Беги от него – он твои слёзы

– Надя, услышь меня! – возопил он, будто прямо сейчас земля под его ногами разверзалась, превращаясь в пропасть. – Возьми паузу и подумай! Нам нужно ставить интересы Софии в приоритет!
Ох, как мы заговорили! Что же ты, козел, о приоритетах ребёнка не думал, когда со своей полёвкой в кровать ложился?
– Отдай телефон, Витя, пока я не впала в истерику и не уничтожила твои вещи… Ты назвал меня боевой, вот и проверим на твоём компьютере или домашнем кинотеатре, насколько мне хватит боевого настроя…
  
Я протянула руку ладонью вверх и принялась ждать. Стояла, смотрела в глаза мужа, в которых не видела ничего кроме раздражения и даже ненависти. Конечно, блефовала и опускаться до порчи совместно нажитого имущества не собиралась, но знала, что эти угрозы могут подействовать.
– Надя… ещё раз прошу – подумай… Подумай о Соне!
С этими словами Витя всё же вернул мне телефон, на что я хмыкнула. Как раз о ней я и буду думать, когда не стану играть в тот цирк, который предлагал муж.
– Алён… приезжайте домой, – просто сказала я в трубку, позвонив сестре Виктора.
Ветров, стоящий в полуметре, издал звук, похожий на стон раненого животного. А я, получив заверения золовки, что они будут через пятнадцать минут, посмотрела на мужа с вызовом, который наверняка был подёрнут нотками вселенской усталости.
– У тебя совсем немного времени. Решайся. Уходишь или остаёшься.
Проговорив эти слова, я направилась в нашу комнату. Мне нужно было присесть, потому что ноги вдруг ослабели. Тем самым я давала Ветрову возможность выбора. Пусть побудет один и подумает.
Когда же я опустилась на кровать, а сердце стало неумолимо разгонять по венам кровь от понимания, что вот-вот дома будет Соня, и мне придётся выдать ей нелицеприятную правду, Виктор присоединился ко мне.
– Надь… Я действительно хотел сделать всё… правильно, что ли, – произнёс он глухим голосом. – И очень прошу меня простить за то, что у меня не вышло… Но я и вправду влюбился… Полюбил просто до чёртиков…
Я вскинула руку и прикрыла глаза, давая понять, что мне эти россказни про неземную любовь, когда седина в мозг ударила, совершенно не сдались.
– Надь… Ну давай что-то придумаем, чтобы Софию не травмировать. Давай всё сделаем постепенно, – вновь начал умолять Виктор.
Я замотала головой и посмотрела на него так, чтобы он и думать забыл в эту сторону.
– Нет, Ветров. Всё решено. Соня приедет и мы всё ей скажем.
Он сжал челюсти, но говорить ничего не стал. Все вопросы, которые будут связаны с разделом имущества, решим потом. Сейчас на это сил нет никаких…
Дочь в сопровождении Алёны приехала через десять минут. Пока Витя обменивался с сестрой красноречивыми взглядами, я смотрела на Софию и понимала, что наша умная не по годам девочка уже стала что-то подозревать.
А когда Алёна уехала, а мы остались, Соня взглянула на нас затравленно, как маленький волчонок, попавший в капкан.
Однако то, что случилось дальше, лишило меня дара речи. Ветров решил взять всё в свои руки, потому объявил дочери:
– Нам нужно поговорить. Давайте сделаем это на кухне, там удобнее.
София же посмотрела на отца с вызовом и спросила:
– Ты поэтому за мной с той девушкой приезжал, да? Которую мы до метро подкинули. Сейчас про неё будете рассказывать?
Сказать, что я превратилась в ледяную скульптуру, которая смотрела то на мужа, то на дочь во все глаза, значит не сказать ничего.
Ветров замер, стал бледнее мела, и это было лучшим доказательством произнесённых дочерью слов. Витя реально сделал то, что она обрисовала…
– Соня, я… Это ничего не значило! Мы просто подбросили мою хорошую знакомую… – начал Виктор, но я его прервала:
– Ты приехал со своей Мышью… встречать нашу дочь с занятий?
Волна острой, ни с чем не сравнимой ярости, пронеслась по моему телу, снося здравость рассудка со своего пути. А Ветров мгновенно взял себя в руки. Было понятно, что он станет сейчас защищать свои рубежи…
