он напал на меня, а я его укусила.
— Ого, пойдем скорее на кухню!
— Зачем еще?
— Проведем обряд душевного чаепития, и ты мне все подробно расскажешь.
— Иначе не отвяжешься?
На щеках лилововолосой девицы появились задорные ямочки.
— Я ведь журналист, мне нужно докопаться до сути, — звонко сказала Лушана. — Идем, подруга.
— Идем… журналист.
Не замечая, что не успела разуться, Ника поплелась за приятельницей, тяжело шаркая кроссовкам по полу. Лушана «влетела» на кухню первой, как радушная хозяйка усадила «гостью» на стул и сняла с плиты засвистевший чайник.
— Ты уже и чайник успела поставить? — удивилась Верис.
— Я думала, это ты. Не уходи от темы. Почему он напал на тебя? — разливая кипяток по чашкам, поинтересовалась мормолика.
— Потому что он сраный ублюдок! — выпалила та.
— Не аргумент.
Ника бросила пакетик чая в кружку, закатив глаза ответила:
— Ну… он типа… защищался.
Лушана присела напротив подруги, подперла подбородок рукой и спросила:
— На вас кто-то напал, твой подопечный в процессе боя перепутал тебя с врагом и напал на тебя, а ты была так возмущена, что не нашла ничего лучше, чем в ответ укусить его? Так?
Ника сердито посмотрела на лилововолосую девицу.
— Нет. Все было совсем иначе.
— Любопытно. Расскажи об этом.
Лушана отхлебнула чай, взяла со стола, успевшую зачерстветь со времен завтрака булку и приняла позу самого внимательного слушателя в мире.
Ника сказала:
— Я не буду тебе ничего рассказывать.
— Почему?
— Потому что ты несерьезно настроена.
— Я очень серьезна. Посмотри на мое суровые лицо.
Лушана насупилась, свела брови и втянула голову в плечи.
— Ты выглядишь глупо, — тихо сказала Ника.
— Глупо? Это мое лучшее официально серьезное лицо.
— Теперь понятно, почему ты пишешь некрологи. С таким официальным лицом выше не прыгнуть.
Мормолика обиженно улыбнулась.
— Зачем ты так?
Услышав отповедь собственной совести, Ника осадила ядовитый язык глотком горячего чая. Девушка хорошо знала о страстном желании лилововолосой работать в серьезной газете, о мечте писать искрометные статьи, о надежде восхищать и вдохновлять читателей. Но именно из-за того, что Лушана принадлежала к общине мормоликов, которые считались опаснее упырей, так как не имели никаких внешних признаков кровососа, ей было так сложно найти место в достойном издании. С недавних пор новый закон обязывал мормоликов носить отличительный знак в виде летучей мыши с оторванным крылом.
Ника закрыла глаза, медленно выдохнула.
— Извини, Лушан, — сказала она. — В последнее время я часто обижаю друзей.
— А все почему?
— Почему?
Мормолика заметно повеселев, сказала:
— Потому что ты все держишь в себе и ни с кем не делишься. Я вот, например, верю, что однажды мне подвернется случай, потому что я не собираюсь всю жизнь писать некрологи.
— Обязательно подвернется, — вяло подбодрила приятельницу Ника.
— Теперь твоя очередь. Рассказывай. Почему ты напала на своего подопечного?
Ника решила сознаться. Ей действительно нужно было с кем-то поделиться:
— Потому что ненавижу его. И я ничего не могла с собой поделать. Это получилось спонтанно. Я засадила в него самым мегаразрушительным импульсом, на который была способна, почти сразу после того, как увидела.
— Это был тот, чей дух ты недавно видела? Фрост?
Ника удивленно моргнула.
— С чего ты взяла? Я не говорила, что это он.
— Просто, насколько я поняла, он единственный кого ты настолько ненавидишь.
— Погоди! Я только что сообразил! — раздался в кухне знакомый голос. — То есть ты, просто напала на человека, ничего ему не объясняя?
— Кто это? — делая глоток чая, спросила мормолика удивленно.
— Дин’Ард Репентино, — удрученно ответила Ника, — Человек Дурная Привычка Подслушивать.
Рядом с холодильником появилась улыбка.
— Ты хотя бы извинилась перед мужиком? — спросил рот Репентино.
— А может ты, Дин, организуешь его фан-клуб? — язвительно поинтересовалась агент Верис. — А то как-то подозрительно хорошо к нему относишься.
— Дело не в этом, просто работа есть работа, а ты вламываешься к человеку в дом… Эээ, что у тебя с бровью?
— Во всем виновата черная курица, — пояснила Ника серьезно.
— Если ты вступила в какую-то секту... Куда, кстати, ты укусила своего подопечного?
Девушка предупредительно постучала ложкой по столу.
— Понятно, — сказала она грозно, — ты значит, с самого начала был дома?
Над висевшим в воздухе ртом появились глаза и игривые брови Репентино.
— Извини, Никуль, но я, в совершенно беззащитном расположении духа собирался попить чай, а ты ворвалась в квартиру всклокоченная, злая, рот в крови. Я просто испугался. А потом ты орала. Детка, я не дурак — рисковать здоровьем не стал.
«Козлина» не было произнесено, но легко читалось в глазах Никарии Верис.
— Так это все-таки он? Фрост? — спросила мормолика.
Ника возмущенно цокнула.
— Представляете, этот урод еще имел наглость обратиться в службу охраны, для того чтобы ему предоставили убежище. И, черт возьми, новый начальник протекториата назначил меня хранителем этого ублюдка. Что это? Апогей моей печальной жизни?