Опаленные мечты (ЛП)

У меня вырывается стон, и я хватаюсь за его предплечье, когда пальцем он скользит по моим складочкам, дразня, проникая глубже с каждым движением. Перемещая большой палец к клитору, он слегка надавливает на него.
— Мое падение началось в тот момент, когда я увидел тебя. — Еще одно поглаживание по моей плоти, а затем он отрывает меня от пола и несет через всю комнату. — И с каждым взглядом, с каждым нежным прикосновением я все больше погружался по спирали в бездну.
Он останавливается перед мягким креслом рядом с книжным стеллажом, опускает мои ноги на мягкую обивку, а его палец остается глубоко внутри меня. Его дыхание обдувает мои волосы и щекочет затылок, когда он вдыхает мой запах. Другой рукой он снимает с меня штаны вместе с трусиками.
Я хнычу, когда он вынимает палец, но стону, чувствуя его огромный член у попки. Трясущимися руками хватаюсь за книжную полку передо мной, упираясь в нее для надежности.
Алессандро целует меня в спину. Мучительно медленно скользит губами по позвоночнику, до самых лопаток. Дыхание сбивается от каждого благоговейного прикосновения, и я жду, что будет дальше.
Прижимаюсь лбом к книжной полке и шире расставляю ноги. Алессандро проводит шероховатыми ладонями по моей груди, затем по животу, спускаясь к лобку. Каждая клеточка моего тела гудит, закручивается в пружину и готова вырваться на свободу. Все, что мне нужно, — это почувствовать его внутри себя. Когда Алессандро, наконец-то, вводит член, я едва не кончаю в тот же момент. Мои внутренние мышцы сжимается вокруг его члена, и меня бьет дрожь, не давая стоять на ногах. Я отпускаю книжную полку и обхватываю пальцами правое запястье Алессандро, направляя его руку к моему горлу.
— Я хочу, чтобы ты держал меня так, — шепчу.
Если бы это был кто-то другой, кроме него, мне было бы стыдно даже попросить. Боюсь, что подумают, что я — несчастная женщина, больная на всю голову и умоляющая, чтобы с ней обращались так же, как ее жестокий муж.
Алессандро замирает позади меня.
— Почему?
— Потому что твоя рука на моем горле и уверенность в том, что ты никогда не причинишь мне вреда, заводит меня. Я чувствую себя в безопасности.
Он не двигается еще несколько мгновений, но затем его большие пальцы обхватывают мое горло.
— Вот так?
Он держит меня слишком слабо, едва-едва. Хотелось бы, чтобы хватка была немного посильнее.
— Рави, я задал тебе вопрос, — говорит он у самого моего уха.
— Мне нужно, чтобы ты сжал немного сильнее. Пожалуйста. — Я вздыхаю, потом прикусываю губу. — Ты думаешь, я сошла с ума, раз прошу такое?
— Никогда больше, Равенна, не говори так. — Он крепче сжимает мою шею, заставляя меня стонать. — Лучше?
Приятная дрожь пробегает по моему телу. Я киваю.
— Хорошо. Пока ты не просишь меня сделать тебе больно, я буду давать тебе все, что ты захочешь. Но у нас должны быть определенные правила. Если станет невмоготу и тебе захочется освободиться от моей руки, ты сразу же скажешь мне об этом.
— Хорошо.
— Хорошая девочка. — Алессандро целует раковину моего уха и продолжает неспешно двигаться.
Член у него большой, и даже если Алессандро двигается медленно, я все равно задыхаюсь от каждого толчка. С его рукой на моей шее ощущения становятся еще более захватывающими. Мои ноги дрожат, вот-вот подкосятся, и я изо всех сил держусь за книжную полку, чтобы не упасть. Когда он полностью заполняет меня, я закрываю глаза, и дыхание вырывается из моих легких.
Алессандро замирает, правой рукой по-прежнему удерживая меня за горло, а другой рукой скользит вверх и по бедру.
— Неудобно? — спрашивает он, нежно потирая мой бок.
— Немного, — шепчу я. Ощущения более сильные, когда он берет меня сзади.
— Я сделаю так, чтобы было лучше.
Он снова опускает руку вниз и пальцем скользит между моими складочками. Неторопливыми и контролируемыми движениями обводит клитор, а другой рукой ласкает мою шею. У меня учащается дыхание, и с каждым вдохом сильнее чувствую его член.