– Надя, не нужно всех этих обзывательств! – заявил он. – Мы же не в детском саду.
– Хорошо, что ты это помнишь. Но должен не забывать ещё и то, что именно ты изобрёл это прозвище!
Я выдохнула, и когда увидела растерянный взгляд дочери, пояснила:
– Да, Сонечка. Именно об этой девушке мы и станем говорить. И думаю, что лучше, чем папа, тебе никто про неё не расскажет.
Посмотрев на мужа выжидательно, я показала: не смей даже думать о том, чтобы сейчас сделать вид, будто ничего не случилось. И забудь про свои планы поиграть в семью.
Ветров очень тяжело вздохнул, как будто на нём лежал груз ответственности как минимум всей вселенной.
– Давайте всё же присядем, – проговорил он. – А то меня ноги не держат.
Вот уж кого должны были не держать ноги, так это меня. Потому я согласилась на его предложение, после чего мы прошествовали на кухню.
София и Виктор устроились за столом, а я присела поближе к дочери. Физически ощущала, как она напряжена, но ничем не могла помочь, чтобы забрать хоть часть её тревожного состояния.
– Соня… Та девушка, которую ты уже видела… Она действительно важный человек в моей жизни, – начал издалека Виктор.
Я едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть.
– Мы с твоей мамой… решили, что будет честнее тебе знать о том, что теперь станем воспитывать тебя врозь.
Нет, ну это ни в какие ворота не лезло. Мы решили! Ладно, не стану же я сейчас снова переругиваться с Витей, что окончательно запутает Соню…
– Вы… разводитесь? – выдохнула она испуганно.
А Ветров посмотрел на меня в стиле: ну что? Этого ты добивалась?
– Да, София. Мы разводимся, – ответила как можно спокойнее. – У папы новая женщина. Ты уже её видела, и я очень надеюсь, что это был первый и последний раз.
Посмотрев на Виктора с таким предупреждением во взгляде, которое бы больше подошло в комплекте с надписью «Не влезай – убьёт», я продолжила:
– Говорю тебе обо всём открыто, чтобы ты имела представление, какие изменения нас всех ждут совсем скоро.
Моя маленькая девочка сжала руки в кулачки и теперь смотрела на отца, как на самого непростительного предателя. Коим он, впрочем, конечно и являлся.
– Надя, зачем ты настолько жёстко и в лоб? – спросил Виктор помертвевшим голосом.
– Не надо перекладывать всё на меня! – взвилась я тут же. – Это ты нашёл себе своего Грызуна и вы вдвоём занимаетесь крысятничеством вокруг самого дорогого, что у тебя есть – семьи!
– Надя, замолчи! – рявкнул муж и ударил ладонью по столу.
Я не успела отреагировать, когда София закрыла уши руками и пронзительно закричала. Она кричала, кричала, кричала, прерываясь лишь на то, чтобы сделать новый вдох, а я сидела, в полнейшем ужасе, пока Витя смотрел на дочь, округлив глаза.
Бросившись к Соне, которую схватила в охапку, я стала шептать ей какие-то глупости. Целовала личико, пока дочь, задыхаясь, пыталась прийти в себя. А у меня всё звучал и звучал в голове её отчаянный крик…
– София… Сонечка… Я не хотел… не бойся… я никогда…
Виктор бросился к дочери, но я не позволила ему ни приобнять её, ни сделать хоть что-то…
– Отстань, Ветров! Ты уже наделал дел! – процедила, пытаясь увести Соню в её комнату.
Бутч, который прибежал к нам, стал звонко лаять, наверняка поняв, что у нас тут творится самая настоящая катастрофа. А София, наконец, просто зарыдала, и это показалось лучшим исходом, как бы кощунственно это ни звучало.
Ведь дочь могла закрыться, запихнуть свою боль как можно глубже… И я бы уже не смогла до неё достучаться. По крайней мере, не сейчас.
– Давай сначала в ванную… Умоемся, идёт? – проговорила я спокойно, хотя, внутри всё полыхало.
  
Соня кивнула, и я, дойдя до санузла на негнущихся ногах, присела на бортик ванны, после чего усадила дочь на колени. Она всё ещё моя крошечка. Мой самый уязвимый человечек… Я костьми должна лечь, но сделать всё, что от меня зависит, чтобы облегчить её страдания.
– Ма… ма… ма… ма, – только и повторяла она, пока душа моя рвалась в клочья.