Опаленные мечты (ЛП)

— Как дела? — небрежно спрашивает мать, беря с журнального столика сложенный листок бумаги и наклоняясь к дочери, чтобы поправить воротник ее блузки. Сложенная бумажка за долю секунды переходит из рук в руки.
— Я в порядке, мама. — Миссис Пизано улыбается. — Как работа?
— Как обычно. Завтра буду убирать дом миссис Нателло, а в пятницу — снова.
— Тогда я загляну к тебе до пятницы.
Миссис Пизано поправляет солнцезащитные очки, которые до сих пор не сняла, и оглядывается через плечо.
— Где Витто?
— Ты же знаешь своего брата. Он остался у Уго прошлой ночью. — Пожилая женщина пожимает плечами.
— Они все еще вместе?
— Да. По крайней мере, он перестал играть в карты после… ну, ты понимаешь.
— Хорошо. Тебе нужна помощь с чем-нибудь?
— Я справляюсь, Рави.
— А как твоя спина? Все еще болит?
— Все хорошо, но, кажется, я защемила нерв сегодня утром, когда пыталась помыть окна.
— Ну и дела, мама. — Миссис Пизано качает головой, встает и уходит в маленькую кухню справа от меня.
Она достает из ящика старую тряпку и берет из-под раковины бутылку с пульверизатором, после чего кладет их на стойку рядом. Затем закатывает рукава своей шелковой блузки и садится на старый шаткий стул, который отодвинула от маленького кухонного стола, придвинутого к одной из стен. Пока я наблюдаю, Равенна Пизано, жена капо «Коза Ностры», берет в руки моющие средства и начинает мыть окна своей матери. Я ошеломленно смотрю на нее почти час, пока она не заканчивает чистить стекла, затем протирает все кухонные столы и шкафы и наконец моет пол.
* * *
Вернувшись вечером домой, я целый час изучаю чертеж гаража Пизано, который прислал мне Феликс. Похоже, что в свое время это было небольшое служебное помещение, которое впоследствии расширили и переоборудовали под гараж. В нем установлена сигнализация, но ничего сложного, чтобы представлять проблему. Электрический щит расположен внутри у боковой двери, что делает провода, идущие к нему, легкодоступными. Идеально.
Взяв со стола чертеж, прохожу в свою спальню и прикрепляю бумагу к стене рядом с распечаткой банковского счета Рокко. Затем отступаю назад и долго смотрю на открывшееся передо мной зрелище. Вся поверхность стены покрыта мозаикой из бумаг, фотографий и заметок.
Я знаю каждую деталь, прикрепленную к этой стене. За годы работы собрал бесчисленное количество информации — часть с помощью Феликса, часть добыл подкупом или силой. Многие из них были тупиковыми или ложными, но я все равно хранил их. Не люблю долго задерживаться на одном месте — вдруг Крюгер еще ищет меня, поэтому за последние восемь лет я часто переезжал, чтобы быть уверенным, что он не возьмет мой след.
Каждый раз я снимал вещи со стены моей мести и скрупулезно переставлял их в точно таком же порядке на новое место. Каждое действие в этом процессе вновь открывало рану в моей груди, но эта боль приятна. Ритуал помогает мне сохранять концентрацию.
Первым предметом, который всегда размещаю в центре стены, является фотография Натали. На ней она в оранжевом платье в белый горошек. Я считал его ужасным.
Но из-за яркого цвета все ее лицо засветилось, когда она его увидела, и в итоге мы купили это платье. Прикрепить ее улыбающееся лицо к моей доске мести — это всегда самое трудное. С каждым переездом меня словно кувалдой бьет в грудь, напоминая о том, что у меня отняли. Каждый. Раз.
После этого добавляю заключение врача, в котором подробно описано, что они пытались сделать, чтобы сохранить ей жизнь в больнице, и полицейский протокол о дорожно-транспортном происшествии, которое было квалифицировано как наезд на пешехода. Далее идут скупые показания свидетелей, утверждающих, что они ничего не видели, даже цвет машины. Феликсу потребовалось несколько месяцев, чтобы получить их для меня, потому что кто-то по ошибке забыл внести информацию в систему, и ему пришлось заплатить клерку, чтобы найти бумажные заявления двух человек, присутствовавших при столкновении. Когда я наконец получил возможность поговорить с этими двумя свидетелями напрямую, оба признались, что видели красный спортивный автомобиль, но не смогли вспомнить его марку или модель.
 