Круговые движения вокруг клитора становятся все быстрее, а каждый толчок — еще глубже. Пальцы на моей шее повторяют тот же ритм, и я никак не могу решить, на чем сосредоточиться. Я теряю всякую способность к рациональному мышлению.
 
Алессандро медленно входит в меня.
— Все хорошо?
Я не могу ответить, потому что тону в ощущениях.
— Рави?
— Боже, да, — выдыхаю я. — Еще.
Он входит в меня до упора, и я готова взорваться.
— Это не должно быть так хорошо, — шепчет он рядом с моим ухом. — Я не могу описать эти невероятные ощущения, когда утопаю в твоем тепле, слышу твои стоны, чувствую твой пульс под пальцами. Их ни с чем не сравнить, и я схожу с ума от этого, Рави.
Он снова входит в меня, одновременно щипая за клитор и слегка сдавливая горло. Я кричу, и звезды вспыхивают за веками, когда кончаю.
Держа руку на моей шее, он продолжает двигаться, пока я парю на волнах невесомости.
Равенна обвивает руками мою шею, когда я несу ее через фойе к лестнице.
— Камера на входной двери, — бормочет она мне в шею.
— Она покрывает только пять футов вокруг входа.
— Откуда ты знаешь?
— Взломал канал камеры наблюдения.
Она молчит несколько мгновений, словно обдумывая мой ответ, а затем слышу приглушенный смех.
— Я думала, это птичьи какашки.
— Что?
— Когда увидела, как ты ходишь зигзагами по газону. Подумала, что ты пытаешься избежать птичьих какашек, а ты, наверное, избегал камер.
Я слегка изгибаю губы в улыбке.
— Умная девочка.
Достигнув спальни Равенны, заношу ее в ванную и опускаю рядом с душевой кабинкой. Свет не горит, я щелкаю выключателем на стене, но ничего не происходит.
— Рокко выстрелил в светильник, — говорит Равенна, и голос ее звучит непривычно кротко.
Я поднимаю глаза к потолку, затем осматриваю небольшое помещение, пока мой взгляд не останавливается на полированной латунной ручке на приоткрытой двери. Не сразу понимаю, что с запорным механизмом что-то не так. На корпусе есть кнопка поворота, а на внутренней ручке ее нет. Более того, на ручке нет отверстия, позволяющего в случае необходимости разблокировать замок. Этот комплект не обеспечивает ни приватности, ни безопасности, и ни один грамотный мастер не станет устанавливать его на дверь.
Я поворачиваю голову в сторону Равенны.
— Лифт.
— Да, — говорит она, глядя в пол.
Преодолеваю расстояние между нами и беру ее лицо в свои ладони. Приподняв ее голову, вижу, что она закрыла глаза.
— Посмотри на меня.
Она только качает головой.
— Мне так стыдно, что позволила ему сделать меня такой. — В ее голосе слышатся нотки самобичевание.
— Пожалуйста, посмотри на меня.
Равенна распахивает глаза.
— Ты воительница, — произношу я. — Ты вышла на поле боя без оружия и сражалась с гораздо более сильным противником голыми руками.
— Я не сражалась. Единственное, что я делала, — это искала способ сбежать.
— Так поступают, когда попадают в плен к врагу. — Я наклоняюсь, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Ты — воин. Я хочу услышать, Равенна, как ты это скажешь.
— Я воин, — бормочет она.
— Чертовски верно, ты воин. И не смей думать иначе. — Я прижимаюсь к ее губам, скрепляя это заявление.
Она обвивает руками мою шею, притягивая меня ближе. Не разрывая поцелуя, я хватаю ее под попку и поднимаю, чтобы усадить на ванную. Член такой твердый, желание снова овладеть ею сводит с ума. Неважно, что занимался с ней сексом всего десять минут назад, я жажду большего.
Равенна обхватывает меня ногами за талию и берется за футболку, пытаясь стянуть ее через голову.
— Не здесь, — шепчу ей в губы. Мы не будем ничего делать в месте, овеянном плохими воспоминаниями. Я поднимаю ее и несу в спальню.
Возле кровати Равенна расцепляет ноги вокруг моей талии и встает на край. Волосы у нее в полном беспорядке, пряди спутались и растрепаны. На ней белый топ и серые шорты, вывернутые наизнанку. Думаю, она не заметила, как надела их шиворот-навыворот. Мне нравится видеть ее такой.