Война вечножителей (ЛП)

– Мама? Папа? – воскликнула она.
Генри и Вероника, улыбаясь, заключили ее и Дафну в объятия. Из глаз всех текли слезы, которые катились по щекам и падали на землю. Вероника осыпала девочек поцелуями, а Генри поднял их и сжал в объятиях.
– Но поцелуй Златовласки… Он не сработал, – сказала Дафна.
– Сработал, – ответила Вероника. – Но вы же знаете вашего отца. Он всегда любил поспать.
Генри, отступив назад, внимательно изучил дочерей.
– Девочки, вы такие разные, – он взял лицо Дафны в ладони. – Ты так… выросла.
– Ты слишком долго спал, – ответила Дафна.
Генри обернулся к бабушке Рельде с вопрошающим взглядом.
– Это правда. Почти два года, – подтвердила старушка.
– Два года! – воскликнула Вероника.
Генри выглядел так, словно кто-то врезал ему в живот. Он немного попятился, прежде чем взял себя в руки.
– Не может быть.
Дафна кивнула.
– Это правда.
– Но теперь мы вместе, – сказала Сабрина, пытаясь вернуть воссоединению счастливое настроение. Казалось, все ее переживания за последние два года испарились, словно роса на летнем солнце. Невероятно тяжелая ответственность за себя и Дафну спала с ее плеч, и впервые за долгое время она почувствовала себя той, кем была – двенадцатилетней девочкой.
Через открытую дверь поезда поспешно выбежала мисс Смэрт. Она проводила костлявыми руками по серому костюму, чтобы разгладить складки, и боролась со сломанным каблуком на одной туфле. Словно собирая все свое мужество, она выпрямилась.
– Эти дети находятся под опекой государства и поедут со мной, и неважно, летает мальчик или нет.
– Кто эта женщина? – удивился Генри.
– Наша соцработница, – объяснила Сабрина. – Когда вы пропали, нас отправили в приют. А она подбирала нам приемных родителей.
– Ужасных, злых приемных родителей, – поддержала Дафна. – Она отправила нас жить с мужчиной, который боялся мыла!
– Не забывай о семье, у которых в доме жил бенгальский тигр, – напомнила Сабрина.
– И парень, который сдал нас в аренду как собаководов для своего корейского ресторана.
Шагнув вперед, Вероника схватила Смэрт за воротник.
– Вы плохо обращались с моими детьми?
– Я делала то, что считала лучшим, – пробормотала Смэрт, пытаясь вырваться из хватки Вероники. Сабрина вспомнила, как горячо мама увлекалась скалолазанием – она была безумно сильной. Смэрт скорчилась, как червяк на крючке.
– Если я когда-нибудь еще увижу вас в пределах двадцати миль от моих детей, вы пожалеете, что родились на свет, – сказала Вероника.
– Вы мне угрожаете? – заверещала соцработница.
– Нет, – заверила Вероника. – А мой кулак – да.
Взвизгнув, Смэрт скрылась в поезде.
– Мы должны дунуть на нее немного порошка забвения, – сказала дяде Джейку Сабрина. – Она слишком много знает. И вообще, лучше бы распылить его над всем поездом.
– Над всеми, кроме Смэрт, – перебила Дафна. Улыбнувшись, Джейк запрыгнул в поезд с горсткой розовой пудры.
– Почему кроме Смэрт? – удивилась Сабрина. – Ты ей все рассказала. Она вернется в Нью-Йорк и выдаст все, что знает.
– Вот именно, – с усмешкой ответила Дафна. – Она вернется в приют с этой сумасшедшей историей, и там решат, что она свихнулась. Ее уволят.
Сабрину потряс замысел младшей сестры. Это походило на то, что придумала бы она сама. Даже лучше, на самом деле.
– Генри, Вероника, нам предстоит многое наверстать, – сказала бабушка Рельда.
– Согласна, – поддержала Вероника.
– Забудь об этом, мама. Мы уедем, как только девочки соберутся, – перебил Генри.
– Уедете? – воскликнула бабушка.
Сабрина и Дафна изумленно переглянулись.
Генри кивнул.
– Мы покинем Феррипорт-Лэндинг так быстро, как только сможем.