Мне потребовался почти год, чтобы найти механика, который работал над разбитой красной спортивной машиной в то время, когда погибла Натали. Оказалось, что он держал кузовной цех в Джерси, но ему щедро заплатили за ремонт разбитой передней части и лобового стекла «Ауди Р8» в его частном гараже. Сначала он не хотел делиться информацией, но передумал, когда я сломал ему ноги. После этого мы довольно продуктивно пообщались. Я уехал от него с парой важных деталей.
Мужчина, приехавший с разбитой машиной, был лет двадцати, явно в состоянии алкогольного опьянения и выглядел несколько потрясенным. Через час появился мужчина постарше, и они заспорили по-итальянски. Механик не говорил по-итальянски, но запомнил, что пожилой мужчина несколько раз произнес «famiglia», которое он узнал, будучи большим поклонником сериала «Сопрано». Тогда старик приставил пистолет к виску механика и велел ему чинить машину и держать язык за зубами. Хотя этот говнюк не смог назвать имена мужчин, мне этого хватило. Парень, виновный в смерти моей жены, был членом итальянской мафии.
Мой отец был итальянцем, поэтому я думал, что попасть в «Коза Ностру» получится легко, особенно для человека с моими навыками и той биографией, которую Феликс для меня подготовил. Я ошибался. Состав организации сменился менее чем за год, и новый дон очень строго следил за тем, кто допускается в организацию. Мне потребовалось девять месяцев, чтобы попасть внутрь. Прошло еще четыре года, прежде чем я вошел во внутренний круг и получил возможность копать глубже. Впрочем, время не имело значения. Я был полон решимости найти человека, виновного в смерти моей жены, сколько бы времени это ни заняло.
Я знал, что мне нужен кто-то из высших чинов, у простого солдата не было бы ни денег, ни влияния, чтобы скрыть смерть Натали. Прошли годы, а я так и не смог узнать, кто это был. Но я оставался. И слушал. Когда вы мало говорите, люди забывают о вашем присутствии или считают, что вам неинтересны их разговоры. Я не говорю много. И никогда не говорил. Но я все слышу.
Месяц назад я играл в покер с несколькими бойцами — в основном лейтенантами, работавшими под началом нескольких разных капо. Я всегда стараюсь проигрывать чаще, чем выигрывать. Людям это нравится. Они возбуждаются. А когда они возбуждены, то разговаривают. Кармело выиграл последнюю партию в тот вечер и проболтался о том, как в пьяном виде врезался в витрину магазина, пытаясь припарковать машину, за пару ночей до этого.
— Я, наверное, попрошу Элио все уладить, как он устроил с Рокко, когда тот сбил женщину на пешеходном переходе. Боже, помнишь? Рокко тогда тоже был в стельку пьян, — сказал он.
Я до сих пор не знаю, как мне удалось удержаться в кресле, а не выскочить на улицу, чтобы расправиться с обоими этими ублюдками. Но заставил себя просидеть там весь вечер, притворяясь спокойным и незаинтересованным, в то время как внутри меня кипела ярость. Когда вернулся домой, то добавил на стену еще несколько фотографий.
Рокко Пизано — убийца моей жены. Я прикрепил его фотографию над фотографией Натали и нарисовал красный крестик на его лице.
Элио Пизано — отец Рокко, который помог ему скрыть преступление. Еще один крестик.
Но этих двух недостаточно. Мне нужно, чтобы они мучались.
Око за око.
Поэтому я добавил третью фотографию.
Равенна Пизано. Жена Рокко.
Моя месть.
  
Глава 4
 
На туалетный столик падают утренние солнечные лучи, освещая многочисленные флакончики и коробочки с косметикой. Я наклоняю голову в сторону и начинаю наносить второй слой консилера на синяк возле левого глаза. Все не так плохо, ведь Рокко ударил меня открытой ладонью. Синяк почти исчез, но не хочу рисковать. Сегодня будет пасмурно, и я буду выглядеть нелепо в солнцезащитных очках.