– Старший братец, это не самая твоя лучшая идея. Ты забываешь, что вы исчезли на два года, – сказал дядя Джейк, вернувшись из поезда. – Большинство людей считает тебя и Веронику мертвыми. Ваша квартира продана. У вас нет работы. Вам придется оформить кучу документов, чтобы получить хоть какие-то деньги, и, если вы достаточно разумны, то будете держаться подальше от социальной работницы и совета по защите детей, пока не сможете доказать, что ты и Вероника действительно являетесь родителями девочек. На все это уйдут недели. Вернись домой – мы поможем.
 
– Он верно подметил, Генри, – поддержала Вероника. – Может, нам стоит остаться тут, пока все не уладится.
Генри упрямо покачал головой.
– Выбраться из Феррипорт-Лэндинга важнее всего остального. Мы справимся.
Лицо бабушки Рельды побелело. Она выглядела так, словно вот-вот расплачется. Сабрина никогда не видела ее такой расстроенной.
– Но, Генри…
– Это не обсуждается, мама, – резко ответил он.
Мать Сабрины нахмурилась, но удержала язык. Остальные выглядели смущенными.
Гриммы тихо поднялись по набережной и обнаружили припаркованную неподалеку старый семейный автомобиль. На асфальт под двигателем разлился литр масла, из глушителя просачивалась загадочная зеленая жидкость. Старый драндулет представлял собой набор неподходящих друг к другу деталей от десятков разных автомобилей и, возможно, танка. Его лучшие дни остались позади – если эти лучшие дни вообще были. Теперь он выглядел как раненое животное, ждущее Мрачного Жнеца, который придет и избавит его от страданий.
– Вы все приехали на машине? – Сабрина поискала другой автомобиль. – Это ржавое ведро хоть и большое, но вместить всех и медведей вы не смогли бы, даже если бы очень сильно ужались.
– Это моя заслуга, – с ухмылкой отозвался дядя Джейк, полез в один из многочисленных карманов пальто и достал маленькую деревянную коробочку. Внутри была зеленая пыль, кружившаяся, словно крошечный ураган.
Глаза Дафны загорелись удивлением.
– Это растягивающий порошок. Посыпьте немного на что-нибудь и сделаете его настолько большим или маленьким, насколько захотите. Я выдул горсть внутрь машины. Теперь она достаточно велика, чтобы вместить целый лес медведей.
– Приколос! – воскликнула Дафна, глядя на зеленые частички.
– Приколос? – переспросила Сабрина.
– Мое новое слово. Означает что-то круче, чем крутое, – отозвалась Дафна, возвращая внимание на дядю Джейка. – Откуда он у тебя?
– Это один из первых волшебных предметов, который я собрал. Взял его у маленькой старушки, которая живет в башмаке. С его помощью она загнала всех своих семьдесят спиногрызов в старый ботинок.
Генри, выхватив коробку из рук брата, закрыл крышку и сунул ее в один из карманов Джейка.
– Я бы предпочел, чтобы ты держал магию подальше от девочек. Она опасна, и я не хочу, чтобы они были рядом с ней.
– Пап, мы уже профи по части волшебных штук, – заверила Дафна. – Мы используем их постоянно.
Генри уставился на жену.
– И еще, у меня неплохо получается, – продолжила Дафна, совершенно не обращая внимания на растущее раздражение отца. – Вообще, у меня есть собственная маленькая коллекция палочек и колец, прямо как у дяди Джейка.
Лицо Генри стало багровым, как лава, вырывающаяся из вулкана.
– Тебе пять лет. Ты не должна приближаться к магии. Ты отдашь мне все, когда мы приедем домой. Никакая эта ерунда не вернется с нами в Нью-Йорк.
– Пап, мне через две недели будет восемь, – сказала Дафна.
Генри поглядел на дочку так, словно она разговаривала на древнегреческом.
Дафна же выглядела так, словно только что получила пощечину. Сабрина не понаслышке знала, как оскорбляется сестра, когда к ней обращаются как с младенцем. Она сама создала между ними глубокую эмоциональную пропасть, относясь к Дафне без уважения. Всего несколько дней назад она предала сестру, украв волшебный предмет, поскольку считала, что Дафна была слишком мала, чтобы им обладать. В результате они почти не разговаривали.
– Может, поедем уже, – с вынужденной улыбкой предложила Златовласка, открывая одну из ржавых дверей автомобиля.